Толкования на Послание к Евреям 12

Не сказал: станем биться, или: станем бороться, но ставит на вид то, что было легче всего в деле подвига; не сказал: усилим подвиг, но: будем оставаться в том самом подвиге. Одни путем воздержания, другие путем милости, третьи путем иной какой-нибудь добродетели должны подвизаться; вы же — терпением. Ибо оно вам нужно, как и выше было сказано.

Не сказал: поднимающееся над нами, но: вокруг, то есть отовсюду нас охватывающее. Свидетелями же называет не только лиц новозаветных, но и ветхозаветных, и эти последние засвидетельствовали о величии Божием, как три отрока, и Даниил, и все пророки. Не сказал же: все множество, но облако, как наиболее приличное в настоящем наставлении. Так как те, к кому писал апостол, объяты были огнем скорбей, то, говорит, воспоминание о свидетелях, подобно облаку, охватывая вас отовсюду, освежит вас.

То есть бремя земных занятий и попечение о них. Ибо, говорит, это ничто иное, как тщетное бремя. Так почему же вы огорчаетесь при освобождении от них?

Или легко обладающий нами, или легко могущий подвергнуть нас беде. Ибо если мы пожелаем, то легко подчиняемся греху. Или через грех легко подпасть беде, ибо нет ничего столь опасного, как грех.

Так и нам, чтобы родились мы от воды и Духа, не воздается за какую-то заслугу, а даром даруется. И если вера ведет нас к бане пакибытия, мы не должны из-за этого думать, будто прежде что-то дали, дабы получить в награду спасительное возрождение. Ибо Тот же сотворил в нас веру во Христа, Кто сотворил для нас Христа, в Которого мы веруем; Тот же творит в людях начало и усовершение веры в Иисуса, Кто сотворил Самого Иисуса начальником и совершителем веры, ибо именно так Он назван, как вы знаете, в Послании к Евреям. Августин Иппонский, О предопределении святых 31. Cl. 0354, 983.19.

То есть если мы желаем научиться подвигу терпения, то будем взирать на Христа, как и учащиеся искусствам — на учителей, о чем Он и Сам говорил: научитесь от Меня (Мф 11:29), и снова: если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его; и: ученик не выше учителя (Мф 10:24-25). Что же значат слова: начальника и совершителя? То есть Сам Он и веру изначала внедрил в нас: ибо не вы Меня говорит, избрали, но Я избрал вас (Ин 15:16): Сам же и усовершает, чтобы вы обладали верой совершеннейшей.

Видишь ли конец терпения, куда оно ведет, что и в другом месте сказал: посему и Бог превознес Его (Флп 2:9), говоря относительно плоти. Итак, Он может и вам воздать за притеснения ради Него. Ибо престол одесную показывает равенство Его с Отцом.

Ибо Ему можно было и не пострадать, и не умереть: будучи безгрешным, Он не подлежал смерти, что и Сам говорит: идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего (Ин 14:30). Итак, если бы Он не желал, то не был бы распят, о чем и Сам говорил: имею власть отдать (жизнь Мою) (Ин 10:18). Однако Он претерпел крест, то есть не просто смерть, но постыдную, и пренебрег позор такой смерти. Не сказал: пренебрег печаль, ибо Он без печали понес это.

Размышление о Христе возвысит души ваши и восстановит нервы, и не даст ослабеть и придти в отчаяние при притеснениях.

Если кто помышляет о страданиях подобных же себе рабов и получает достаточное утешение, то сколько более размышления о страданиях Владыки, претерпевшего такое поругание, то есть насмешки, поношения, удары по лицу, — то, что противоречило учению Его, — крики у Пилата и, наконец, крест. Выразительно сказано: такое, то есть терпя до смерти, и притом — с разбойниками, и притом от грешников, очевидно, язычников, или и самих иудеев.

Но, когда времена были таким образом установлены и предопределены, была дозволена власть и демонам — варварски враждовать против града Божия, возбуждая против него людей, над которыми они господствуют, и не только принимать жертвы от предлагающих и требовать от желающих, но и силой, путем преследования вымогать их от нежелающих. Власть эта, однако же, оказалась не только не опасной для Церкви, но даже и полезной, восполняя число мучеников (См. 11 И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число. Откр 6:11), которые представляют собой тем более славных и почетных граждан града Божия, чем мужественнее, даже до крови, противоборствуют греху бесчестья. Августин Иппонский, О граде Божьем 10.21. Cl. 0313, SL47, 10.21.1.

Два вида утешения — противоположные друг другу: один — когда кто-либо говорит другому: ты много потерпел, помни об этом; другой — когда говорят: ты еще не претерпел ничего великого. Первый ободряет усталую душу, имеющую многих свидетелей страдания ее; другой смиряет душу, намеревающуюся возвыситься, и возбуждает беспечную. Павел пользуется теперь обоими этими видами по отношению к евреям. Ибо сказав выше, что выдержали великий подвиг страданий (Евр 10:32), и убедив их подражать самим себе, теперь, напротив, показывает, что они еще не совершили ничего достойного похвалы, дабы не возгордились. И обрати внимание на его мудрость. Напомнив о ветхозаветных святых, перенесших такие великие страдания, и о Самом Господе, потом показывает, что их скорби ничтожны. Ибо, говорит, вы не дошли еще до смерти, вы терпите преследования и хищение имущества: Христос же дошел до смерти. Словом сражались показывает, :что хотя грех чем-то сильно и противодействует им, но они остаются твердыми и сильными в борьбе, правда, еще не в благоприятной, но довольно легкой.

Против диавола, который есть самый грех, как изобретатель и наставник ему; или против того же самого греха и позорных страстей его, враждебных и губительных для нас.

Вы настолько опустились и ослабели, что забыли даже и речи, призывающие вас к мужеству, хотя еще не претерпели чего-нибудь великого. Ибо великие и достойные похвалы страдания часто производят забвение о необходимом.

