Толкования на Деяния святых апостолов 22

БЕСЕДА 48 «Когда же я возвратился в Иерусалим и молился в храме, пришел я в исступление, и увидел Его, и Он сказал мне: поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства о Мне. Я сказал: Господи! им известно, что я верующих в Тебя заключал в темницы и бил в синагогах, и когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерег одежды побивавших его» (Деян 22:17−20). Побуждение к кротости. — Истинное великодушие. — Призыв к милостыне. 1. Смотри, как (Павел) сам себя подвергает опасностям: «когда же я», говорит, «возвратился в Иерусалим», т. е., после того видения я опять прибыл в Иерусалим. «И молился в храме, пришел я в исступление, и увидел Его, и Он сказал мне: поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства о Мне». Смотри, и это не осталось без свидетельства, которое заключается в самом событии. Сказал (Господь): «не примут твоего свидетельства», и действительно не приняли. По всем соображениям надобно было ожидать, что они примут: «им известно», говорит, «что я верующих в Тебя заключал в темницы и бил»; поэтому самому им следовало принять; и, однако, они не приняли. Потому и было открыто ему «в исступление», что они не примут (свидетельства). Здесь он изъясняет два предмета: то, что они безответны, так как преследовали его несправедливо и неразумно; и то, что Христос есть Бог, так как Он предсказывает неожиданное, не взирая на прошедшее, но предвидя будущее. Как же (Господь) говорил, что (Павел) пронесет «имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми» (Деян 9:15)? «Возвещать», сказал Он, а не убедит непременно; в других местах иудеи убеждались, а здесь нет. Где преимущественно должны были бы убеждаться, зная прежнюю его ревность, там и не убеждались. «И когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерег одежды побивавших его». Смотри, чем он оканчивает речь свою: самым сильным доводом; говорит, что сам он был гонителем (христиан), и не только гнал, но тысячью рук убивал Стефана. Здесь он напомнил им о самом бесчеловечном убийстве. Тогда они уже не вытерпели, после такого обличения их и исполнения пророчества. Велика ревность, сильно обличение, дерзновенна речь свидетелей Христовой истины! Иудеи уже не могли дослушать всей речи, но, воспламенившись гневом, громко закричали. «И Он сказал мне: иди; Я пошлю тебя далеко к язычникам. До этого слова слушали его; а за сим подняли крик, говоря: истреби от земли такого! ибо ему не должно жить. Между тем как они кричали, метали одежды и бросали пыль на воздух, тысяченачальник повелел ввести его в крепость, приказав бичевать его, чтобы узнать, по какой причине так кричали против него» (ст. 21−24). Тысяченачальнику следовало узнать, в чем дело, и притом от них самих; а он, не сделав ничего такого, приказывает бить его. «Тысяченачальник повелел ввести его в крепость, приказав бичевать его, чтобы узнать, по какой причине так кричали против него». Ему следовало спросить самих кричавших, что из сказанного (Павлом) они находили преступным; а он просто пользуется своею властью и действует в угодность им: не о том он заботился, чтобы поступить справедливо, но о том, как бы утолить гнев их, совершенно несправедливый. «Но когда растянули его ремнями, Павел сказал стоявшему сотнику: разве вам позволено бичевать Римского гражданина, да и без суда?» (ст. 25) Не ложь сказал Павел, назвав себя римлянином, — да не будет, — он действительно был римлянин. Потому тысяченачальник и устрашился, услышав это. Чего же, скажут, он устрашился? «Разве вам позволено»: из-за другого он боялся, чтобы самого не схватили и не подвергли еще большему наказанию. И, смотри, не просто говорит, но: «разве вам позволено?» Две вины: (наказывают) без суда и притом римлянина. Удостоившиеся называться этим именем пользовались тогда великими преимуществами; и не все удостаивались его. Со времен Адриана, говорят, все (римские подданные) стали называться римлянами; а прежде было не так. Он назвал себя римлянином для того, чтобы избежать бичевания, так как если бы его бичевали, то он подвергся бы презрению; а, сказавши это, он привел их в великий страх. Если бы бичевали его, то дело приняло бы другой оборот, и даже убили бы его; а теперь вышло не так. Смотри, как Бог попускает совершаться многому и человеческими средствами, как в этом случае, так и в других. Тысяченачальник своим ответом: «я за большие деньги приобрел это гражданство» показывает, что он подозревал, не есть ли это один предлог со стороны Павла, называющего себя римлянином; может быть, он заключал так по наружной простоте Павла. «Услышав это, сотник подошел и донес тысяченачальнику, говоря: смотри, что ты хочешь делать? этот человек — Римский гражданин. Тогда тысяченачальник, подойдя к нему, сказал: скажи мне, ты Римский гражданин? Он сказал: да. Тысяченачальник отвечал: я за большие деньги приобрел это гражданство. Павел же сказал: а я и родился в нем. Тогда тотчас отступили от него хотевшие пытать его. А тысяченачальник, узнав, что он Римский гражданин, испугался, что связал его» (ст. 26−29). «А я и родился в нем», говорит Павел; следовательно, и отец его был римлянин. Что же произошло от этого? Сняв с него оковы, тысяченачальник отвел его к иудеям. Итак, не ложь сказал он, назвав себя римлянином; он и пользу получил от этого, освободился от уз; а каким образом, послушай. «На другой день, желая достоверно узнать, в чем обвиняют его Иудеи, освободил его от оков и повелел собраться первосвященникам и всему синедриону и, выведя Павла, поставил его перед ними» (ст. 30). Уже не пред тысяченачальником только, но пред собранием и всем народом говорит речь. Что же он говорит?

