Толкования на Деяния святых апостолов 21

Я думаю ясно, что Иаков указал на это, чтобы те, кто уверовали во Христа из иудеев, но остались ревнителями закона, знали, что является ложным то, что они об этом слышали: что через учение Христа осуждаются как святотатственные и не данные Богом заповеди, которые Моисей передал отцам. Ведь о Павле это говорили не те, кто думал, каким образом эти обряды должны были соблюдаться верными иудеями для передачи божественного авторитета и пророческой святости, а не для получения спасения, которое обнаруживается уже во Христе и осуществляется через таинство крещения, но те это распространили о Павле, которые хотели, чтобы это соблюдалось таким образом, как будто без них в Евангелии не могло быть спасения для верующих. Ведь они поняли, что он является ревностным проповедником милости и учит прямо противоположному их мнению, тому, что человек оправдывается не обрядами, но милостью Иисуса Христа, ради предвозвещения которой в законе были даны эти образы. И поэтому они, стараясь возбудить ненависть и преследование, лживо утверждают, что он — враг закона и божественных указаний. Он не смог бы избежать ненависти, вызванной этим ложным обвинением, более подходящим образом, чем если бы сам не совершил то, что, как считалось, он осуждает, как святотатственное, показывая таким образом, что иудеи не должны удерживаться от них как от беззаконных, и язычники не должны принуждаться к этому как к обязательному. Источник: Августин Иппонский, Послания 82. CSEL 34.2:359. *** Я утверждаю, что обрезание и прочее, подобное этому, было божественным образом дано древним людям через Завет, называемый Ветхим, для извещения о будущих событиях, которые должны были быть исполнены через Христа. С их наступлением христиане должны это читать только для понимания заранее сделанного пророчества, но не должны это обязательно выполнять, как будто бы теперь ожидалось, что придет откровение веры, о приходе которой говорили эти пророчества. И хотя это не должно было возлагаться на язычников, однако это не должно было быть исключено из обычая иудеев, как то, чем следует гнушаться и что следует осуждать. Итак, постепенно и мало-помалу действительно пламенела проповедь о милости Христа, и верующие люди знали, что только ею они оправдываются и спасаются, а не теми образами ранее предсказанных дел, уже приходящих и присутствующих. И обращением тех иудеев, которых таковыми обнаружило присутствие плоти Господа и апостольские времена, было исчерпано все это действие теней. И этого достаточно, чтобы сказать, что обрядов не следовало избегать, словно скверного или идолослужения, но они не имели дальнейшего развития, не считались необходимыми для спасения, словно спасение зависело от них или без них не могло быть, как считали еретики, которые, желая быть иудеями и христианами, не смогли стать ни иудеями, ни христианами. Я должен остерегаться их мнения, хотя я его никогда не придерживался, однако ты [Иероним] соизволил благосклонно напомнить. Августин Иппонский, Послания 82. CSEL 34.2:364.

1 И якоже бысть отвезтися нам, отвергшымся от них, прямо шедше приидохом в Кон, в другий же день в Родос, и оттуду в Патару. 2 И обретше корабль преходящ в Финикию, возшедше отвезохомся. 3 Возникший же нам Кипр оставлше ошуюю, плыхом в Сирию, и пристахом в Тире: тамо бо бяше кораблю изложити бремя.

Лука употребляет сильное выражение, говоря: отторгшымся от них. И это вполне выразительно; потому что после отторжения они не могли войти в море. Что значит: прямо шедше? Это значит, что все другие места прошли мимо, не останавливаясь в них. И обретше корабль преходящ в Финикию. Быть может, корабль этот имел здесь (в Патаре) стоянку; и они, не нашедши корабля, отправлявшегося в Кесарию, а нашедши корабль, отходивший в Финикию, на нем и отправились и оставили в стороне Кипр и Сирию; так как выражение: оставлше ошуюю, не без цели прибавлено, но чтобы показать, что они не думали даже и подойти к Сирии.

4 И обретше ученики, прибыхом ту дний седмь: иже Павлови глаголаху Духом не восходити во Иерусалим. 5 Егда же бысть нам скончати дни, изшедше идохом, провождающым нас всем с женами и детми даже до вне града: и преклонше колена при брезе, помолихомся. 6 И целовавше друг друга внидохом в корабль: они же возвратишася во свояси. 7 Мы же плавание наченше от Тира, пристахом во Птолемаиде: и целовавше братию, пребыхом день един у них.