1. Многие ропщущие на учение Божие поднимают вопрос, когда видят, что праведные часто претерпевают тяжкие страдания во время этой жизни, [а именно] как будто вследствие этого нет для них никакой пользы от их служения Богу, поскольку или претерпевают они безразлично общие тяготы: и телесные, и от убытков, поношений и всего прочего, что смертные считают злом, или же даже больше других страдают ради слова Божия и праведности, которые вызывают у тяжко грешащих беспокойное возмущение, или клевету, или ненависть к проповедникам [слова Божия]. Им мы ответим, что если бы эта жизнь была у людей единственной, то вовсе не глупым показалось бы, что праведная жизнь или ничем не полезна, или даже вредна. Хотя не будет недостатка и в тех, кто так сравнит сладость праведности и внутреннюю радость от нее со всеми телесными трудностями и страданиями, переносимыми человеческим родом вследствие условий своей смертности, и со всем возбуждаемым несправедливо против праведно живущих из-за их праведности, что, [даже и] не принимая во внимание надежды на будущую жизнь, охотнее и радостнее будут страдать из любви к истине, чем роскошно пиршествовать от желания опьянения. 2. Но есть и те, кто полагают, что Бог несправедлив, когда видят праведных в скорбях и тягостях, или же, по крайней мере, если не дерзают называть Бога несправедливым, то или считают, что Он не заботится о людских делах, или что однажды установил Он необходимость судеб, вопреки которой даже и Сам ничего не делает, чтобы не оказалось, что непостоянство нарушает установленный Им порядок вещей. А некоторые думают нечто другое, [а именно], что Бог, бессильный в отношении чего-либо, не способен удалить от праведных этих зол. И здесь должно ответить, что не оказалось бы никакой праведности в людях, если бы Бог не заботился о людских делах. Ибо вся та человеческая праведность, которой человеческая душа может как придерживаться, поступая правильно, так и лишаться, греша, не запечатлевалась бы в душе, если бы не было некоей неизменной праведности, которая во всей ее полноте обретается праведными, когда они обращаются к ней, и во всей ее полноте оставляется грешниками, когда они отвращаются от ее света. Эта неизменная праведность воистину принадлежит Богу, и Он не простирал бы ее для просвещения обращающихся к Нему, если бы не заботился о людских делах. Если же Он позволяет, чтобы праведные переносили тягости, поскольку не желает поступать вопреки установленному Им порядку вещей, то и Сам не праведен, — не потому, что желает соблюдать Свое установление, но поскольку этот самый порядок вещей установил Он таким образом, что праведные подвергаются незаслуженным наказаниям. А всякий, кто полагает, что Бог бессилен в некотором отношении отвратить зло, претерпеваемое праведными, — безумствует, ибо не понимает, что как непозволительно называть Бога несправедливым, так непозволительно и отрицать, что Он всемогущ. 3. Когда, сообразуясь с обстоятельствами затронутого вопроса, все это вкратце установлено (ведь [только] вполне пагубному нечестию свойственно сомневаться, что есть Бог, и что Он справедлив и всемогущ), то нет никакой более вероятной причины того, что праведные люди в этой жизни по большей части несут тяготы, как та, что это [происходит], поскольку служит им на пользу. Ведь одна праведность свойственна ныне людям, [служа] для приобретения вечного спасения, а другая должна была быть предоставлена человеку, находившемуся в раю, для того чтобы удержать и не упустить то же самое вечное спасение. Ибо как праведность Божия состоит в том, чтобы предписывать полезное и воздавать наказания непокорным, а награды покорным, так праведность человеческая — повиноваться полезным предписаниям. Но поскольку что для тела — здоровье, то для души — блаженство, то подобно тому, как в отношении тела одни лекарства прописываются, чтобы не лишиться доброго здоровья, а другие — чтобы восстановить утраченное, так и в отношении всего положения человека, одни заповеди были даны сперва, чтобы не лишился он бессмертия, а другие предлагаются ныне, чтобы вновь приобрел это бессмертие. И что касается телесного здоровья, то, если кто-то не исполняет предписаний врача, необходимых для поддержания доброго здоровья, он впадает в некую болезнь и получает другие предписания, чтобы смог исцелиться. И этих предписаний часто оказывается недостаточно, когда болезнь серьезна, если не будет прибавлено врачом некоей помощи, по большей части тягостной и приносящей страдания, однако служащей к восстановлению здоровья. Поэтому и выходит, что человек, хотя и подчиняется уже врачу, однако все еще терпит страдания не только от самой еще не излеченной болезни, но также и от помощи врача. Точно так же человек, пав вследствие греха в болезненную и бедственную смертность этой жизни, поскольку не захотел вначале подчиниться хранившей вечность и соблюдавшей здоровье заповеди, сделавшись больным, получил новые заповеди. И если он подчиняется им, то не напрасно уже зовется живущим праведно, однако страдания, до сих пор им претерпеваемые, переносит он или по причине не излеченной еще самой болезни, или вследствие помощи лекарства. И к этой помощи относится сказанное: «Ибо Господь кого любит, поражает, бьет же всякого сына, которого принимает». А те, кто, не исполняя в высшей степени спасительных заповедей, живут неправедно, вновь и вновь увеличивают свои болезни. Они даже и в этой жизни или от самих своих болезней терпят бесчисленные тяготы несчастий и страдания, или дополнительными наказаниями сострадательно уведомляются, в каком зле они пребывают, чтобы то, что не здорово, было поражено и страдало, и они, обратившись к лечению, стали здоровы по благодати Божией. И если пренебрегут всем этим, то есть заповедями слов и страданий, то стяжают себе после этой жизни справедливое вечное осуждение. И потому лишь тот может сказать, что все это происходит несправедливо, кто, полагая, что существует лишь та смертная жизнь, которую ведем мы ныне, не верит в предсказанное Богом грядущее. И таковой понесет тяжелейшие кары за упорное пребывание в грехах и свое неверие. Вопрос 82 из 83

Здесь говорится о наказании в смысле страдания за свои грехи с целью исправления. Августин Иппонский, О Троице 14.1.1. Cl. 0329, SL50A.14.1.11.

На примере тех, о коих они думали, что они оставлены Богом, показывает им, что они составляли для Бога предмет попечений. Ибо если бы вы были чужды скорбей, то оказалось бы, что вы незаконные дети, а не сыны. Ибо какой отец печется о воспитании и целомудрии незаконных сыновей? А так как вы подвергаетесь притеснениям, то поэтому жизнь ваша является целомудренной и воздержанной, — как и все вышеуказанные, очевидно, праведны, кои и сынами Божиими были наименованы: очевидно, этому не противоречит и то, что Бог поступает с вами, как с сынами, и печется о вас, чтобы вы, будучи невоспитанны, не отпали, и чтобы Он за это не лишил вас наследства.

