Толкования на Деяния святых апостолов 1

[Лука] дал понять, что уже написал одну из четырех книг Евангелия, авторитет которых в Церкви высок. Поэтому, так как он сказал, что первую книгу написал обо всем, что Иисус делал и учил от начала и до того дня, в который дал повеления апостолам (1 Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала2 до того дня, в который Он вознесся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал, Деян 1:1−2), не должно считать, что в своем Евангелии он написал обо всем, что Иисус делал и говорил, находясь на земле с апостолами, чтобы не получилось противоречия с Иоанном, который говорит, что многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то весь мир не вместил бы написанных книг (25 Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь. Ин 21:25). Поэтому не подлежит сомнению, что другими евангелистами рассказано много такого, чего сам Лука в своем рассказе не затрагивает. Следовательно, он написал обо всем, выбирая из всего, о чем он писал, что, по его мнению, будучи целесообразным и подходящим, соответствовало его цели. Источник: О согласии евангелистов 4.8.9 CSEL 13:409.

Напоминает Лука Феофилу о своем евангелии, чтобы указать на свое весьма тщательное отношение к делу; потому что и в начале того своего труда говорит: изволися и мне последовавшу выше вся испытно, поряду писати тебе, и не как-нибудь, но так, «якоже предаша нам, иже исперва самовидцы и слуги бывшии Словесе» (Лк 1:2-3). Итак напоминает об евангелии с целию напомнить о том, с каким тщанием оно написано; а об этом вспоминает для того, чтобы, имея в мыслях такое же тщательное отношение к делу при составлении и настоящей книги, быть как можно более внимательным к тому, что пишется. Поэтому ему и не было нужды на этот раз в каком-либо ином одобрении; так как тот, кого удостоили написать о том, что он слышал, и кому верят в том, что он написал, по справедливости заслуживает гораздо большей веры, когда излагает не то, что слышал от других, но то, что сам видел. Посему не говорит: первое убо евангелие, еже благовестих, но: первое убо слово; так как он был чужд надменности и смиренномудр и думал, что название: евангелие выше его труда, хотя апостол так величает его за этот труд: «егоже похвала во евангелии по всем церквам» (2 Кор 8:18). Но своим выражением: о всех он, кажется, противоречит евангелисту Иоанну. Тот говорит, что описать все не было возможности; а он говорит: сотворих о всех от начала даже до вознесения. Итак что скажем на это? То, что выражением о всех Лука указывает на то, что он не опустил ни одной из вещей существенных и необходимых, из которых познается божественность и истинность проповеди; потому что и Лука и каждый из евангелистов в своих евангелиях во главе всего поместили то, из чего познается божественность и истинность проповеди, и притом в такой точной форме, как бы по какому образцу. Подобным же образом изложил обо всем этом и сам Иоанн богослов. Они не опустили ни одной из тех черт, через которые с одной стороны познается и становится предметом веры служение Слова по плоти, с другой сияет и открывается величие Его по божеству. Иоанн говорит, что если бы по частям и вкратце описать все, что сказал и сделал Господь, то и тогда не вместить бы миру пишемых книг; но тем более не вместить бы, если бы кто пожелал изложить в писании все дела и слова Господни с исследованием их значения; потому что значения их и причин, по которым творил и говорил Господь, человеческий разум не может ни вместить ни познать, по той причине, что все то, что Он творил в человеческом естестве, творил как Бог; с этой стороны нельзя дел и слов Христовых ни в слове выразить, ни в писании передать. Впрочем допускаю и то, что это прибавление есть гиперболический оборот речи и не безусловно говорит о том, будто мир не вместил бы пишемых книг, если бы изложение было пространнее. Можно сказать еще и то, что этот евангелист Иоанн, как развивавший более, чем другие, теоретическое созерцание, действительно знает все творения и дела Спасителя,- не только те, какие Он явил во плоти, но и те, какие Он совершил от века, как без тела, так и с телом. Если бы кто решился описать черты природы, происхождения, различия, сущности и проч. каждого из этих дел; то, если и допустить возможность этого, миру невозможно было бы вместить пишемых книг. Если же кто под словом <мир> станет разуметь не просто мир, но человека, лежащего во зле и помышляющего о предметах мирских и плотских, потому что слово <мир> понимается так во многих местах Писания; и в этом случае верно говорит Иоанн, что, если бы кто захотел описать все чудеса, совершенные Христом, то таковые люди, расположенные от множества и величия дел Христовых скорее придти к неверию, чем к вере, не могли бы вместить написанного. И потому-то именно евангелисты часто проходят молчанием целую толпу исцеленных и обходят множество чудесных действий, обозначая только общий факт, что многие избавились от различных болезней, что много было чудес и т. п., а перечисления их не делают; потому что для людей неспособных понимать и обольщенных перечисление по частям многих чудес обыкновенно служило поводом скорее к неверию и к нежеланию слушать проповедь, чем к уверованию и к расположению слушать.