Но лицо не может быть названо правым или левым, и, однако, достоинство может быть и от Бога, и от века сего. Поэтому оно разделяется на правую и левую щеку, чтобы, если кто-то из учеников Христа оказался презираемым за то, что он христианин, гораздо больше он оказался готов к презрению, имея какие-то почести века сего. Так и апостол Павел, когда люди в его лице преследовали христианство, если бы молчал о достоинстве, которое имел в земной жизни, то не подставил бы другую щеку тем, кто бил его по правой. Ведь говоря: «Я римский гражданин», он был готов к тому, чтобы в его лице презиралось то, что он считал не важным, теми, кто с презрением отнеслись в нем и к столь ценному и полезному имени. Разве поэтому немного позже он не перенес оков, которые нельзя было возлагать на римского гражданина, или хотел обвинить кого-то в этой несправедливости? И хотя они его и пощадили ради имени римского гражданина, но, однако, он не поэтому не дал им себя бить, но потому, что стремился исправить от такой испорченности своим терпением тех, кто, как он видел, уважал в нем левые части более, чем правые. Надо подумать, как он делал все, как благожелательно и кротко он относился к тем, от кого он это терпел. Августин Иппонский, О нагорной проповеди Господа 1.19.58. C1.0274, 1.58.1440

1 Мужие братие и отцы, услышите мой к вам ныне ответ. 2 Слышавше же, яко еврейским языком возгласи к ним, паче приложиша безмолвие: и рече:

. Много способствовало ему самое место, именно то, что он говорил, стоя высоко и будучи связан. Видеть связанного двумя узами Павла говорящим к народу — что может быть равное этому зрелищу? Как не устрашился он, глядя на такое множество возбужденного народа! Выражение: отцы, — знак уважения; а выражение: братие, — указание на родство. Посмотри, его слово и чуждо лести и исполнено кротости. Не сказал: «господа», но: «братья»; что особенно было приятно народу. Я не чужой вам, говорит, и не против вас. Слышавше же, яко еврейским языком возгласи... Видишь, как подействовало на них то, что он говорил одним с ними языком; они имели некоторого рода уважение к этому языку.

