Толкования на Первое послание к Фессалоникийцам 2

Велики, говорит апостол ваши подвиги: только и мы пользовались не человеческим словом, и не был наш вход бездейственным, то есть без опасностей и искушений, и вообще без неприятностей. Ибо, как много раз сказано, опасности укрепляют веру; без них она была бы тщетной.

Избежав опасностей в Филиппах, мы Снова у вас впали в другие опасности. Смотри, как опять все приписывает Богу, сказав: дерзнули в Боге нашем, то есть одушевляемые Им.

То есть наше учение — не обман. Ибо обманывающие не подвергают себя опасностям, а скорее вдаются в роскошь: я же подверг себя опасностям. Отсюда, таким образом, ясно, что мое учение не обманывает, и что не за человеческие дела я принимаю на себя опасности, а за божественные и непреложные.

То есть я не учу чему-нибудь нечистому, как учат маги и волшебники.

Ни стремления к возмущениям и переворотам, как делают последователи Февды.

Благой Учитель наставлял нас через Своего апостола, чтобы мы жили праведно и поступали праведно не ради похвалы людей, то есть чтобы мы не ставили целью нашей праведности похвалу людей и, однако, стремились бы к ней ради них самих, поскольку, когда восхваляют праведных, польза от этого не восхваляемым, а восхваляющим. Ведь что касается первых, им достаточно того, что они праведны, вторым же, которым полезно подражать праведным, надо радоваться, что те получают от них похвалу, поскольку таким образом они показывают, что получающие от них искреннюю похвалу им любезны. Так, апостол говорит в одном из мест: Если бы я... угождал людям, то не был бы рабом Христовым (10 У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым. Гал 1:10), а в другом месте он говорит: Так как и я угождаю всем во всем, — и указывает причину: ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись (33 так, как и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись. 1Кор 10:33). Послания 231. Cl. 0262, 231.57.4.506.8.

То есть мы делаем все это не для того, чтобы угодить вам, но желая угодить Богу, Который испытывает тайны (ибо δοκιμάζειν теперь это означает), или потому, что Он постигает сердца и дает венцы. Никакой обманщик, лукавый и нечестивый человек не может Ему угодить.

Бог, говорит, удостоил нас и избрал, чтобы вверить нам Евангелие: Он не избрал бы, если бы не признал нас достойными. Посему мы и остаемся такими достойными, какими избраны были Им для столь великой проповеди.

Так как он пред этим похвалил их, то чтобы похвала не сделалась подозрительной, он говорит: никогда я не льстил вам (что свойственно обманщикам), и теперь не льщу.

И не по страсти к деньгам мы проповедовали. Того, что я не льстил вам, и вы свидетели, а что я не корыстолюбив — Бог свидетель; ибо вам это неизвестно.

Не сказал: мы терпели бесчестие, или: не пользовались честью, чтобы не показалось им это упреком, но: мы не искали почестей, хотя этого действительно и требовала проповедь. Ибо, если царских послов мы удостаиваем большой чести, то гораздо более должны почитать посланников Божиих. Посему, как же мы будем делать что-либо ради славы, когда в качестве учителей мы не желали почестей ни от вас, ни от других?