Заповедав Духом Святым, то есть, изрекши им духовные глаголы; ничего человеческого тут не было; потому что заповедал им Духом. Как и сам Господь по смирению и приспособительно к слушателям говорил: «аще Аз о Дусе Божии изгоню бесы» (Мф 12:28): так здесь заповедав Духом говорится не потому, что Сын имел нужду в Духе, но потому, что там, где творит Сын, там содействует и соприсутствует и Дух как единосущный. Что же заповедал? «Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам» (Мф 28:19-20). Заповедав, говорится, вознесеся. Не сказал: восшел, но рассуждает еще, как о человеке. Отсюда же видим, что Иисус и по воскресении своем учил учеников: но времени этого никто точно не передал. Иоанн проводил с Ним более времени, чем другие; но обо всем этом никто не возвестил ясно; потому что ученики обращали свое внимание на другое.

...потому что ежедневно в течение сорока дней они с Ним ели и пили. Ибо получается противоречие с Иоанном, который говорит, что они Его не видели в течение восьми дней1 , прежде чем в третий раз Он им явился на море Тивериадском2. Поэтому нет никакого противоречия, даже если они видели Его каждый день и Он с ними каждый день ел вместе. И, возможно, по той причине было сказано: в продолжение сорока дней, которые равны четырем разам по десять в таинстве всего мира или всего временного века, что и эти первые десять дней, в которых были те восемь дней, отчасти могут быть по обычаю Писаний без всякого противоречия считаться целым. Примечания 1 — См. (26 После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Ин 20:26) 2 — О промежутке в восемь дней между первым и вторым явлением Христа, см. 26 После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! 27 Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. 28 Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! 29 Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие. Ин 20:26−29). О третьем явлении см. (Ин 21). Источник: О согласии евангелистов 3.25.84 CSEL 43:390.

Сказав прежде о вознесении, говорит потом и о воскресении. Так как ты слышал, что Он вознесся; то, чтобы ты не думал, что Он взят был другими, Лука присовокупил: пред нимиже и постави себе жива; потому что если Он предстал пред ними, совершив большее чудо, то гораздо более мог совершить меньшее. Денми четыредесятми, а не четыредесять дней; потому что не был с ними постоянно, как до воскресения, но являлся и снова удалялся, возвышая их мысли и не позволяя им прилепляться к Себе подобным образом, как и прежде. С большею осторожностию и мудростию Он постепенно развивал в них две стороны — и веру в свое воскресение и убеждение считать Его выше человека, хотя одно другому противоречило; потому что из веры в воскресение должно было возникнуть представление о многих сторонах человеческих, а из того, что Он выше человека, — противное. Однакож то и другое в свое время подтвердилось, именно в продолжение сорока дней, начиная со дня воскресения и до дня вознесения на небо; в продолжение этих дней Он и ел и пил с ними, показывая этим, что Он именно тот, кто был распят и погребен и воскрес из мертвых. Почему же Он являлся не всем, а только апостолам? Потому, что многим, не понимавшим этой неизреченной тайны, явление Его показалось бы видением. Если уже и сами ученики сначала не верили и смущались, даже нуждались в прикосновении рукою и в общей с Ним трапезе; то как должно было поразить явление Его толпу? Поэтому-то доказательство своего воскресения Он делает несомненным и общим посредством чудес, которые совершили апостолы силою полученной ими благодати; так что воскресение стало очевидным фактом не только для них, которые должны были убедиться в этом собственными глазами, но и для всех людей последующих времен.