. Итак, если повелевал Дух, то почему же он воспротивился? Ведь ученики говорили, зная об угрожавших ему опасностях от Духа. Да они не убеждали его по внушению Духа, не предсказывали ему прямо предстоящие ему опасности, а, щадя его, просто говорили, что не нужно восходить в Иерусалим. Скончати дни. Когда окончились дни опресноков, вышли из Тира. Перечти мне все дни с опресночными. В Тир пришли через пять дней, потом в Тире пробыли семь дней, — всего двадцать два.

8 Во утрие же изшедше Павел и иже с ним, приидохом в Кесарию: и вшедше в дом Филиппа благовестника, суща от седми диакон, пребыхом у него. 9 Сего же бяху дщери девицы четыре прорицающыя.

У диакона Филиппа были дочери. Но заметь, что дочери его были девицы и пророчицы и что они более всего благочестием достигли того, что удостоились даже дара пророчества. Писатель не присовокупил бы, что они были девицы, если бы это не стоило внимания.

10 Пребывающым же нам тамо дни многи, сниде некто от Иудеи пророк именем Агав: 11 И пришед к нам, и вземь пояс Павлов, связав же свои руце и нозе, рече: тако глаголет Дух Святый: мужа, егоже есть пояс сей, тако свяжут его во Иерусалиме иудеи, и предадят в руце языков.

Это — тот Агав, который раньше предсказал голод. Но горько то, что предадут в руки язычников. Заметь: как только услышал, что имеет перенести множество бедствий, начинает торопиться. Агав не сказал, что Павла свяжут, чтобы не подумали, что он говорит, условившись заранее, нет, он сказал: мужа, егоже есть пояс сей.

12 И якоже слышахом сия, моляхом, мы же и наместнии, не восходити ему во Иерусалим. 13 Отвещав же Павел, и рече: что творите, плачуще и сокрушающе ми сердце? аз бо не точию связан быти хощу, но и умрети во Иерусалиме готов есмь за имя Господа Иисуса. 14 Не повинующуся же ему, умолчахом, рекше: воля Господня да будет.

Прочие плакали, а Павел утешал их; и тот, кто не страшился собственных испытаний, скорбел по поводу их слез. Об вас плачу, говорит он, а не о страданиях, какие мне предстоят: потому что ради Господа Иисуса я готов и умереть. Когда же не могли убедить его, то замолчали; потому что сознали, что на это была воля Божия. Нужно заметить, что следует останавливать тех, кто препятствует кому-нибудь сделать какое-нибудь благородное дело, хотя бы они и плакали. А эти слезы и самого Павла трогали и ослабляли его силу. Поэтому он их и порицает.

15 По днех же сих уготовлшеся взыдохом во Иерусалим. 16 Приидоша же с нами и нецыи ученицы от Кесарии, ведуще с собою, у негоже бы обитати нам, Мнасона некоего кипрянина, древняго ученика. 17 Бывшым же нам во Иерусалиме, любезно прияша нас братия. 18 На утрие же вниде Павел с нами ко Иакову, вси же приидоша старцы. 19 И целовав их, сказаше по единому коеждо, еже сотвори Бог во языцех служением его.

Выражение: уготовлшеся, означает: взяв все необходимое для путешествия. На утрие же вниде Павел с нами ко Иакову. Иаков был иерусалимским епископом; это — брат Господа, муж великий и достойный удивления. Рассказывает им Павел, что случилось у язычников, не по тщеславию, но желая показать Божие человеколюбие. Служением его, то есть, проповеданием евангельского учения.

20 Они же слышавше, славляху Бога, и рекоша ему: видиши ли брате, колико тем есть иудей веровавших? и вси ревнители закону суть. 21 Увестишася же о тебе, яко отступлению учиши от закона Моисеова живущыя во языцех вся иудеи, глаголя не обрезовати им чад своих, ниже во обычаях отеческих ходити. 22 Что убо есть? всяко подобает народу снитися: услышат бо, яко пришел еси. 23 Сие убо сотвори, еже ти глаголем.

