Толкования на Послание к Евреям 10

То есть будучи образом грядущих благ Нового Завета, которые Христос дарует принявшим этот Завет.

То есть не самую истину. Каких же вещей? Нашей жертвы, отпущения грехов. Ибо ветхозаветные вещи, будучи неясными, уподоблялись теневому очертанию: новозаветные же подобны изображению, то есть истине, так как они являются в блеске и совершенстве. Так объясняет св. Иоанн Златоуст. Не бесполезно же принять к сведению и то, что дает понять в этом месте Григорий Богослов. И в других словах, но особенно ясно в слове на Пасху, он говорит: законная Пасха — решительно утверждаю — была образом темнее образа. Таким образом, дает понять что тенью у апостола называется закон; образом же — совершаемое ныне в Церкви, как отражение других более совершенных благ, которые получат в удел достойные в будущем веке; они-то у апостола называются теперь вещами. Посему, как изображение чем-нибудь отличается от первообразной вещи, так и нынешние таинства отличаются от более совершенных вещей будущего века; и насколько очертание уступает образу, настолько и закон уступает Новому Завету.

Смысл этого места таков: если бы жертвы законные имели силу, то их не приносили бы всегда: однажды принесенные и оказавшие пользу, они прекратились бы. Но так как их приносили каждый год, постоянно, то ясно, что они не имели силы усовершить. И потому после первой жертвы приносили вторую, а затем еще третью. Подобно тому, как и между лекарствами действительны те, кои, будучи употреблены однажды, излечивают; те же, которые часто употребляются, тем самым показывают свое бессилие. Но спрашивается: что же? А мы разве не непрестанно приносим бескровные жертвы? Конечно, всегда; но мы совершаем воспоминание о смерти Христовой. И эта жертва — одна, а не много их, так как однажды была принесена. Мы постоянно приносим Одного и Того же Агнца, а лучше: совершаем воспоминание о том приношении, как бы ныне совершаемом. Следовательно, жертва — одна. Что же касается того, что жертва приносится во многих местах, то не много ли Христов? — нет, один — везде, и полный там, и здесь полный, одно Тело Его. И как приносимый во многих местах Он есть одно Тело, а не много тел; так и жертва одна. Ибо мы приносим ту жертву, которая тогда была принесена. Там же агнец, принесенный вчера, был другим, сравнительно с сегодняшним. И нынешний агнец приносился не для воспоминания о вчерашнем, но как сам по себе представляющий жертву? Итак, в каком смысле апостол говорит теми же жертвами? Жертвы были теми же, поскольку приносились одни и те же виды жертв, как например, сегодня агнец и завтра агнец, но они были различны по числу. Некоторые же говорили, что жертвы были теми же по способу приношения, то есть совершались через заклания, или всесожжение, по виду же различны, каковы овцы, быки, горлицы, голуби. Выражение δύναται — могут — хотя находится в списках с буквой ν, однако я нашел примечание, требующее его без буквы ν. Закон, говорит, имея тень будущих благ, никогда не может сделать (δύναται) совершенными приходящих. И действительно, сообразуясь с грамматической точностью, необходимо Писание сохранять так, чтобы в нем не вышло погрешности. А так как в Писании нет ни одного слова о правилах речи, то мы и будем понимать его это место так, как содержат списки, именно: никогда не могут (δύναται), очевидно, приносящие, приступающих сделать совершенными.

Читай в вопросительной форме. Если бы, говорит, прекратились грехи, то разве не прекратились бы и самые приношения, так как нуждающиеся в их помощи получили бы ее в достаточной степени и не имели бы никакого сознания грехов? То есть ничто уже более из осознанного ими не требовало бы врачевания, в силу того, что однажды очищенное является излеченным.

Еще более делает сильной свою речь указанием на ничтожество приносимых жертв и на силу болезни, подобно тому, как если бы кто, опытный во врачебном искусстве, видя, что больному проказой предлагают траву, называемую меркуриальной (λινόζωστιν), сказал: невозможно исцелить проказу меркуриальной травой (пролеской).