Как они видели Его восходящим? Во плоти, до которой они дотрагивались, к которой прикасались, чьи раны они осязали, в том теле, в котором Он ходил с ними в течение сорока дней, являя им Себя в истине — ни каким-либо обманом, ни как призрак, тень или дух. Но как Он Сам сказал, не обманывая: Осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет,, как видите у Меня (39 Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. Лк 24:39). Ибо это тело достойно небесного жительства, не подвержено смерти, не изменяется во времени. Он остается таким, как возносится, собираясь прийти к тем, кому — прежде чем Он придет — Он хотел, чтобы Его слово было проповедано. Следовательно, Он придет в человеческом образе; это увидят и нечестивые, увидят и находящиеся по правую сторону, и по левую, как написано: Воззрят на Того, Которого пронзили (37 Также и в другом месте Писание говорит: воззрят на Того, Которого пронзили. Ин 19:37); (10 А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце. Зах 12:10). Если они воззрят на Того, Которого пронзили, то увидят и само тело, которое они поразили копьем: Слово не поражается копьем. Следовательно, нечестивые смогли увидеть то, что могли ранить. Они не увидят Господа, скрытого в теле. После суда Он будет увиден теми, кто будет находиться по правую сторону. Вот что Он говорит: Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну (22 Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, Ин 5:22), ибо Сын придет на суд въяве, являясь людям в человеческом облике, говоря находящимся по правую сторону: Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство (34 Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: Мф 25:34), а находящимся по левую: Идите... в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его (41 Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: Мф 25:41). Источник: Трактат на Евангелие от Иоанна 21.13.2−4. CI. 0278, 49.8.39.

Говорит о наказании, какое понес Иуда в настоящей жизни, а не о будущем наказании; потому что души людей немощных не так обращают внимание на будущее, как на настоящее. Наблюдай: распространился не о прегрешении, а о наказании за оное; потому что Иуда не умер в петле, но жил еще и потом; так как был захвачен прежде, чем удавился. Об этом яснее рассказывает Папий, ученик Иоанна, в четвертой книге изъяснения словес Господних; он говорит так: <великий пример нечестия представлял в этом мире Иуда, тело которого распухло до такой степени, что он не мог проходить там, где могла проезжать повозка, и не только сам не мог проходить, но даже и одна голова его. Веки глаз его настолько, говорят, вспухли, что он вовсе не мог видеть света; а самых глаз его невозможно было видеть даже посредством медицинской диоптры: так глубоко находились они от внешней поверхности... После больших мучений и терзаний он умер, говорят, в своем селе; и село это остается пустым и необитаемым даже доныне; даже доныне невозможно никому пройти по этому месту, не зажав руками ноздрей. Таково зловоние, которое сообщилось от его тела и земле. Это служило для апостолов некоторым облегчением. Но как утроба Иуды излилась, так и утроба еретика Ария.

Во дни тыя, то есть, во дни, бывшие до пятьдесятницы; востав Петр, как ученик пламенный и такой, которому Христос вверил свое стадо, и наконец как первый. Но обрати внимание: он делает все с общего соизволения и ничего самовольно и самовластно. Он убеждает даже на основании предсказания и не говорит, еже Давид рече, но: Дух Святый усты Давидовыми; потом о Иуде бывшем вожди емшым Иисуса. Замечай и здесь мудрость этого мужа, — замечай, как он в повествовании не оскорбляет и не говорит: о Иуде презренном и презреннейшем, но просто заявляет то, что было; и не говорит, что иудеи стяжали, но: сей стяжа село, и справедливо; потому что господином по справедливости должен считаться тот, кто внес деньги, хотя бы покупали и другие. А плата была его; слушай:

Когда? Когда услышали сказанное ангелами; потому что они никак не оторвались бы от места, если бы ангелы не сообщили им о втором пришествии. И мне кажется, что это случилось в субботу; потому что Лука не указал бы так на расстояние: от горы называемыя Елеон, яже есть близ Иерусалима, субботы имущия путь. Длина пути, которую дозволялось иудеям проходить в день субботы, была определена. Иосиф в своей двадцатой книге древностей повествует, что гора Елеон отстояла от Иерусалима на восемь стадий. И Ориген в пятой книге говорит: <путь субботы составлял три локтя>. Да и святая скиния с кивотом на такое расстояние предшествовала стану и на таком расстоянии помещалась от него, какое дозволено было поклонникам проходить в субботу. Это расстояние — одна миля.