3 Аз убо есмь муж иудеанин, родився в Тарсе киликийстем, воспитан же во граде сем при ногу Гамалиилову, наказан известно отеческому закону, ревнитель сый Божий, якоже вси вы есте днесь, 4 Иже сей путь гоних даже до смерти, вяжа и предая в темницу мужи же и жены: 5 Якоже и архиерей свидетельствует ми, и вси старцы.

Таким началом пролагает путь к речи. Аз убо есмь, говорит, муж иудеанин: слышать это для них было приятно более всего. Но чтобы снова не подумали, что он иудей по народности, а не по вере, присовокупляет: воспитан во граде сем. Показывает большое внимание свое к вере; так что, оставив, так далеко и такое славное отечество свое, пожелал изучить здесь закон. Не просто говорит: у Гамалиила, но: при ногу Гамалиилову, указывая этим на постоянное, неослабное прилежание и внимание и на большое уважение к этому мужу. Наказан известно отеческому закону, — не просто закону, но отеческому закону. Итак что же? Ты изучил прекрасно закон, а не защищаешь его и не любишь? Ревнитель сый, говорит. Так как Павел много уже высказал себе похвал; то обобщает слово: якоже вси вы есте днесь. Но обрати внимание на то, на скольких свидетелей ссылается он: и на старцев и на архиерея и на городских жителей. До сих пор имеет он свидетелей; но последующее содержание речи не находит уже свидетелей.

6 Бысть же ми идущу и приближающуся к Дамаску в полудне, внезапу с небесе облиста свет мног окрест мене. 7 Падох же на землю, и слышах глас глаголющ ми: Савле, Савле, что мя гониши? 8 Аз же отвещах: кто еси, Господи? рече же ко мне: аз есмь Иисус Назорей, егоже ты гониши.

Чтобы не подумали, что это — выдумка, Павел показывает, что он делал все по любви и ревности, а не по тщеславию.

9 Со мною же сущии свет убо видеша, и пристрашни быша: гласа же не слышаша глаголющаго ко мне. 10 Рекох же: что сотворю, Господи? Господь же рече ко мне: востав иди в Дамаск: и тамо речется ти о всех, яже вчинено ти есть творити. 11 И якоже не видех от славы света онаго, за руку ведомь от сущих со мною, внидох в Дамаск. 12 Ананиа же некий, муж благоговеин по закону, свидетельствован от всех живущих в Дамасце иудей, 13 Пришед ко мне, и став рече ми: Савле брате, прозри, и аз в той час воззрех нань.

. Это было с целию; так как он один должен был выслушать глас оный. А так как люди довольно посредственные доверяют более зрению; то бывшие с Савлом только свет видеша и пристрашни быша: гласа же не слышаша. И свет произвел такое действие не для них, а для Савла; поэтому и зрения лишил его, а не их; но в то время, когда свет изливался на него, и им дозволялось смотреть на этот свет, если хотели. Мне же кажется, что они не уверовали по особенному Божественному устроению, чтобы быть такими свидетелями события, которым иудеи не могли не верить. Ведом от сущих со мною, внидох в Дамаск. Прекрасно прилагается упоминание об городе, чтобы знали иудеи, что Савл был гонителем. Павел переплетает свидетельства лиц со свидетельствами обстоятельств, бывших с ним самим и с другими. Свидетелями являются священники, старцы, спутники. Факты свидетельствуются фактами, а не личностию только: свидетели — Анания, человек посторонний, далее — самый факт, то есть, прозрение.

14 Он же рече ми: Бог отец наших изволи тя разумети хотение его, и видети Праведника, и слышати глас от уст его.

Прекрасно сказал: Бог отец, чтобы показать, что они не иудеи, а отступники от закона и поступают не по ревности о Боге. И видети Праведника. Прямо говорит так сильно; потому что, если Иисус — Праведник, то они преступники.

15 Яко будеши ему свидетель у всех человеков о сих, яже видел еси и слышал. 16 И ныне что медлиши? востав крестися, и омый грехи твоя, призвав имя Господа Иисуса. 17 Бысть же возвратившумися во Иерусалим, и молящумися в церкви, быти во изступлении, 18 И видети его глаголюща ми: потщися, и изыди скоро из Иерусалима, зане не приимут свидетельства твоего, еже о Мне.