На основании их собственных обстоятельств снова показывает, что необходимо терпеть. Ибо если, когда отцы по плоти наказывали нас, мы не осмеливались отступать, но, подвергаясь стыду, терпеливо переносили все, что они причиняли нам, то тем более теперь, когда Бог наказывает нас. Смотри же, не сказал: будем терпеть тем более, но: должны покориться, показывая, что не терпеть скорбей дело противника и врага Божия. Отцу духов, или даров, или бесплотных сил, или, что и ближе всего, Отцу душ. Ибо в противоположность плотским отцам назвал духовным. И прибавил: чтобы жить, с целью показать, что тот, кто не повинуется, и не живет: ибо он вне Бога, Который есть жизнь.

По своему произволу. Конечно, то, что приятно отцу, не приносит пользы сыну: ибо многие учат и постыдному. Для немногих дней. Ибо они не могут во все время воспитывать нас, чтобы сделать совершенными. Ибо или смерть отца, или возмужалость, или жестокость сына останавливают воспитание; Бог же, всегда воспитывая, может сделать совершенными.

Бог же ведет воспитание к нашей пользе, не с тем, чтобы получить от нас что-нибудь, но чтобы еще более приобщить нас к Его святости, то есть чистоте Его, так, чтобы, говорит, мы сделались способными к восприятию благ Его. Итак, воспитание есть приобщение к святости, и совершенно естественно: ибо обращает душу к святому Богу, не позволяя ей обращаться к чему-нибудь человеческому.

Что значит: мирный? — то есть непоколебимый, легкий, приятный. Ибо печалящийся чувствует смятение, а радующийся чувствует некую легкость и спокойствие. Это же — плод правды, потому что Бог, будучи праведным, успокаивает там опечаленных в этом веке. Смотри же, что воспитание называет упражнением (γυμνασίαν), так как оно укрепляет верующих и делает их как бы атлетами и более твердыми. Итак, для чего вы избегаете того, что укрепляет души ваши?

Опять от общей мысли взял повод к убеждению и говорит: всякое наказание, и Божие, и человеческое, кажется не радостью, а печалью. Прекрасно говорит: кажется, ибо в действительности не печаль. Ибо как было бы оно собственно печалью, будучи матерью радости? Но по отношению к нам, с недовольством относящимся к воспитанию, сказано: кажется.