Нет большего доказательства любви в Церкви Христовой, чем когда даже самой честью, в которой она, очевидно, находится у людей, пренебрегают, чтобы тело младенца не было рассечено и не подверглась растерзанию немощь христиан из-за нарушения единства (Ср. 16 Тогда пришли две женщины блудницы к царю и стали пред ним. 17 И сказала одна женщина: о, господин мой! я и эта женщина живем в одном доме; и я родила при ней в этом доме; 18 на третий день после того, как я родила, родила и эта женщина; и были мы вместе, и в доме никого постороннего с нами не было; только мы две были в доме; 19 и умер сын этой женщины ночью, ибо она заспала его; 20 и встала она ночью, и взяла сына моего от меня, когда я, раба твоя, спала, и положила его к своей груди, а своего мертвого сына положила к моей груди; 21 утром я встала, чтобы покормить сына моего, и вот, он был мертвый; а когда я всмотрелась в него утром, то это был не мой сын, которого я родила. 22 И сказала другая женщина: нет, мой сын живой, а твой сын мертвый. А та говорила ей: нет, твой сын мертвый, а мой живой. И говорили они так пред царем. 23 И сказал царь: эта говорит: мой сын живой, а твой сын мертвый; а та говорит: нет, твой сын мертвый, а мой сын живой. 24 И сказал царь: подайте мне меч. И принесли меч к царю. 25 И сказал царь: рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой. 26 И отвечала та женщина, которой сын был живой, царю, ибо взволновалась вся внутренность ее от жалости к сыну своему: о, господин мой! отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его. А другая говорила: пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите. 27 И отвечал царь и сказал: отдайте этой живое дитя, и не умерщвляйте его: она — его мать. 28 И услышал весь Израиль о суде, как рассудил царь; и стали бояться царя, ибо увидели, что мудрость Божия в нем, чтобы производить суд. 3Цар 3:16−28). Ведь говорит апостол, что он выказал себя как мать к чадам по отношению к тем, среди кого совершал благовествование, — не сам, но пребывающей с ним благодатью Божией. Ибо не может блудница ничего назвать своим, кроме своих грехов, дар же материнства — от Бога. И Господь прекрасно сказал о блуднице: тот, кому много прощается, много любит (Ср. 27 Сей есть, о котором написано: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. Лк 7:27). Так, апостол Павел говорит: мы сделались малыми1 среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими. Но когда доходит до опасности быть рассеченным младенцу, когда самозванство присваивает себе ложную честь и готово нарушить единство, — пренебрегает мать честью своей, лишь бы видеть сына целым и невредимым. Она следит, только бы не позволить самозванству рассечь немощное тельце мечом раскола, настаивая слишком твердо на том, что честь материнства принадлежит ей. Итак, пусть любовь матери скажет: отдайте ей ребенка (27 И отвечал царь и сказал: отдайте этой живое дитя, и не умерщвляйте его: она — его мать. 3Цар 3:27). Примечания 1 В Синод. переводе: мы были тихи среди вас. — Прим.пер. Проповеди 10. Cl. 0284,10SL41.244. Иное толкование Ведь и мать любит питать дитя свое, но не хочет, чтобы оно всегда оставалось таким. Она держит его у груди, согревает в объятиях, ласково утешает, питает молоком и делает все для чада своего, но хочет, чтобы дитя ее росло, а не всегда оставалось таким. Взгляните же на апостола. Мы понимаем его лучше, поскольку он даже не удостаивает себя имени матери, когда пишет: я сделался мал среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими. Есть ведь кормилицы, которые нежно обходятся с детьми, причем не со своими. А есть матери, отдающие своих детей кормилицам, которые сами не лелеют детей своих. Проповеди 23. Cl. 0284,23SL41.49.

Здесь апостол показывает свою нежную любовь. Льстит ли кормилица ребенку? Ищет ли она денег от малюток? — Так и учителю должно быть кротким и любить тех, которые оскорбляют его, как и кормилица любит своих детей, хотя бы они и били ее.

Тихи, то есть кротки, необременительны. Или: тихи (ν"πιοι) среди вас, то есть незлобивы, нечестолюбивы. Ибо незлобивый ничего такого не помышляет. Выражение среди вас имеет такой смысл: в обращении с вами я был такой же, как и вы, будто не получил высшего назначения.

Или: в чести, славе и довольстве; или: мы могли брать от вас и питаться, и быть вам в тягость. Ибо достоинство наше этого требовало, чтобы брать от вас.

(ίμειρόμενοι; у блж. Феофилакта: όμειρόμενοι) к вам, восхотели передать вам не только благовестие Божие, но и души наши. 'Όμειρόμενοι υμών, то есть привязанные к вам, и заботящиеся о вас, из όμοΰ (вместе) и εϊρω (соединяю). (Далее блж. Феофилакт говорит: некоторые прочитали: ίμειρόμενοι, то есть желающе, но это неверно). Посему, не только, говорит апостол, мы не брали ничего от вас, но восхотели, то есть сильно желаем истощить для вас даже души свои, если нужно будет. Посему подавать благовествование — дело драгоценнейшее, но отдать душу — гораздо труднее и есть дело необыкновенной любви, — таков его вывод.

Чтобы не показалось, что он ведет речь обо всем этом потому, что трудился для них, и поэтому должен пользоваться почетом от них, говорит: делаю это не по чему другому, как по любви. Ибо я не ищу вознаграждения, но делаю все ради самого долга.

То есть ни у кого не вымогая денег — απαιτούντες χρημάτων άπαιτ"σεσι. [1]

Бог — достоверный свидетель, но так как людям неизвестно, свидетельствует ли об этом Бог, призывает во свидетели и тех, к кому обращено слово.

Тогда как у неверных апостол назывался безбожным и обманщиком, пустословом и совершенно безрассудным.

Не оскорбляя и не давая повода к соблазну.

Все что должно исполняя, ибо это значит свято, вместо выражения: со страхом Божиим.

Опять называет их свидетелями — знак, что он говорит без всякой надменности.

Умолять (в славянском тексте — свидетельствовать) — это уже знак очень строгого наставления. Следовательно, я, говорит, не льстил. После того как сказал: как отец, прибавил и слово: умоляли («свидетельствующе»). Ибо не строго, говорит, но как отцы (свидетельствующе) поступать достойно Бога. Смотри, как он, повествуя о прежде случившемся, учит и убеждает. Ибо, если Бог призывает нас в Царство, то должно переносить все.