Христос, входя в мир во плоти, говорит устами Давида. Цель у апостола здесь такова: так как он показал, что жертвы бессильны и бесполезны, то, чтобы кто-нибудь не сказал ему: зачем же иудеи еще совершают их? ибо тогда еще стоял у них храм и все законное исполнялось — почему же они не прекратились? — то теперь, раскрывая это, и говорит, что хотя жертвы по воле Божией и прекратились, но иудеи, склонные к честолюбию и всегда противящиеся Духу Святому, еще придерживались их. Показывает и то, что они были отвергнуты Богом пред воплощением Господа. И заметь, апостол на это обращает здесь внимание. Ибо не сказал: вошедши, но входя в мир, чтобы показать, что и прежде, чем вошел, возненавидел их жертвы.

Ни всесожжении, ни приношений за грехи Ты не восхотел, не счел достойными принятия. Имена же жертв были различны, очевидно, в силу различных причин: одни — за грехи (Лев 4:3), другие — за погрешности (Лев 6:5), иные — о спасении (Числ.6:14), другие — о милости (Числ.6:5), иные — обетов (Лев 27:7), и еще иные — об очищении (Лев 14:32). Итак, все жертвы были отменены, так как Ты не восхотел жертвы и приношения.

Что — первое? Жертвы. Что — второе? Воля Отца, то есть принесение в жертву на кресте тела Христова. Итак, те отменяются, чтобы установлено и утверждено было через заклание Христа приношение, какое восхотел Отец. Таким образом, жертвы отвергаются не за грехи приносящих, но по причине собственного их несовершенства.

По этой воле Отца, говорит, мы были освящены, освященные принесением тела Христова, бывшим единократно; ибо это должно быть подразумеваемо. Ибо мы, которые уверовали, что освящены принесением Единородного, освящены по воле Отца. Отсюда, не законные постановления составляют волю Божию, но приношение по Христу и освящение через это приношение.

Итак, стоять есть отличие служащего; сидеть же, как Христос, есть отличие того, кому служит.

Сам же Христос одну, говорит, принес жертву, — собственное Свое тело, — за наши грехи, навсегда достаточную нам, чтобы не было нужды во второй.

Совершенно, говорит, освободил от грехов освящаемых и помазуемых Кровию Его, через крещение в смерть. Так как все крещаемые соединяются подобием смерти Его, то ясно, что они освящаются Кровию Его.

Что свидетельствует? — то, что Он совершенно избавил нас от грехов одним приношением, так что мы не имеем нужды во втором.

Если за одну жертву было даровано отпущение грехов, то какая еще нужда после этого во второй жертве? Поэтому указывается, что мы, получив прощение грехов, были приведены в совершенство единым приношением Христа, и уж более не нуждаемся в другой жертве. Итак, иудейские жертвы не нужны и, будучи совершаемы по упорству, давно уже признаны бесполезными теми, кто ныне совершает их.

Так как нам отпущены были грехи, то мы и имеем дерзновение входить во святилище, то есть в небо.

После того, как показал превосходство Первосвященника нашего пред ветхозаветными и приношения Христова пред жертвами по закону, и что через это приношение мы освободились от грехов, прерывает догматическое учение, давая отдых слушателю, и вполне благовременно переходит к нравственному учению. И только что упомянув об отпущении грехов, наконец убеждает, чтобы они более не впадали в них: имея, говорит, дерзновение, по причине отпущения грехов. Как грех причиняет стыд и неуверенность, так отпущение грехов дает смелость.

То есть через кровь. Ибо, удостоившись через крест и кровь Христа прощения грехов, мы получили дерзновение.

Он обновил нам путь этот в небо плотью Своею: ибо когда она была вознесена на кресте и вознеслась, тогда открылось нам небесное. Поэтому и справедливо он назвал ее завесой. Ибо в том и заключается отличительное свойство завесы, что когда она отнята, открывается то, что находится внутри.

Имея Священника, очевидно, Христа, дом же — это мы, верующие (Евр 3:6), согласно следующим словам: вселюсь в них и буду ходить в них (2Кор 6:16, ср. Лев 26:12). Или, что, я думаю, лучше, — небо: ибо и то называет Святилище, и говорит, что в нем служит Первосвященник, ходатайствуя о нас.

Сказав о вере, теперь показывает, что требуется не одна только вера, но и добродетельная жизнь. Иудеи окропляли тело, мы же сердца, чтобы не сознавать за собой ничего лукавого. Мы будем окроплены самой добродетелью, или благодатью Духа, отпустившего нам в купели грехи и укрепившего нас так, что, если постараемся, мы не впадаем уже более в грех.

К чему? в вере и к духовному служению, или — к небу, где наш Первосвященник.