БЕСЕДА 30 «Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности. Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось» (Евр 12:11−13). 1. Принимающие горькие лекарства сначала испытывают неприятное чувство, а потом чувствуют пользу. Такова и добродетель, таков и порок: в последнем испытывается сначала удовольствие, а потом скорбь; в первой — сначала скорбь, а потом удовольствие. И однако то и другое неравно; совершенно не одно и то же — наперед испытать скорбь, а после удовольствие, или — испытать наперед удовольствие, а после скорбь. Почему? Потому что в последнем случае ожидание будущей скорби уменьшает настоящее удовольствие, а в первом ожидание предстоящего удовольствия много ослабляет настоящую скорбь, так что иногда там не чувствуется даже никакого удовольствия, а здесь — никакой скорби. Впрочем не в этом только отношении есть различие, но и в другом. В каком именно? В том, что неравны относительно продолжительности времени, но одно меньше, а другое гораздо больше. Подобное (различие) ещё значительнее в предметах духовных. Отсюда Павел и заимствует утешение; он ссылается опять на общее мнение, которому никто не может противоречить, как общему приговору, потому что когда кто-нибудь высказывает мысль, признаваемую всеми, то все соглашаются и никто не возражает. Вы скорбите? — говорит он; это понятно; таково всегда наказание; с этого оно начинается. Потому он и продолжает: «Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью». Хорошо сказал он: «кажется», потому что наказание на самом деле не есть скорбь, но только таковою кажется; и при том не одно какое-нибудь наказание таково, а другое не таково, но всякое: «всякое», — говорит, — «наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью», т.е. и человеческое, и духовное. Видишь ли, как он ссылается на общие мнения? «…Кажется», — говорит, — «печалью», следовательно не есть на самом деле. И действительно, от какой скорби может происходить радость? Ни от какой; равно и ни от какой радости не происходить скорбь. «…Но после наученным через него доставляет мирный плод праведности». Здесь он разумеет не (один) плод, но (многие) плоды, выражая так великое их множество. «Наученным через него», — говорит. Что значит: «наученным через него»? Долго терпевшим и страдавшим. Видишь, какое употребляет он благоприятное выражение? Итак «наказание» есть научение, делающее ратоборца сильным, непреоборимым в подвигах, непобедимым в сражениях. Если же «всякое наказание» таково, то таково же и настоящее. Потому надобно ожидать от него добрых последствий, приятного и мирного конца. Не удивляйся, что оно, будучи горьким, приносить плоды сладкие; точно так и на деревьях кора бывает почти безвкусна и жестка, а плоды сладки. Всё это он заимствовал из общеизвестного опыта. Если же надобно ожидать таких последствий, то что вы сетуете? Для чего, перенесши неприятное, отчаиваетесь в приятном? Вы перенесли неприятности, которые следовало перенести, — не теряйте же надежду на воздаяние. «Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось». Говорит как бы скороходам, бойцам и ратоборцам. Видишь ли, как он вооружает их, как возбуждает их? Это говорит он о самых помыслах: «ходите прямо», т.е. идите прямо, не сомневаясь. Если «наказание» происходит от любви и благопопечительности и ведёт к доброму концу, — как доказал он и делами, и словами, и всем, — то для чего вы ослабеваете? Так делают только отчаявшиеся, не подкрепляемые надеждою на будущее. Идите, говорит, прямо, чтобы хромающее не кривилось более, но пришло в прежнее состояние, потому что кто ходит хромая, тот усиливает это зло. Видишь, что от нас зависит совершенно исцелиться? «Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа» (ст. 14). О чём говорил он выше в словах: «Не будем оставлять собрания своего…» (Евр 10:25), то же выражает и здесь. В искушениях ничто столько не делает нас удобопобеждаемыми и удобоуловляемыми, как разделение. И вот тому доказательство: рассей отряд (воинов) в сражении, и неприятелям не будет никакого труда — взять и связать их, нападая на них разделившихся и оттого сделавшихся более слабыми. «Старайтесь», — говорит, — «иметь мир со всеми и святость». Следовательно — и с делающими зло. То же говорит он и в другом месте: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми " (Рим 12:18). Ты со своей стороны, говорит, имей мир, ни в чём не нарушая благочестия; а зло, которому подвергаешься от других, переноси мужественно, потому что терпение — великое оружие в искушениях. Так и Христос укреплял учеников своих: «Вот, Я посылаю вас»; — говорил Он, — «как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф 10:16). Что Ты говоришь? Мы «среди волков», а Ты повелеваешь нам быть, «как овцы» и «как голуби»? Да, говорит Он, потому что ничто столько не пристыжает делающих зло, как если мы мужественно переносим наносимые (оскорбления) и не мстим ни словом, ни делом; это и нас умудряет, уготовляя нам большую награду, и им приносит пользу. Но такой-то жестоко оскорбил тебя? Ты благословляй его, и смотри, сколько от того приобретёшь благ: прекратишь зло, приготовишь себе награду, пристыдишь его, и сам не потерпишь ничего худого. «Старайтесь иметь мир со всеми и святость». Что значит: «святость»? Целомудрие и воздержание в брачной жизни. Кто безбрачен, говорит, тот оставайся чистым, или вступай в брак; а кто в браке, тот не прелюбодействуй, но довольствуйся своею женою; и это — святыня. Как так? Не брак есть святыня, но брак сохраняет святыню, происходящую от веры, не попуская прилепляться к блуднице; брак «честен», но не свят (Евр 13:4); брак чист, но он не доставляет святости, а только не попускает осквернять святость, происходящую от веры. «…Без которой», — говорит, — «никто не увидит Господа». То же говорит он и в послании к Коринфянам: «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют» (1Кор 6:9−10). В самом деле, как ставший одним телом с блудницею может быть телом Христовым? «Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие; чтобы не было [между вами] какого блудника, или нечестивца…" (ст. 15, 16). Видишь, как он везде заповедует всякому содействовать общему спасению? «…Наставляйте друг друга каждый день», — говорит он (в другом месте), — «доколе можно говорить: "ныне"» (Евр 3:13). 2. Не предоставляйте, говорит, всего учителям, не возлагайте всего на предстоятелей; и вы можете назидать друг друга. То же писал он и фессалоникийцам: «…увещавайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете»; и ещё: «…утешайте друг друга сими словами» (1Фес 5:11; 4:18). Тоже и вам мы теперь советуем. Вы можете, если захотите, больше нас сделать друг для друга; вы чаще обращаетесь друг с другом, лучше нас знаете дела свои, видите взаимные недостатки, больше имеете откровенности, любви и общительности; а это не маловажно для научения, но доставляет великие и благодетельные удобства. Вы лучше нас можете и обличать и убеждать друг друга. И кроме того, я — один, а вас много, и все вы, сколько вас есть, можете быть учителями. Потому увещеваю вас, не пренебрегайте таким дарованием; каждый из вас имеет или жену, или друга, или слугу, или соседа; обличай его, убеждай его. Да и не безрассудно ли — для угощения устроять собрания и содружества, иметь назначенный день для свидания друг с другом, восполнять недостающее у одного общими средствами, например, когда нужно устроить похороны, или обед, или в чём-нибудь другом помочь ближнему, — а для изучения добродетели не делать этого? Пусть же, увещеваю вас, никто не пренебрегает, — великую за то награду получить он от Бога. Знайте, что кому вверено пять талантов, тот — учитель; а кому — один, тот — ученик. Если же ученик скажет: я ученик, мне нет дела, — и скроет этот общественный, полученный им от Бога дар слова, нисколько не увеличив его, если не станет ни увещевать, ни советовать, ни обличать, ни вразумлять, когда может, но зароет в землю, — а действительно, сердце, скрывающее дар Божий, есть земля и пепел, — и так если он скроет или по лености, или по нечестию, то не послужат к оправданно его слова: я имею только один талант. Ты имел один талант? Тебе следовало принести ещё хотя один, удвоить талант; если бы ты принёс ещё один, то не был бы виновен. И принесшему в добавок два таланта (Господь) не сказал: почему ты не принёс пяти? — но удостоил его такой же награды, как и принесшего в добавок пять талантов. Почему? Потому, что он делал, сколько мог, не предался лености оттого, что получил менее получившего пять талантов, не воспользовался незначительностью (дара) для беспечности. Так и тебе не следовало смотреть на имеющего два таланта; или лучше, нужно было и с него брать пример; как он, имя два таланта, подражал имевшему пять, так и тебе следовало подражать имевшему два. Если владеющего богатством и не подающего (бедным) ожидает наказание, то имеющего возможность увещевать каким бы то ни было образом, и не поступающего так, не ожидает ли наказание величайшее? Там питается тело, а здесь — душа; там ты спасаешь от временной смерти, а здесь — от вечной. 3. Но, скажешь, у меня нет дара слова? Нет и нужды в (особенном) даре слова, или в красноречии. Когда ты увидишь друга прелюбодействующим, то скажи ему: худое дело ты делаешь; неужели тебе не стыдно, неужели не совестно? Ведь это — порок. Но, скажешь, разве он не знает, что это — порок? Конечно, знает, но он увлекается похотью. И больные знают, что пить холодную воду вредно, однако нуждаются в предостережении. Кто одержим страстью, тот не скоро может излечить сам себя. Потому тебе, здоровому, нужно помогать его врачеванию. Если он не убедится твоими словами, то наблюдай, когда он пойдёт, и удерживай его; может быть, он и устыдится. Но какая, скажешь, польза в том, если он сделает это для меня, если будет удержан мною? Не рассуждай слишком много; наперед удержи его каким бы то ни было образом от порочного дела; пусть он приучится не бросаться в эту пропасть; чрез тебя ли, или чрез что-либо другое он удержится, польза от этого будет. Когда ты приучишь его не ходить туда, то потом, успокоив мало-помалу, можешь научить его, что этого не должно делать для Бога, а не для человека. Не усиливайся исправить всё вдруг, — это невозможно, — но постепенно и понемногу. Если увидишь его идущим для кутежа и на пьянственные пиршества, то и здесь поступи также, и вместе попроси его, чтобы он помог и тебе и вразумил, если он заметить в тебе какой-нибудь недостаток. Тогда он обратит обличение на себя самого, видя, что и ты нуждаешься в обличении и что ты помогаешь ему не как человек, исправный во всём, и не как учитель, но как друг и брат. Скажи ему: я был пригоден тебе, напомнив о полезном; и ты, если заметишь во мне какой-нибудь недостаток, удержи и исправь меня; если увидишь меня гневающимся, или предающимся любостяжанию, останови, обуздай своим увещанием. Вот дружба; вот как «брат от брата вспомощствуемый — как город крепкий и высокий» (Притч 18:19)! Действительно, не в том состоит дружба, чтобы вместе есть и пить; такая (дружба) бывает и у разбойников и человекоубийц; но если мы — друзья, если истинно заботимся друг о друге, то именно в этом должны помогать друг другу. Вот что ведёт нас к дружбе благотворной; вот что может спасти нас от геенны! Итак, ни обличаемый не должен огорчаться, — мы ведь — люди и имеем недостатки, — ни обличающий не должен делать это с насмешкой, с презрением или для разглашения, но наедине и с кротостью; обличающему нужна именно великая кротость, чтобы расположить обличаемого — перенести болезненное врачевание. Не видите ли у врачей, когда они прижигают, или отсекают, с какою кротостью они применяют врачество? Тем более должны так поступать обличающее, потому что обличение сильнее огня и железа приводит в раздражение. Врачи всячески стараются, чтобы сделать отсечение спокойнее и, как можно, легче, и для того, приступив к нему и исполнив несколько, останавливаются, чтобы дать отдохнуть больному. Так должно делать и обличения, чтобы обличаемые не отстранились от нас. Если бы при этом нам пришлось выслушать оскорбления, или даже получить удары, мы не должны останавливаться. И подвергающиеся болезненному врачеванию много кричат против врачующих; однако, врачи не смотрят ни на что, а только на здоровье страждущих. Так и здесь нужно делать всё, чтобы обличение принесло пользу, нужно переносить всё, имя в виду предстоящую награду. «Носите бремена друг друга», — говорит (апостол), — «и таким образом исполните закон Христов» (Гал 6:2). Таким образом, и обличая и перенося друг от друга обличения, мы можем исполнить Христово домостроительство. Таким образом вы облегчите и наш труд, помогая нам во всём, подавая руку помощи, делаясь участниками и сообщниками спасения как одни других, так и каждый своего собственного. Будем же терпеть, и нося «бремена друг друга», и обличая один другого, чтобы нам сподобиться обещанных нам благ во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.