Откуда видно, что вы приняли проповедь мою, как слово Божие? Из действий, говорит, ваших, то есть она обнаруживается в делах. Если бы вы не так приняли ее, то не перенесли бы так мужественно стольких испытаний. Ибо, как сам апостол перенесенными опасностями доказывает, что он не льстец и не обманщик, так и их мера открывается из того, что они перенесли бедствия.

Здесь апостол хвалит и фессалоникийцев. Нельзя сказать, говорит он, что мы одни поступаем во всем безукоризненно, а вы показали нечто несообразное с тем, чему я вас наставлял; ибо вы слушали нас не с таким расположением, с каким слушают людей, но внимали нам так, как будто наставлял вас Сам Бог. Слышанным словом Божиим апостол называет проповедь, в которую веруют через посредство слышания. Как веровать в Того, о Ком не слышали? (Рим 10:14).

Утешение великое! Ибо, если иудеи, ревнители отеческого закона, уверовавши однажды, столько потерпели, то сколько более должны вы? Немалое доказательство истины Евангелия в том, что иудеи охотно страдают за то, что прежде сами преследовали.

Чтобы кто-нибудь не понял под церквами в Иудее синагог иудейских, то он поэтому прибавил: во Христе Иисусе, чтобы яснее показать, что говорится о церквах верующих.

Апостолов, учителей ваших. Поэтому вам, ученикам, должно все переносить, имея пред глазами эти примеры.

Ибо, как могли угодить Тому, Чьего Сына они убили, а прежде еще убили и пророков?

И что удивительного в том, что они оскорбляли своих соплеменников, когда они и Господа убили? Смотри, какое утешение — быть общником Христу в страданиях! Поэтому и Павел всегда в искушениях указывает это.

Но скажет кто-нибудь, что они Господа не узнали. Что же? Разве они не узнали собственных пророков, книги которых они носят повсюду? Как же они убили и их? Отсюда очевидно, что они ничего не делают как ревнители истины, но скорее неистовствуя против истины.

Это, говорит, древним пророкам, потом Христу, а наконец и нам делали они и делают, чтобы показать, что спешат достигнуть полной меры грехов, крайнего их предела.

То есть для них уже не будет более того, что было прежде, не будет возвращения из плена и не овладеют они своею землею, но до конца, так и останется на них гнев Божий. Слово гнев (ή όργ») с артиклем показывает, что они заслужили его, что он предназначен и предсказан. Утешив фессалоникийцев указанием на то, что они имеют многих соучастников в искушениях, теперь утешает также указанием на то, что притеснители их будут наказаны.

Больше всего заботился видеть оставленных на короткое время. Обрати внимание на любовь: не для чего-нибудь другого, говорит, желаю прибыть, как для того, чтобы видеть ваше лице.

Здесь апостол говорит о любви. Выше он сказал: как отец детей (ст. 11) и: как кормилица (ст. 7), а здесь быв разлучены (в славянском тексте — осиротевше), что свойственно детям, ищущим родителей. Это для того, чтобы мы поняли из этого, как он сильно любил их. Но в то же время намекает и на печаль, в которой он находился по причине разлуки. И нельзя сказать, говорит, чтобы мы оставались в разлуке долгое время, напротив, сравнительно короткое и малое, так что можно считать почти за один час.

И притом не сердцем, говорит, мы разлучены были, а лицем. Но и нося вас. постоянно в сердце, мы испытываем скорбь, что лишены возможности видеть вас телесно. Заметь и то, что у сильно любящих есть потребность лично видеть любимых, от чего их любовь еще более усиливается.

Что ты говоришь? Сатана возбраняет? Именно так; ибо это не было дело Божие. В Послании к Римлянам говорит, что Бог воспрепятствовал (Рим 1:13 и 15:22); и Лука говорит, что Дух воспрепятствовал им (Деян 16:6); и в Послании к Коринфянам говорит, что это было дело Духа (2Кор 1:22). Здесь же просто, что это дело сатаны, который наводит сильные и внезапные искушения, конечно, по попущению Божию. Смотри, как он гордится своею любовью, показывая, что он любил их больше всех, почему и говорит: я Павел, то есть хотя и другие со мной желали придти к вам, но я даже и решался.

Что же? Фессалоникийцы ли одни твоя надежда, святой Павел? Нет, не они одни. Поэтому и сказал: и вы, показывая, что были и другие.

Это ли не слова пламенеющих нежнейшей любовью матерей, разговаривающих с малыми детьми? Ему недостаточно было слова венец, чтобы показать свою пламенность, но он присовокупил и похвалы. Ибо на вас, говорит, я надеюсь, что ради вас сподоблюсь великого дерзновения пред Христом, и радости ради того самого, что вы и ныне есть, и тогда будете для меня венцом похвалы, то есть венцом блестящей славы.

Как славно привести такую церковь ко Христу, и притом столь благоискусную!