То есть с чуждым лукавства, нелицемерным по отношению к братьям, или не сомневающимся, нисколько не колеблющимся и не недоумевающим относительно будущих благ, и потому не впадающим в малодушие. Итак, продолжает.

Научает нас, под каким условием мы не впадаем в малодушие, а именно, если будем иметь полноту (πληροφορίαν) веры, то есть веру и твердую и совершеннейшую. Ибо можно веровать, но не вполне. Так, например, некоторые говорят, что воскресение для одних будет достоянием, а для других — нет; это не есть полная, напротив — несовершенная вера. Итак, да приступаем с полной верой. Так как ничто здесь не видимо, — ни храм, ни небо, ни Первосвященник — Христос, но скрыто от нас, как и в Ветхом Завете первосвященник, входя во Святая Святых, не был видим, то поэтому необходима вера полная и несомненная.

Водой крещения. Чистой же, или делающей чистыми, или не имеющей примеси крови, как в древности с примесью пепла. Хотя благодать Духа в крещении и души очищает, однако Павел соединил здесь видимое с невидимым. По крайней мере, при самом совершении крещения для тела берется вода. Так как мы двойственны, то и очищение двоякое.

То есть твердо будем держать упование, исповеданное нами. Ибо в начале веры мы уповали, что и сами взойдем на небо; и когда вступили в союз веры, мы исповедали, что веруем в воскресение мертвых и в жизнь вечную. Итак, будем держаться этого исповедания.

Дает силу, чтобы мы держались твердой надежды, особенно если мы размыслим о достоинстве Обещавшего. Ибо верен, то есть истинен Христос, сказавший: где Я, там и слуга Мой будет (Ин 12:26).

Указывает на совершенство любви. Ибо, говорит, будем внимательны друг к другу, то есть, будем смотреть, нет ли кого добродетельного, чтобы подражать такому, не для того, чтобы позавидовать, но чтобы найти себе большее поощрение к совершению тех же самых добрых дел, какие у него. Поощрение же это есть дело любви, а не зависти. Ибо, как железо острит железо, так и душа, общаясь с душой, возбуждает ее к тому же самому, однако в любви. Или и потому, что вы, обращаясь друг с другом, воспламеняетесь к тому, чтобы любить и быть любимыми.

Знает, что общее собрание рождает любовь, поэтому убеждает не оставлять собрания и не затевать отделений и противозаконных сходбищ, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф 18:20). Молитва Церкви даже разрешила Петра от уз и освободила его из темницы (Деян гл.5).

То есть друг друга утешая и друг друга наставляя, и научая, и убеждая. «Брат от брата помогаем, яко град тверд» [17] (Притч 18:19).

Дня кончины. Ибо пока мы, говорит, еще не удаляемся из этого мира, зачем нам разделяться друг с другом? Это было утешением для них, уставших под гнетом испытаний, как и в другом месте говорит: Господь близко, не заботьтесь ни о чем (Флп 4:5-6).

Говорит это не для того, чтобы отвергнуть покаяние, как измыслили некоторые [18], но показывает, что нет второго крещения, а потому нет и второй смерти Христа. Смерть Христа он называет жертвой, как и в последующих словах. Ибо единой жертвой Он усовершил навеки: крещение наше изображает смерть Христа. Посему, как та едина смерть, так и это крещение едино. Итак, что же ты так бесстрашно согрешаешь, когда нет надежды, что ты без труда изгладишь грехи посредством крещения? Итак, вместо этого займись добрыми делами.

Из наиболее полезного он убедил, что мы имеем дерзновение, что мы удостоены прощения; а теперь устрашает наиболее печальным. Смотри, как он снисходителен. Произвольно грешим, говорит: как будто, если невольно согрешишь, то существует некое умеренное прощение. Заметь также: не сказал: согрешили, но грешим, то есть нераскаянно пребываем во грехе. Так, если мы не будем пребывать во грехе, но обнаружим раскаяние, то будет прощение. Итак, где те, которые говорят, что здесь отвергается покаяние? Получив познание истины — разумеет или Христа, или все догматы.

Смотри, как он как бы одушевил огонь. Как зверь раздраженный не успокаивается до тех пор, пока не схватит кого-нибудь и, пожрав, утолит ярость, так и тот огонь, как бы распаляемый ревностью на нарушителей заповедей Божиих и свирепея за них, кого схватит, того всегда пожирает. Ибо не сказал: готовый съесть, но пожрать, очевидно, навечно. Противниками называет не только неверующих, но и верующих, однако поступающих против заповедей Божиих.