Говорит, как к бойцам и ратоборцам. Из писания же Исаии (Ис 35:3) взял он это, показывая через метафору главнейших частей, что все ослабели душой. Ибо руки — символ деятельности, ноги же — движения. Итак, у того, кто впадает в уныние, сначала душевные органы, а затем последовательно и телесные ослабевают.

То же говорится и в другом месте: Вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло (14 Умоляем также вас, братия, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. 15 Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло; но всегда ищите добра и друг другу и всем. 1Фес 5:14−15). И еще: Если и впадет человек в какое согрешение, вы духовные исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным (1 Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. Гал 6:1). И еще: Солнце да не зайдет во гневе вашем (26 Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем; Еф 4:26). И в Евангелии: Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним (15 Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; Мф 18:15). Так же и о грехах, которые могут грозить соблазном для многих, апостол говорит: Согрешающих обличай пред всеми, чтоб и прочие страх имели (20 Согрешающих обличай перед всеми, чтобы и прочие страх имели. 1Тим 5:20). Поэтому же часто предписывается прощать друг другу и заботиться о сохранении мира, без которого никто не может узреть Бога: в последнем случае существует опасность, что когда-нибудь будет приказано рабу отдать прощенный было ему долг в десять тысяч талантов за то, что он не простил своему товарищу долга в сто динариев. Приведя такой пример, Господь Иисус прибавил: Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его (35 Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его. Мф 18:35). Таковы врачебные средства для граждан града Божия, странствующих на этой земле и воздыхающих о мире Небесного Отечества. Источник: Августин Иппонский, О граде Божьем 15.6. Cl. 0313, SL48.15.6.16. *** Лучше подтвердим это и не усомнимся, что увидит Бога внутренний человек, который только и может видеть любовь, с призывом к которой апостол говорит: Бог есть любовь (8 Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. 1Ин 4:8). Внутренний человек один способен видетьмир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа. Ибо ни один плотский глаз не видит любовь, мир со всеми и святость и сродственное (подобное) им. Ибо видит по плоти, что только и может. Однако и любовь, и мир, и святость открыты мысленному взору, и чем он чище, тем яснее образ их. И оттого, без сомнения, мы воспринимаем слова о том, что мы можем увидеть Господа — если дано будет нам увидеть, — также как и о качестве будущего тела задаемся напрасными вопросами, тогда как не сомневаемся, что восстанет тело нетленное и бессмертное, ибо слова об этом священных Писаний принимаем как самые ясные и прочные. Августин Иппонский, Послания 148.5. Cl. 0262, epist. 148.44.5.347.4.

Что выше сказал: не будем оставлять собрания своего (Евр 10:25), — это и теперь делает, приводя к любви. И убеждает быть в мире не только с друзьями, но и с врагами. Ибо, говорит, если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми (Рим 12:18). Если же будете иметь такое настроение, то при притеснениях не будете малодушествовать. Обрати внимание и на слово иметь, то есть старайтесь, привлекая к себе самим, крепко держать мир и с людьми, находящимися далеко.

То есть чистоту: если кто безбрачен — сохраняя девство; если же в браке, то — целомудрие: не потому, что брак есть святыня, но потому, что вследствие законного отношения сохраняет неповрежденной святыню от крещения.

Ибо ни блудники, ни прелюбодеи, ни изнеженные, ни наложницы мужчин (блудницы или сожительствующие с мужчинами вне брака, — Прим.Ред.) не наследуют Царствия Небесного (1Кор 6: 9-10). Как и Господь говорит в Евангелии: блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф 5:8).