13 И егда внидоша, взыдоша на горницу, идеже бяху пребывающе, Петр же и Иаков, и Иоанн и Андрей, Филипп и Фома, Варфоломей и Матфей, Иаков Алфеов и Симон Зилот, и Иуда Иаковль. 14 Сии вси бяху терпяще единодушно в молитве и молении, с женами и Мариею Материю Иисусовою, и с братиею Его.

Благоразумно перечисляет учеников. Так как один из них предал, другой отрекся, третий не поверил; то показывает, что кроме предателя все были налицо. Но как говорит: с Материю Иисусовою? Хотя и сказано: »и от того часа поят ю ученик во свояси» (Ин 19:27), но это нисколько не противоречит предыдущему; потому что если сам ученик этот был тут, то ничто не препятствовало соприсутствовать и ей. Как не упоминает здесь об Иосифе? Не упоминает потому, что Иосиф уже умер; потому что если уверовали и соприсутствовали братья, которые прежде часто выражали недоверие, то гораздо более оказался бы верным и не захотел бы удалиться от лика апостолов, если бы был еще жив, Иосиф, который никогда не выразил никакого сомнения.

15 И во дни тыя востав Петр посреде ученик, рече: 16 Бе же имен народа вкупе яко сто и двадесять: мужие братие, подобаше скончатися писанию сему, еже предрече Дух Святый усты Давидовыми, о Иуде бывшем вожди емшым Иисуса: 17 Яко причтен бе с нами, и приял бяше жребий службы сея.

18 Сей убо стяжа село от мзды неправедныя, и ниц быв проседеся посреде, и излияся вся утроба его. 19 И разумно бысть всем живущым во Иерусалиме.

Можно и так понять то, что Он говорит: «Я избрал двенадцать»1 , — ибо это число священно. И хотя один из них погиб, это не означает, что было отнято достоинство этого числа: ведь на место погибшего был избран другой. Это число осталось священным, число двенадцать, так как по всему миру, то есть по четырем сторонам света, они собирались проповедать Троицу. То есть три раза по четыре. Итак, Иуда ушел, но не нарушил число двенадцать; он сам оставил Учителя, но Бог назначил преемника вместо него. Примечания 1 — Ср. 70 Иисус отвечал им: не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол. Ин 6:70 Трактат на Евангелие от Иоанна 27.10. СI. 0278, 27.10.42 Иное толкование Он перебил их, сказав: Не двенадцать ли часов во дне? Кто ходит днем, тот не спотыкается (9 Иисус отвечал: не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; Ин 11:9). Следуйте за Мной, если не хотите споткнуться. Не советуйте Мне те, кто сам должен получить от Меня совет. Итак, к чему относится: Не двенадцать ли часов во дне? Чтобы показать, что Он — День, Он избрал двенадцать учеников. Он сказал: «Если Я — День, а вы — часы, то разве часы советуют дню?» Часы следуют за днем, а не день за часами. Следовательно, если они — часы, что же Иуда? И он тоже среди двенадцати часов? Если он был одним из часов, он бы светил; если бы он светил, то как он День предал на смерть? Но Господь предвидел в этом слове не самого Иуду, но его преемника. После отпадения Иуды был избран Матфий, и число двенадцать сохранилось. Следовательно, Господь не напрасно избрал двенадцать учеников, ибо Он Сам является духовным Днем. Итак, пусть часы следуют за Днем, пусть часы пред-возвещают День, пусть часы освещаются Днем, пусть часы озаряются Днем, и мир через проповедь часов пусть уверует в День. Следовательно, другими словами Он говорит: «Следуйте за Мной, если не хотите споткнуться». Трактат на Евангелие от Иоанна 49.8. СI. 0278, 49.8.39.