От менее важного доказывает справедливость будущего наказания, чтобы и его слову было больше веры. Закон называет Моисеевым, потому что он многое установил.

Здесь показывает бесчувственность и неблагодарность, ибо, говорит, надлежало со страхом относиться к освящению, которого удостоен был в Крови.

Передает на суд самим, что мы обычно делаем по отношению к твердо всеми признаваемому, обращая слушателей в судей. Что же означает: попирает? то есть презирает. Как презираемых людей мы ставим ни во что, так и Христа, ставя ни во что, мы, таким образом, приходим к тому, что согрешаем. И не почитает за святыню Кровь завета, то есть считает ее не лучше всего другого. Завета, потому что ради нее был утвержден с нами завет, дающий нам наследие благ, как мы сказали выше. Это сказано о таинствах. Ибо, когда мы, приобщаясь Пречистого Тела и Крови, плоть, принявшую Тайны, погружаем в грязь телесной нечистоты, разве мы вместе с этим не попираем Сына Божия? Пыль земли не так недостойна Божественного Тела, как нечистота. Воспользуйся сказанным и против несториан. Они, считая Христа простым человеком, и Кровь Его мнят скверной, ничем не отличающейся от прочего.

Ибо недостойно распорядившийся дарованным благодеянием оскорбил Благодетеля. Не сделал ли Он тебя сыном Божиим? ты же делаешься рабом страстей. Не пришел ли Он, чтобы вселиться в тебя? ты же вводишь в себя диавола. Итак, не оскорбление ли это Духу?

Итак мы не даром говорили, что слова Мне отмщение он прикровенно вводит для их утешения. Ибо вот, теперь яснее говорит с ними, убеждая их не выходить из терпения. Итак, говорит, не подражайте кому-нибудь другому, но сами себе. При начале веры вашей вы боролись; о борьбе этой вы всегда и вспоминайте, чтобы через беспечность не погубить того, чего вы прежде достигли путем борьбы. Заметь духовную мудрость: потрясши сначала души их напоминанием о геенне, теперь успокаивает их похвалами, но не льстя им, а убеждая их собственным их примером. Ибо большего вероятия заслуживает тот, кто советует кому-нибудь подражать себе самому и тем делам, которые он раньше совершил.

Быв просвещены — говорит или о крещении, или вообще о познании таинства и о благах, ожидавших верных. Ибо, когда вы были просвещены знанием будущего, вы столько претерпели. Не сказал: искушений, но выдержали подвиг, что служит выражением мужества и силы, и подлинно великий подвиг они выдержали.

Обрати внимание на похвалу. Именно, человек с благородной душой имеет потребность в том, чтобы претерпеть поношения, как пророк свидетельствует: говорили мне всякий день: где Бог твой? (Пс 41:4) и: ибо не враг поносит меня — это я перенес бы (Пс 54:13); и: не предавай меня на поругание безумному (Пс 38:9). Впрочем, Иов вознегодовал против поношения, хотя все страдания переносил мужественно, как адамант. Если же поношение случится открыто и на глазах многих, то такое поношение требует еще более сильной души: это здесь он и обозначил выражением: служа зрелищем. Размысли же, как велики были они, презрев ради Христа и славу, и богатство, — подвергаясь же обидам и сделавшись позором, то есть как бы будучи выставляемы на зрелище и претерпевая все это, быть может, от каких-нибудь низких и ничего не стоящих людей.

Вы, говорит, не только претерпевали ваши скорби, которые, казалось бы, были наведены на вас против вашей воли, но вы были настолько благородны, что сделались общниками апостолов, живущих так, то есть в скорбях и поношениях, и добровольно подвергли себя тому, чтобы вместе с ними претерпевать мучения и принять участие в их страданиях. Не сказал: меня одного, но вообще всех, для усиления похвалы их.

Сказав, между прочим, как они были общниками других, теперь снова говорит, как они переносили и собственные свои скорби. Быть ограбленным, — это большое дело; ибо вы ограблены были потому, что уверовали. Конечно, вы могли и не уверовать. Приняли же обозначает добровольное терпение, и то, что охотно избрали. Что же касается выражения: с радостью, то оно приравнивает вас к апостолам; кои возвратились, радуясь, что подвергались бесчестью за имя Господне (Деян 5:41).