БЕСЕДА 31 «Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа» (Евр 12:14). 1. Есть много отличительных принадлежностей христианства, но больше всех и лучше всех — любовь друг к другу и мир. Потому и говорит Христос: «…мир Мой даю вам»; и ещё: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 14:27; 13:35). Потому и Павел теперь говорит: «Старайтесь иметь мир со всеми и святость…", т.е. честность, — «без которой никто не увидит Господа». «Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией» (ст. 15). Как бы путешественникам, идущим по длинному пути в большом обществе, говорит: смотрите, чтобы кто-нибудь не отстал; я желаю не только того, чтобы вы сами достигли, но чтобы вы наблюдали и за другими, «…чтобы кто не лишился», — говорит, — «благодати Божией». Благодатию Божией он называет будущие блага, евангельскую веру, добродетельную жизнь: всё это от благодати Божией. Не говори же мне, что один только (человек) погибает; и за этого одного Христос умер, Христос умер за одного, а ты о нём не заботишься? «Наблюдайте», — говорит, т.е. тщательно наблюдая, осматриваясь, разведывая, как поступают со слабыми, и всячески исследуя и узнавая. «…Да не будет между вами корня, произращающего яд и полынь…". Это говорится во Второзаконии (Втор 29:18), а самое выражение в переносном смысле заимствовано из примера растений. «…Да не будет между вами корня», — говорит, — «произращающего яд и полынь…", подобно как и в другом месте он говорит: «…малая закваска квасит все тесто» (1Кop 5:6). Не потому только, говорит, я желаю этого, но и по причине происходящего отсюда вреда. Если будет такой корень, то не позволяй ему пускать ростков, но вырывай его, чтобы он не принёс свойственных ему плодов, чтобы не заразил и не осквернил других. «…Чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие». Справедливо он называет грех горьким; действительно, нет ничего столь горького, как грех. Это знают те, которые поели (худых) дел угрызаются совестью и испытывают великую горечь. (Грех), будучи чрезвычайно горьким, расстраивает самый рассудок. Свойство горького — быть вредным. И прекрасно он выразился: «…корня, произращающего яд и полынь…"; не сказал: горький, но: «…произращающего яд и полынь…". Горький корень может приносить плоды сладкие; но корень, источник и основание горечи, никогда не может приносить плода сладкого, в нём всё горько, нет ничего сладкого, всё невкусно, всё неприятно, всё исполнено ненависти и отвращения. «…Чтобы им», — говорит, — «не осквернились многие», т.е. чтобы того не было, отлучайте от себя людей развратных. «Чтобы не было [между вами] какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав, за одну снедь отказался от своего первородства» (ст. 16). Но разве Исав был блудодеем? Не то говорит он здесь, будто Исав был блудодеем, а противополагает это словам: «иметь мир со всеми и святость»; слово же нечестивец к нему относится. Итак, пусть никто не будет, подобно Исаву, сквернителем, т.е. чревоугодником, невоздержным, преданным миру, презирающим блага духовные. «…который бы, как Исав, за одну снедь отказался от своего первородства», т.е., который данную от Бога честь отдал по собственной беспечности и для малого удовольствия потерял величайшую честь и славу. Это относится собственно к ним (евреям) и свойственно людям низким, нечистым. Нечист не один только прелюбодей, но и чревоугодник, который есть раб чрева; он — раб и другого удовольствия, которое принуждает его предаваться любостяжанию, принуждает похищать чужое, совершать множество бесчестных дел; будучи рабом этой страсти, он часто и богохульствует. Тот почёл за ничто первородство и, заботясь о временном наслаждении, дошёл до того, что продал первородство своё. Таким образом первородство уже принадлежит нам, а не иудеям. Это вместе имеет отношение и к их страданиям: (апостол) как бы внушает, что первый сделался последним, а второй первым; этот — первым чрез воздержание, а тот — последним по беспечности. «Ибо вы знаете», — говорит, — «что после того он, желая наследовать благословение, был отвержен; не мог переменить мыслей [отца], хотя и просил о том со слезами» (ст. 17). 2. Что это значит? Неужели он отвергает покаяние? Нет. Но как же говорит: «не мог переменить мыслей [отца]»? Если он осуждал себя, если сильно плакал, то почему «не мог переменить мыслей [отца]»? Потому, что это не было следствием раскаяния. Как печаль Каина не была следствием раскаяния, — что и доказал он убийством, — так и здесь слова (Исава) не были следствием раскаяния, — что после он также доказал убийством: и он намерением своим умертвил Иакова. «…Приближаются», — говорил он, — «дни плача по отце моем, и я убью Иакова, брата моего» (Быт 27:41). Потому слёзы не могли сообщить ему покаяния. И не просто сказал (апостол): «…не мог переменить мыслей [отца]», — но: «хотя и просил о том со слезами». Почему? Потому, что не раскаялся надлежащим образом, — а это и есть покаяние, — не раскаялся, как следовало. Иначе к чему (апостол) говорил это? Почему он теперь увещевал сделавшихся беспечными, хромающими, колеблющимися и расслабленными? Ведь это — начало падения. Мне кажется, здесь он намекает на некоторых прелюбодеев, но пока не хочет прямо обличать их, а представляется незнающим о них, чтобы они исправились. Нужно было сначала представиться незнающим, а потом, если они будут упорствовать, употребить и обличение, чтобы они не сделались бесстыдными. Так и Моисей поступил с Замврием и Хазвиею (Чис 27:15). «…Не мог переменить мыслей [отца]». «…не мог», — говорит, — «переменить мыслей [отца]», или потому, что согрешил более, нежели сколько можно загладить покаянием, или потому, что не принёс достойного покаяния. Следовательно есть грехи, превышающие покаяние. Смысл слов его следующий: не будем допускать падения неисцельного; пока мы только хромаем, то легко исправиться; а когда расстроимся совершенно, тогда что будет с нами? он обращает ,это к тем, которые ещё не пали, удерживает их страхом и говорит, что падший не может получить утешения. А падшим, чтобы они не предались отчаянию, он внушает противное и говорит так: «Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос» (Гал 4:19); и ещё: «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати…" (Гал 5:4). Так он говорит падшим. Стоящий, слыша, что падшему невозможно получить прощение, делается более крепким и обнадёженным в стоянии; а если употребит ту же строгость в отношении к падшему, то он никогда не восстанет, потому что с какою надеждою он начнёт своё исправление? Не только плакал, говорит (апостол), но и «просил»; и таким образом он не отвергает покаяния словами: «…Не мог переменить мыслей [отца]», а только более укрепляет их, чтобы они не падали. Пусть же помнят это те, которые не верят геенне; пусть размышляют об этом те, которые думают грешить безнаказанно. Почему Исав не получил прощения? Потому, что не раскаялся, как должно. 3. Хочешь ли видеть истинное покаяние? Послушай о покаянии Петра после отречения. Евангелист, повествуя нам об нём, говорит: «И выйдя вон, плакал горько» (Мф 26:75). Потому и был прощён ему этот грех, что он раскаялся, как должно, хотя тогда ещё не было принесено жертвоприношение, ещё не была совершена жертва, ещё не был сокрушён грех, но господствовал и свирепствовал. А чтобы тебе знать, что отречение (Петра) было следствием не столько его беспечности, сколько оставления Богом, который научал его — знать меру человеческую и не противиться тому, что говорит Учитель, не считать себя выше других, а помнить, что без Бога ничего быть не может, что «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его» (Пс 126:1), — послушай, как Христос, желая укрепить его и научить смирению, говорил ему одному: « И сказал Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк 22:31, 32). Так как он, вероятно, много думал о себе, сознавая, что он любит Христа больше всех, то ему попущено было пасть, отречься от Учителя; потому он и плакал горько, и другие выражал чувствования, следующие за плачем. Чего в самом деле он не сделал? Он подвергал себя впоследствии бесчисленным опасностям, доказав во всём свое мужество и твердость душевную. Раскаялся и Иуда, но худо, потому что удавился; раскаялся, как я говорил, и Исав, а правильнее — он совершенно не раскаялся, потому что слёзы его были слезами не покаяния, а скорее злобы и гнева, как