, по той причине, что ты не изменишь тому и не забудешь того, что видел и слышал. Яже видел еси и слышал. Господь убеждает Савла посредством того и другого чувства, то есть, посредством зрения и слуха. Будеши свидетель у всех человеков, не единоплеменников только, но и иноплеменников; потому что свидетели на то и свидетели, чтобы свидетельствовать не пред теми, которые знают, но пред теми, которые не знают. Но это — и великое пророчество; и посмотри, — оно исполнилось; потому что своими делами, своими страданиями, своими словами Павел действительно стал свидетелем у всех людей.

19 И аз рех: Господи, сами ведят, яко аз бех всаждая в темницу и бия по сонмищах верующыя в тя, 20 И егда изливашеся кровь Стефана свидетеля твоего, и сам бех стоя и соизволяя убиению его, и стрегий риз убивающих его. 21 И рече ко мне: иди, яко аз во языки далече послю тя. 22 Послушаху же его даже до сего словесе, и воздвигоша глас свой, глаголюще: возми от земли таковаго: не подобает бо ему жити.

Для чего сказал: сами ведят? Сказал это, не противореча Христу, но желая понять такую непонятную вещь. Но Христос не объяснил ему, а сказал только, чтобы он шел. И егда изливашеся кровь Стефана и пр. Напомнил им об одном жестоком убийстве. Когда Стефан обличал их в то время, они не вынесли.

23 Вопиющым же им, и мещущым ризы, и прах возметающым на воздух, 24 Повел тысящник отвести его в полк, рек: ранами истязати его: да разумеет, за кую вину тако вопияху нань. 25 И якоже протягоша его вервьми, рече к стоящему сотнику Павел: человека римлянина и неосуждена леть ли есть вам бити? 26 Слышав же сотник, приступи к тысящнику, сказа, глаголя: виждь, что хощеши сотворити? человек бо сей римлянин есть. 27 Приступль же тысящник рече ему: глаголи ми, римлянин ли еси ты? он же рече: ей. 28 Отвеща же тысящник: аз многою ценою наречение жителства сего стяжах. Павел же рече: аз же и родихся в нем. 29 Абие убо отступиша от него хотящии его истязати и тысящник же убояся, разумев, яко римлянин есть, и яко бе его связал.

Но ведь от них — так как они вопили, — следовало узнать, их спросить, что они подозревали в словах Павла; но тысящник просто угождает власти и делает в угоду им; потому что не о том заботился он, как бы посправедливее поступить, но о том, как бы утишить их гнев, хотя и несправедливый. Человека римлянина и неосуждена... Не солгал Павел, сказав, что он — римлянин; потому что отец его, ради представительства, купил себе это имя за деньги, так как великим почетом пользовались удостоившиеся называться этим именем. Говорит же это Павел, чтобы, в случае наказания его, не стали относиться к нему с презрением. Если бы его наказали, то делу дали бы иной оборот и убили бы его; а теперь, хотя и не по иной причине, а по той самой, что он — римлянин, не только не наказали его, но и отпустили. Два преступления полагает Павел в наказании себя: одно — то, что хотели наказать его без суда, другое — то, что хотели наказать римлянина; поэтому и больше страха навел на них. Павел же рече: аз и родихся... Смотри: и отец его был римлянин. Прежде чем родился Павел, Киликия перешла уже под власть римлян; поэтому и отцу его, как перешедшему под их власть, необходимо было быть римлянином. Павел же, согласно пророчеству, связан был во Иерусалиме, и исполнилось пророческое слово. Что же происходит потом? Тысящник развязывает Павла и приводит к иудеям. Итак — не ложь, что он римлянин; потому что тысячник испугался того, что он римлянин, то есть, человек знатного рода.

30 На утрие же хотя разумети истину, чесо ради оклеветается от иудей, разреши его от уз, и повеле приити архиереем и всему собору их: и свед Павла, постави его пред ними.