Эти тьмы — из тех, которые кричали: «кровь его на нас и на чадех наших» (Мф 27:25). Однако же Человеколюбец и из них и из детей их принял многих и даровал им тьмы благ. Увестишася же о тебе. Не сказал: услышали, но: поверили и убеждены.

24 Сия поимь очистися с ними, и иждиви на них, да острижут си главы, и разумеют вси, яко возвещенная им о тебе ничтоже суть, но пребываеши и сам закон храня.

. Много видов обетов: одни обещали жертвы, другие — деньги, третьи — себя самих, а четвертые — не пить вина и не стричь головы известное число дней. К разряду последних принадлежали и эти мужи. Волосы были символом умерщвления; потому что они, как мертвые, не ощущают боли. Сия поимь очистися с ними, и иждиви на них, то есть, жертвы, какие по закону должны быть принесены за них, представь ты, чтобы уничтожить всякое подозрение. Защитись, говорится, делом, а не словом. Да острижут си главы, и разумеют вси, яко возвещенная им о тебе ничтоже суть. Было в обычае, что давшие обет, по очищении, стригли голову и в таком виде в продолжение семи дней делали приношения за себя. Нечто такое же сделали Акила и Прискилла, чтобы было явно, что они стригли голову, как почитатели Бога.

25 А о веровавших языцех мы послахом, судивше ничтоже таковое соблюдати им, токмо хранити себе от идоложертвенных, и крове, и удавленины, и блуда.

Как мы заповедуем язычникам, хотя проповедуем иудеям, так и ты содействуй нам, хотя проповедуешь язычникам. Не бойся; дело — в снисхождении.

26 Тогда Павел поемь мужы оны, наутрие с ними очищся вниде во святилище, возвещая исполнение дней очищения, дондеже принесено бысть за единаго коегождо их приношение.

Остригся Павел и исполнил все иудейские обряды, но не потому, что изменил свое мнение (так как это было бы делом нечистым от порока), а потому, что любовь снисходительна. Возвещая исполнение дней очищения, то есть, объявляя. Сам объявлял о себе.

27 И якоже хотяху седмь дний скончатися, иже от Асии Иудеи видевше его во святилищи, навадиша весь народ, и возложиша нань руце, 28 Вопиюще: мужие исраилстии, помозите: сей есть человек, иже на люди и закон и на место сие всех всюду учит: еще же и еллины введе в церковь, и оскверни святое место сие. 29 Бяху бо видели Трофима ефесянина во граде с ним, егоже мняху яко в церковь ввел есть Павел.

Замечай Божеское устроение. После того, как одни разубедились, другие из опасения, чтобы не разубедились и остальные, нападают на Павла. Беспокойный характер их виден везде.

30 Подвижеся же град весь, и бысть стечение людем: и емше Павла, влечаху его вон из церкве: и абие затворишася двери. 31 Ищущым же им убити его, взыде весть к тысящнику спиры, яко весь возмутися Иерусалим. 32 Он же абие поим воины и сотники, притече на ня. Они же видевше тысящника и воины, престаша бити Павла. 33 Приступль же тысящник ят его, и повеле связати его вериги железными двема: и вопрошаше, кто убо есть, и что есть сотворил. 34 Друзии же ино нечто вопияху в народе: не могий же разумети известное молвы ради, повеле отвести его в полк.

. Хотели убить его; и тащили из церкви для того, чтобы с большим бесстрашием совершить убийство.

35 Егда же бысть на степенех, прилучися воздвижену быти ему от воин нужды ради народа: 36 Последоваше бо множество людей, зовущих: возми его. 37 Хотя же внити в полк, Павел глагола тысящнику: аще лет ми есть глаголати что тебе? он же рече: гречески умееши ли? 38 Не ты ли еси египтянин, прежде сих дней превещавый и изведый в пустыню четыри тысящи мужей сикарей?