видно из последствий; раскаялся блаженный Давид, выражавшийся так: «…каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою» (Пс 6:7). Давно допущенный грех он оплакивал после стольких лет и после стольких поколений, как бы совершённый недавно. Кающемуся должно не гневаться, или раздражаться, но сокрушаться, как осуждённому, как не имеющему дерзновения, как обличённому, как ожидающему спасения от одной милости, как оказавшему себя непризнательным к благодетелю, неблагодарным, бесчестным и достойным бесчисленных мучений. Если он станет помышлять об этом, то не будет гневаться и раздражаться, но воздыхать, скорбеть, плакать и рыдать день и ночь. Кающемуся не должно никогда предавать забвению грехи свои, но молить Бога, чтобы он не вспоминал об них, а самому никогда об них не забывать: если мы будем об них помнить, то Бог забудет их. Будем же осуждать и наказывать сами себя: таким образом мы умилостивим Судью. Грех исповеданный становится меньше, а неисповеданный больше. Если ко греху присоединяется бесстыдство и неблагодарность, то он никогда не остановится; да и как такой человек может остерегаться, чтобы не впасть в те же грехи, которые прежде он совершил по неведению? Итак, увещеваю вас, не будем отпираться, не будем бесстыдничать, чтобы нам против воли не подвергнуться наказанию. Каин услышал от Бога: «…где Авель, брат твой?» и сказал: «…не знаю; разве я сторож брату моему?» (Быт 4:9)? Видишь, как это сделало грех тягчайшим? Не так поступил отец его, — а как? Услышав: «…где ты?" — он сказал: «…голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Быт 3:9−10). Великое благо — сознавать грехи и постоянно помнить об них; ничто так не исцеляет от греховных навыков, как постоянное памятование (о грехах); ничто так не делает человека медлительным к совершению зла. Знаю, что совесть уклоняется и не любит мучиться воспоминанием о грехах; но ты делай душе принуждение и налагай на неё узду; она свирепствует, как необузданный конь, и не хочет убедиться, что она согрешила. Но всё это — сатанинское дело. А мы будем убеждать её, что она согрешила, чтобы она покаялась и, покаявшись, избавилась от наказаний. Как, скажи мне, ты хочешь получить прощение во грехах, не исповедав их? Согрешивший, конечно, достоин милости и сострадания; но ты, ещё не убедившийся, что согрешил, как хочешь быть помилованным, будучи столь бесстыдным в согрешениях? Убедим же себя, что мы согрешили; не языком только будем говорит это, но и умом; не только будем называть себя грешниками, но и представлять грехи свои, исчисляя каждый порознь. Я не говорю тебе: выставляй себя на показ пред всеми, обличай себя при других; но советую следовать пророку, который говорит: «открой Господу путь твой» (Пс 36:5). Исповедуй грехи свои пред Богом, исповедуй пред Судиею, молясь, если не языком, то памятью, и таким образом ищи помилования. Если ты будешь постоянно содержать в памяти грехи свои, то никогда не будешь помнить зла ближнему, — не говорю: если ты будешь только сознавать, что ты грешник: это не столько может смирить душу, сколько самые грехи, исчисляемые порознь. Постоянно имея их в памяти, ты не станешь ни помнить зла, ни гневаться, ни злословить, ни надмеваться, ни впадать снова в те же грехи, и сделаешься более крепким к совершению добрых дел. 4. Видишь, сколько благ происходить от памятования о грехах? Потому начертаем их в умах наших. Знаю, что душа отклоняет от себя столь неприятное памятование; но будем принуждать, будем заставлять её. Лучше ей теперь пострадать от памятования о грехах, нежели в то время от наказания за них. Ныне, если ты будешь помнить об них, постоянно исповедывать их пред Богом и молиться об их (прощении), то скорее истребишь их. Если же забудешь их ныне, то поневоле вспомнишь о них, тогда, когда они будут обнаружены пред целою вселенною и объявлены пред всеми — и друзьями, и врагами, и ангелами. Ведь не Давиду одному сказал (Господь): «…ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем» (2Цар 12:12), но и всем нам. Ты боялся, скажет Он, людей и стыдился их более, нежели Бога; ты не думал о всевидящем Боге, а стыдился людей, потому что «Страх его — только глаза человеческие» (Сир 24:26); за всё это ты отдашь отчет, — Я обличу тебя, обнаружив пред глазами всех грехи твои. А что это справедливо, — что в тот день обнаружатся грехи всех нас, если мы ныне не истребим их частым о них памятованием, — послушай, как обнаруживается жестокосердие и бесчеловечность тех, которые здесь не были милостивыми: «…ибо алкал Я», — говорит, — «и вы не дали Мне есть» (Мф 25:42). Когда говорится это? в уединенном ли и тайном месте? Нет, — но когда? Когда «…приидет Сын Человеческий во славе Своей», и соберёт «…все народы…", когда «…отделит…" одних от других, поставив их «…по правую..." и «…по левую…", — тогда и скажет в слух всех: «…ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть». Вспомни ещё, как пять дев услышат пред всеми: «…истинно говорю вам: не знаю вас» (Мф 25:12). Пять и пять здесь означают не числом только пять, но всех злых, жестоких и бесчеловечных дев, равно и тех, которые не таковы. Также и зарывши (в землю) один талант услышал при всех — и при тех, которые принесли пять, и при тех, которые принесли два таланта: «…лукавый раб и ленивый» (Мф 25:26). И не словами только, но и делами он тогда обличить их, как и евангелист говорит: «…воззрят на Того, Которого пронзили» (Ин 19:37). Общее будет воскресение всех — и грешных, и праведных; всех вместе будет судить Судия. Представь же тех, которые в скорби и печали будут ввергаемы в огнь, тогда как другие будут увенчаны. «…Приидите», — скажет Он, — «благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира "; а другим: «…идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф 25:34, 41), Будем не только слушать эти слова, но и начертывать их пред глазами нашими. Представим, что он сам теперь явился пред нами и говорит это, и что мы ввергаемся в тот огонь. Что мы почувствуем в душе? Чем утешим себя? А что — тогда, когда мы будем разделены на две стороны? Что — тогда, когда будем обвиняемы в похищении чужого? Какое представим оправдание, какое благовидное извинение? Никакого; но неизбежно повлекут нас, связанных и с поникшими головами, в отверстия горящих печей, в огненную реку, во тьму, на безконечные мучения, и не будем иметь никого, кто бы избавил нас. Ведь невозможно отсюда перейти туда: «…между нами и вами», скажут (праведные), «утверждена великая пропасть» (Лк 16:26); и даже, если бы они желали, и тогда невозможно перейти и подать руку помощи, но неизбежно будем мы гореть вечно, и никто не поможет нам, хотя бы то был отец, или мать, или кто-нибудь другой, даже имеющий великое дерзновение пред Богом. «Человек», — сказано, — «никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него» (Пс 48:8)? Итак, если нельзя возлагать надежду спасения на другого, а только на человеколюбие Божие и затем на самого себя, то, увещеваю вас, будем делать всё, чтобы жизнь наша была чиста и поведение безукоризненно, чтобы нам с самого начала не допускать никакого осквернения; а если допустим, то не будем предаваться усыплению после осквернения, но постоянно очищать нечистоту покаянием, слезами, молитвами, милостынею. А что, скажешь, если я не в состоянии творить милостыню? Но ты имеешь чашу холодной воды, как бы ты ни был беден; ты имеешь две лепты, в какой бы бедности ты ни находился; ты имеешь ноги, чтобы посетить больных, или сходить в темницу; ты имеешь кровлю, чтобы принять странников. Нет, подлинно нет никакого оправдания не творящему милостыни. Об этом часто мы говорим вам, чтобы хотя несколько иметь успеха от частого повторения; говорим, заботясь не столько о благодетельствуемых, сколько о вас самих. Им вы даёте (блага) здешние, а сами получите за то (блага) небесные, которых да сподобимся все мы, благодатно и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Подобно тому, как некто, проходя длинный путь в сопровождении множества людей, говорит: смотрите, чтобы кто-нибудь не отстал. Ибо я стараюсь не о том, только, чтобы не сблизились, но чтобы вы и за другими наблюдали, то есть навещали, узнавали, разведывали, что касается немощных: если бы и один оказался последним, то чтобы и им не пренебрегали. Веру же и доброе поведение и будущие блага называет благодатью Божией, ибо все это от благодати.