Вы не только в своих страданиях не нуждались в утешении, но и для других явились утешением, свидетель чего — я.

И это, говорит, вы делали с рассуждением, с пониманием и с верой. Ибо вы знали, что вы имеете лучшее и пребывающее имение, не гибнущее и не расхищаемое, как это.

Словом не оставляйте показывает, что они еще не отпали, однако нуждаются и в подкреплении, и в ограждении. Сказал же: упования, потому что они, столько с терпением перенесшие ради Бога, имеют великое дерзновение.

Ибо вы исповедники, признавшие за лучшее иметь имение на небесах.

Вам не нужно ничего другого, кроме одного терпения: все прочее вы имеете, и вам не нужно ничего прикладывать.

Воля Божия — в том, чтобы мы терпели до конца. Ибо, говорит, претерпевший до конца спасется (Мф 10:22). Апостол же убеждает их в этом подобно тому, как если кто, видя, что ратоборец, поборов всех состязателей, потом, не дожидаясь замедливших с наградами за победу, хочет уйти, не вынося жажды и зноя, говорит ему: исполнив все, подожди немного и получишь венки. Поборись и ты с промедлением венков, победи и ты это терпением.

...Вера в нас есть, действующая любовью (6 Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью. Гал 5:6) к правде, и не столько из страха наказания, сколько из любви к правде. И однако же, не становится душа праведной без участия лучшего, который по справедливости судит неблагочестивого — ибо что имеет, чего бы не получил? (7 Ибо кто отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? 1Кор 4:7). Не подобает хвалиться, себе приписывая то, что есть Божие, как если бы не от Него получил. Об этом сказано: не гордись, но бойся (20 Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся. Рим 11:20). Страх этот ведом и тем, кто суть верою живые наследники Нового Завета и стоят в вере к спасению души. Послания 140.21, Cl. 0262,140.44.21.198.18. Иное толкование Итак, не оправдается пред Богом никто из живущих (2 милость моя и ограждение мое, прибежище мое и Избавитель мой, щит мой, — и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой. Пс 143:2), но праведный верою жив будет. И святые облекались в правду (14 Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло. Иов 29:14), один более, другой менее. И никто здесь не живет без греха, один более, другой менее; лучший же тот, кто всех менее. Послания 167.3 .Cl. 0262,167.44.3.601.5 Не Тебе, Господи, но перед Тобою рассказываю семье моей, семье людской, как бы ничтожно ни было число тех, кому попадется в руки эта книга. И зачем? Конечно, чтобы я и всякий читающий подумали: из какой бездны приходится взывать к Тебе! А что ближе ушей Твоих к сердцу, которое исповедуется Тебе и живет по вере Твоей? Исповедь 2.3.5, Cl.0251,2.3.10 Иное толкование И найдется ли кто из нас, кто осмелится сказать: я — праведник? Полагаю, что слова «я праведник» означают и то, что «я не грешник». Если смеешь сказать это, спешит тебе навстречу Иоанн: Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас ( 8 Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. 1Ин 1:8). Что же тогда? Не имеем нисколько в нас правды? Зададимся же вопросом: есть все же ли у нас что или нет чего? Растет то, что имеем, и исполнится то, чем не располагаем. Вот с нами крещеные люди, все их прегрешения смыты, оправданы от грехов; но не можем отрицать: остается, однако, борьба с плотью, остается борьба с миром, остается борьба с дьяволом, который также борется. Порой наносит, порой получает удары. Иногда побеждает, иногда остается ни с чем. Наступает и тот важный момент, человек покидает поприще. И ведь: Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас (8 Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. 1Ин 1:8). Равно как если говорим, что не имеем правды, — против Божьего дара обманываем. Ибо если не имеем правды, то также не имеем веры; если же не имеем веры, то мы уже и не христиане. Если же веру имеем, то уже имеем несколько правды. Желаешь знать, сколько составляет это «несколько»? Праведный верою жив будет1 : Праведный, — повторяю я вам, — верою жив будет, поскольку верит в то, чего не видит. Проповеди 158, Cl.0284, PL38.864.14Примечания 1 — Буквально — живет.

Так как устрашил словами: не благоволит душа Моя, то говорит, что мы не из числа погибающих по причине колебания и впадения в малодушие или сомнение, но из числа твердых в вере, чтобы сохранить собственные души, то есть приобрести, сберечь и спасти. Ибо обладание, приобретение и есть спасение.