Что значит: возми его? Говорят применительно к римскому обычаю, именно: <атакуй его>; или: изми его из числа живых; так как у иудеев было в обычае кричать эту фразу против праведников, как кричали они и против Господа: возми его, то есть, изми его из числа живых. Не ты ли еси египтянин? Явился один египтянин, производивший нововведения, бунтовщик, обольститель и чародей. Дьявол и польстил себя надеждою воспользоваться этим человеком и представить как Христа, так и апостолов участниками в тех преступлениях, какие были учинены последователями этого египтянина. Мужей сикарей. У иудеев три главных секты: фарисеи, саддукеи, ессеи. Последние ведут более честную жизнь, любят друг друга и отличаются воздержанием; поэтому и называются ессеи, то есть, правдивые, а иные называют их: сикарии, то есть, ревнителями.

39 Рече же Павел: аз человек убо есмь иудеанин тарсянин, славнаго града в Киликии житель. Молю же тя, повели ми глаголати к людем.

Мы, христиане, — истинные иудеи, как исповедующие истинную веру; потому что имя Иуда значит: «исповедание». Так как тысячник спросил: не ты ли еси египтянин? то Павел прежде всего отклоняет его от этого подозрения. А чтобы тот не подумал, что он по происхождению иудей, объявляет потом свою веру. Итак что же? он не отрекся? Да не будет! Он был иудей и христианин. Повели ми глаголати к людем. Это самое сильное доказательство того, что он не был ни в чем виноват; так готов был он к защищению себя и так хотел обратиться с словом к народу иудейскому.

40 Повелевшу же ему, Павел стоя ни степенех помаав рукою к людем: многу же безмолвию бывшу, возгласи еврейским языком глаголя:

БЕСЕДА 46 «На другой день Павел пришел с нами к Иакову; пришли и все пресвитеры. Приветствовав их, Павел рассказывал подробно, что сотворил Бог у язычников служением его» (Деян 21:18, 19). Обольщения волхвов служили к большему прославлению апостольских чудес. — Иудейские секты. — Случай с оглашением отроковицы. 1. Этот (Иаков) был брат Господень и епископ Иерусалимский, муж великий и дивный. К нему-то приходит Павел, подобно как и прежде он был послан к нему же; а каким образом, послушай. «На другой день», говорит (писатель), «Павел пришел с нами к Иакову». Смотри, как он чужд гордости. «Пришли и все пресвитеры. Приветствовав их, Павел рассказывал подробно, что сотворил Бог у язычников служением его». Опять рассказывает им случившееся у язычников, не из тщеславия, — да не будет! — но чтобы показать Божие человеколюбие и исполнить их великой радости. «Они же», смотри, «выслушав, прославили Бога»; не стали превозносить Павла и удивляться ему, но прославили Бога, потому что рассказывая он все приписывал (Богу). «Они же, выслушав, прославили Бога и сказали ему: видишь, брат, сколько тысяч уверовавших Иудеев, и все они ревнители закона. А о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям» (ст. 20, 21). Смотри, как скромно и они говорят. Не (Иаков) говорит, как епископ, со властью; но самого (Павла) они делают участником совещания, и тотчас же, с самого начала, как бы извиняются тем, что им не хотелось бы (видеть его обвиняемым). Видишь ли необходимость этого дела. «Видишь, брат», говорят, «сколько тысяч уверовавших Иудеев»? Не говорят: сколько тысяч мы обратили, но: «уверовавших». «И все они», говорят, «ревнители закона». Две причины: множество (уверовавших из иудеев) и образ их мыслей. Если бы их было немного, то и тогда не следовало бы пренебрегать ими; если же их много, — хотя и не все держались закона, — то это — дело важное. Далее и третья причина. «А о тебе наслышались они», говорят, «что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям». Не сказали: они слышали, но: «наслышались», т. е. убеждены и поверили, «что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям». Сказав это, продолжают: «Итак что же? Верно соберется народ; ибо услышат, что ты пришел. Сделай же, что мы скажем тебе: есть у нас четыре человека, имеющие на себе обет» (ст. 22, 23). Говорят это, как советующие, а не как приказывающие. «Есть у нас четыре человека, имеющие на себе обет. Взяв их, очистись с ними, и возьми на себя издержки на жертву за них, чтобы остригли себе голову, и узнают все, что слышанное ими о тебе несправедливо, но что и сам ты продолжаешь соблюдать закон» (ст. 24). Советуют ему оправдаться не словами, а делом: «чтобы остригли себе голову», говорят, «и узнают все, что слышанное ими о тебе несправедливо, но что и сам ты продолжаешь соблюдать закон». Не сказали: ты учишь, но: «слышанное ими о тебе несправедливо», опять выражая, что они убеждены в том; «что и сам ты продолжаешь», т. е. что сверх того ты и сам хранишь (закон). Не то только нужно было знать, учит ли он других, но и то, соблюдает ли сам. А что, скажешь, если язычники узнают об этом, — не соблазнятся ли они? Как (они могут соблазнится), когда мы — иудейские учители — отправили к ним послание? «А об уверовавших язычниках мы писали, положив, чтобы они ничего такого не наблюдали, а только хранили себя от идоложертвенного, от крови, от удавленины и от блуда» (ст. 25). Этого достаточно для опровержения. Слова их означают следующее: как мы заповедали им это, хотя проповедуем иудеям, так и ты, хотя проповедуешь язычникам, поступай здесь согласно с нами. Павел же, смотри, не сказал: я могу представить Тимофея, которого я обрезал, могу убедить словом; но послушался их и сделал все, — потому что так нужно было. Не то было бы, если бы он стал оправдывать себя, или сделал это так, чтобы никто не знал о том. К устранению подозрения могло служить и то, что он принял на себя издержки. «Тогда Павел, взяв тех мужей и очистившись с ними, в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение» (ст. 26). «Объявив»; так он сам сделал это известным. «Когда же семь дней оканчивались» (ст. 27). 2. Смотри, как много времени он посвящает на это! «Тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки, крича: мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввел в храм и осквернил святое место сие» (ст. 27, 28). Заметь, как они всегда склонны к мятежу: без стыда кричат среди (храма)! «Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина и думали, что Павел его ввел в храм. Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и тотчас заперты были двери» (ст. 29, 30). «Мужи», говорят, «Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего». Что особенно смущало их, именно храм и закон, на то и указываюсь. Между тем Павел, претерпевая все это, не упрекал апостолов, что они были виновниками случившегося с ним: так был он великодушен! «Схватив Павла, повлекли», говорит (писатель), «его вон из храма, и тотчас заперты были двери». Они намеревались убить его, и потому извлекли вон, чтобы сделать это с большею свободою. «Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился. Он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них; они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла. Тогда тысяченачальник, приблизившись, взял его и велел сковать двумя цепями, и спрашивал: кто он, и что сделал» (ст. 31−33). Для чего он, намереваясь допросить Павла, приказал связать его двумя цепями? Для того, чтобы укротить ярость народа. «В народе одни кричали одно, а другие другое. Он же, не могши по причине смятения узнать ничего верного, повелел вести его в крепость. Когда же он был на лестнице, то воинам пришлось нести его по причине стеснения от народа, ибо множество народа следовало и кричало: смерть ему! [5]» (ст. 34−36). Что значит: «смерть ему (возьми его)»? У иудеев был обычай — говорить это против тех, кого они обвиняли; так и о Христе они говорили: «смерть ему», т. е. истреби Его из среды живых. А иные думают, что выражение: возьми его значит то же, что у нас по римскому обычаю: посади его под арест. «При входе в крепость Павел сказал тысяченачальнику: можно ли мне сказать тебе нечто?» (ст. 37) Когда несли его по ступеням, он просит дозволения сказать нечто тысяченачальнику, и смотри, как кротко: «можно ли», говорит, «мне сказать тебе нечто?» «А тот сказал: ты знаешь по-гречески? Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвел возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?» (ст. 38)? Этот египтянин был нововводитель и мятежник. Павел оправдывает себя и ответом своим отстраняет это подозрение. Но обратимся к вышесказанному. «Есть у нас», говорят (пресвитеры), «четыре человека, имеющие на себе обет. Взяв их, очистись с ними». Павел не противится этому, но повинуется. Отсюда ясно, что не непременно следовало сделать это (потому они и убеждают его), — а что это было делом предусмотрительности и снисхождения. Это не было препятствием проповеди, потому что они же дали заповедь (касательно язычников). Потому и сам (Павел), устрояя таковое дело, впоследствии укоряет Петра, и делает это не без причины, так как, что сделал он здесь, то Петр там, таясь и держась своего мнения (Гал 2:11−14). Не сказали, что не нужно учить (иудеев) подобно язычникам, или что можно им и не проповедовать, но что должно сделать нечто большее, чтобы они удостоверились, что ты соблюдаешь закон. Это — дело снисхождения, не бойся. И смотри, не прежде убедили его, как изъяснив наперед, что (этого требует) предусмотрительность и польза. В Иерусалиме, говорят, сделать это позволительно. Сделай же это здесь, чтобы тебе можно было делать то и вне (Иерусалима). «Тогда Павел», говорит (писатель), «взяв тех мужей в следующий день»; не медлит, но, показывая свое послушание на деле, тотчас берет тех, с которыми намеревался совершить очищение: так пламенно он разделял эту предусмотрительность! Но как, скажут, азийские иудеи увидели его во храме? Им позволялось быть там в некоторые дни. Смотри, как все это сделалось по смотрению (Божию). Когда (одни) иудеи убедились, тогда нападают (другие); а иначе и те напали бы на него. «Помогите», говорят, «мужи Израильские»; как будто в их руках кто-нибудь такой, кого трудно уловить и удержать, — кричат: «помогите! этот человек всех повсюду учит»; не здесь только, говорят, но «повсюду». Усиливают обвинение из соприкосновенных обстоятельств: «притом», говорят, «и Еллинов ввел в храм и осквернил святое место». При Христе и они приходили туда для поклонения (Ин 12:20); но здесь говорится, что они пришли не для поклонения. «И, схватив Павла», говорит (писатель), «повлекли его вон». Смотри, как они извлекают его вон из храма; они не думали о законах или судилищах, и потому сами стали бить его: так они во всем являются дерзкими и бесстыдными! В это время (Павел) не оправдывался, а после; и хорошо, — потому что тогда они не послушали бы. Для чего они кричали: возьми его? Опасались, чтобы он не убежал. Между тем, смотри, с каким смирением Павел говорит тысяченачальнику. Что же он говорит? «Можно ли мне сказать тебе нечто?» Так он был кроток, так смиренно вел себя везде. «Так не ты ли», спрашивает (тысяченачальник), «тот Египтянин»? 3. Посмотри на злоухищрение диавола. Этот египтянин был обманщик и обольститель; (диавол) и надеялся, прикрываясь им, представить Христа и апостолов участниками в приписываемых ему преступлениях. Но нисколько не успел в этом; напротив, истина стала еще светлее и воссияла блистательнее, не потерпев ничего от козней диавола. Если бы не было обманщиков, и (апостолы) одержали бы победу, тогда иной, может быть, стал бы подозревать. Но если и те являлись, а эти одержали победу, то нельзя не удивляться. Для того и попускается являться тем, чтобы более прославились эти, как и сам (Павел) говорит в другом месте: «дабы открылись между вами искусные» (1Кор 11:19). Подобным образом и Гамалиил говорил: «незадолго перед сим явился Февда» (Деян 5:36). Касательно разбойников (сикарей) одни говорят, что это был род разбойников, получивших такое название от того, что они носили мечи, называемые у римлян сиками (sica). Другие (говорят, что они принадлежали) к одной из еврейских сект. У (евреев) три главные секты: фарисеи, саддукеи и ессеи, которые называются праведными за чистоту жизни (οσιοι, — отсюда имя ессеев), — и сикариями, потому что они были ревнители (ζηλωταί). Итак, не будем скорбеть о том, что бывают ереси; бывали и лжехристы и злоумышляли против Христа, и прежде этого и после, желая затмить (Его). Но истина не затмевается и сияет везде. Тоже было и при пророках: являлись лжепророки, но (пророки) от сравнения с ними делались более светлыми. Так болезнь уясняет здоровье, тьма — свет, буря — тишину. Эллины не могут сказать, что (апостолы) были обманщики и обольстители, потому что такие люди бывали обличаемы. Тоже было и при Моисее: Бог попустил (действовать) волхвам, чтобы Моисей не был принят также за волхва; по Его попущению они показали всем, до чего может простираться искусство волхвования, а далее обольщать не могли, но сами признали себя побежденными. Обольстители не причиняют нам никакого вреда, но еще делают более совершенными тех, кто захочет быть внимательным. Но, скажете, разве они не разделяют с нами славы? Не у нас, а у людей нерассудительных. Не будем слишком заботиться о славе от людей и пещись о ней больше надлежащего. Мы живем для Бога, а не для людей; наше гражданство на небе, а не на земле; там уготованы награды и воздаяния за наши труды, оттуда ожидаем почестей, оттуда — венцов. О людях же мы должны заботиться столько, чтобы только не ввести их в искушение и не подать им повода (к осуждению). Если же тогда, как мы не подаем повода, они станут без причины и напрасно осуждать нас, то мы должны смеяться, а не плакать. Ты старайся делать добро пред Богом и людьми; если же, при твоем старании делать добро, другой будет издеваться над тобою, нисколько о том не заботься. Примеры тому есть в Писаниях. «У людей ли я ныне», говорит (Павел), «ищу благоволения, или у Бога?» (Гал 1:10); и еще: «зная страх Господень, мы вразумляем людей, Богу же мы открыты» (2Кор 5:11). И Христос о соблазняющихся сказал так: «оставьте их: они — слепые вожди слепых» (Мф 15:14); и еще: «горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо» (Лк 6:26); и еще: «да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф 5:16). Если в другом месте Он говорит: «кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф 18:6), то не удивляйся этому; здесь нет противоречия, но напротив, то и другое совершенно согласно между собою. Если (соблазн) зависит от нас, то горе нам; если же не от нас, то ничего. И еще (говорится): горе вам: «имя Божие хулится» (Рим 2:24). Что же будет, скажешь, если я исполняю должное, а другой произносит хулу? Тебе ничего, а ему (горе), потому что хула произнесена им. Но как можно, делая должное, подавать другим повод (к осуждению)? Я представлю вам на это примеры, — но откуда хотите, из настоящего или из прошедшего? В доказательство того, что мы не должны бояться молвы, хотите ли, я укажу на то самое, что мы исследуем теперь? Павел поступал по-иудейски в Иерусалиме, а в Антиохии — нет; он поступал по-иудейски, а другие соблазнялись, но соблазнялись несправедливо. Говорят, что он приветствовал виночерпия и наложницу Нерона. Чего, думаете, не говорили о нем по этому поводу? Но несправедливо. Если бы он склонял их к порокам или к дурным делам, то можно было бы (осуждать); а если к праведной жизни, то за что? Расскажу нечто, случившееся с одним из моих знакомых. Однажды, когда постиг нас гнев Божий, и когда тот был еще весьма молод, и только в сане диакона, во время отсутствия епископа и по беспечности пресвитеров, случилось, что многие тысячи вдруг в одну ночь принимали крещение и были крещаемы все без разбора и ничему не научившись; он вздумал брать этих людей к себе человек по сто и по двести и беседовал с ними не о чем другом, а только о таинствах, что невозможно приступать к ним непосвященным. Когда он делал это, многие думали, что чрез это он домогается власти. Но он не заботился об их мнении; впрочем, более не продолжал делать это, а тотчас перестал. Что же? Он ли был виною соблазна? Не думаю. Если бы он делал это без всякой причины, и притом стал бы продолжать, то я справедливо приписал бы ему такую вину. Когда из-за того, что другой соблазняется, может остановиться дело благоугодное Богу, тогда не должно обращать на него внимания; напротив, когда чрез него мы не поставляемся в необходимость оскорбить Бога, тогда следует позаботиться. Скажи мне: когда мы беседуем и обличаем предающихся пьянству, а кто-нибудь соблазнился этим, неужели я должен перестать говорить? Послушай, что говорит Христос: «не хотите ли и вы отойти?» (Ин 6:67)? Таким образом не следует ни пренебрегать, ни слишком заботиться о слабости других. Не видим ли мы, как поступают врачи? Когда можно, они угождают больным; а когда это угождение может принести вред, то уж не делают послабления. Во всем хорошо соблюдать меру. Многие соблазнялись по случаю оглашения одной благообразной отроковицы, которая и осталась девою, клеветали на нее, поносили и оглашающих. Что же? Неужели из-за этого им следовало прекратить (оглашение)? Нет, потому что они совершали дело отнюдь не противное, но весьма благоугодное Богу. Потому, когда некоторые соблазняются, то мы должны смотреть только на то, справедливо ли это и не послужит ли к нашему вреду. «Если пища соблазняет брата моего», говорит (Павел), «не буду есть мяса вовек» (1Кор 8:13). И справедливо, когда воздержание от ядения нисколько не вредит; если же соблазняются и тем, что я отказываюсь, то уже не следует обращать на него внимания. Кого же, скажешь, может соблазнять это? Многих, как я знаю. Итак, воздержание имеет место тогда, когда оно бывает безразлично; если мы станем смотреть только на одно это (мнение других), то должны будем удерживаться от многого; и напротив, если не станем обращать на них внимания, то погубим многих. Так и Павел обращал внимание на соблазн других; а каким образом, послушай: «остерегаясь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию при таком обилии приношений, вверяемых нашему служению» (2Кор 8:20): отклонить дурное мнение других не было вредно. Но когда мы поставляемся в необходимость допустить великое зло из-за того, что другой соблазняется, то мы не должны обращать на него внимания. Он сам, а не мы виновны, потому что угодить ему невозможно без вреда. Многие соблазнялись тем, что некоторые верные были погребаемы в храмах, (утверждая), что погребать (здесь) не должно; но несправедливо, потому что от этого нет никакого вреда. Соблазнялись (иудеи), что Петр ел с язычниками; он и угождал им, а тот (Павел) — нет (Гал 2:12). Во всем следует нам, соблюдая заповеди Божии, всячески стараться, чтобы не подать повода к соблазну, чтобы и самим нам не оказаться виновными и сподобиться человеколюбия Божия, благодатию и человеколюбием Единородного Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 47 «Павел же сказал: я Иудеянин, Тарсянин, гражданин небезызвестного Киликийского города; прошу тебя, позволь мне говорить к народу. Когда же тот позволил, Павел, стоя на лестнице, дал знак рукою народу; и, когда сделалось глубокое молчание, начал говорить на еврейском языке так» (Деян 21:39, 40). Речь Павла в узах. — Против корыстолюбцев и хищников. — Вредные последствия нечестивой жизни. 1. Смотри, как (Павел), когда обращает речь к внешним (язычникам), не отказывается пользоваться и их законами. Здесь он указывает на свой город. Подобным образом и прежде он говорил: «нас, Римских граждан, без суда всенародно били и бросили в темницу» (Деян 16:37). На вопрос: «не ты ли тот Египтянин»? он отвечает: «я Иудеянин». Этими словами он тотчас отстранил такое подозрение. Чтобы не подумали, что он только родом иудей, он указывает (этим словом) и на свое вероисповедание, хотя в другом месте называет себя «но подзаконен Христу» (1Кор 9:21). Что же это значит? Неужели Павел говорит ложь? Нет. Что же? Не отвергается ли (Христа)? Да не будет! Он был и иудей и христианин, соблюдая все, что должно было. И веруя во Христа, он более всех повиновался закону; потому и в беседе с Петром говорит: «мы по природе Иудеи» (Гал 2:15). «Прошу тебя, позволь мне говорить к народу». Это — доказательство истины слов его, что он всех приводит в свидетели. Смотри, с какою опять кротостью он беседует. И это также величайшее доказательство его невинности, что он так готов оправдывать себя и решается противостать словом толпе иудеев. Посмотри на благоразумие этого мужа; посмотри на домостроительство (Божие): если бы тысяченачальник не пришел, если бы не связал Павла, то он не мог бы говорить в свое оправдание, не водворил бы такого безмолвия. «Когда же тот позволил, Павел, стоя на лестнице». Весьма благоприятствовало ему и место, так как он говорил с высоты, и то, что он был связан. Что может сравниться с этим зрелищем, когда Павел говорил, связанный двумя цепями? Как он не смутился, как не смешался, видя столько восставшего против него народа и предстоявшего начальника? Но он наперед дал утихнуть их ярости, а потом начал говорить; и смотри, как мудро. Как он сделал в послании к Евреям, так и здесь. Прежде всего, располагает их к себе родным их языком, потом своею кротостью. На это и указывает (писатель), присовокупляя: «когда сделалось глубокое молчание, начал говорить на еврейском языке так: Мужи братия и отцы! выслушайте теперь мое оправдание перед вами» (Деян 22:1).