Это находится во Второзаконии (Втор 29:18). Метафору же он взял от растений. Что говорит в другом месте: малая закваска заквашивает все тесто (Гал 5:9), то говорит и здесь, чтобы кто-нибудь лукавый не был допущен на погибель большинства: отсеки корень горечи, то есть греха, чтобы не дал ростков, то есть чтобы других не сделал такими же. А что грех горек, что нет ничего более горького, — это знали те, кто после совершения его угрызается совестью. Заметь, не сказал: горький корень, но: корень горечи; ибо горький корень может приносить сладкие плоды, но корень горечи, то есть источник и причина (этой самой горечи, — Прим.Ред.) не может принести когда-либо сладкий плод.

Ибо, видя нечестивых, легкомысленные вступают в соревнование с ними и таким образом оскверняют души. Итак, пусть будут вырублены такие корни.

Не говорит того, что Исав был блудником, но здесь остановись: чтобы не было между вами какого блудника. Ибо хотя намекает, что у них некоторые были гадкими, однако не желает обличать их, но притворно обнаруживает незнание, чтобы исправились. Потом снова сказал: или нечестивца, как Исав, то есть ненасытного, мирского, оскверняющего и попирающего духовное; ибо он отдал, и притом за одну снедь, данное ему от Бога преимущество первородства (Быт гл.25). Это и есть нечестие, именно пренебрежение к божественному. Здесь показывает им, какое зло — нерадивость, потому что старший, впав в малодушие и не устояв против желания поесть, сделался младшим.

Отвержен был словами отца своего: вот, я поставил его господином; что же я сделаю для тебя, сын мой? (Быт 27:37). Некоторые же объясняют: был отвержен Богом. Итак, во-первых, отвержен был Богом. Ибо Бог был причиной того, что обманутый Исаак благословил Иакова. Что же касается отвержения, последовавшего за этим, когда он просил благословения, — то, нужно думать, оно было со стороны отца, или в одно время и от обоих; ибо ясно, что и отец отвергнул его по воле Божией.

Итак, не отрицает ли Павел здесь покаяния? Ни в каком случае. Таким образом, в каком смысле говорит, что «покаяния места не обрете, аще и со слезами поискал его»? Во-первых, выражение «его» (αύτ"ν) понимай не так, что здесь нужно разуметь «покаяние», но благословение (εύλογίαν); «покаяния бо места не обрете», — это в скобках. Ибо разве дело покаяния — говорить: приближаются дни плача по отце моем; и я убью Иакова, брата моего (Быт 27:41)? Таким образом, потому «не обрете покаяния», что искал его не так, как должно было. Ибо если он и плакал, однако не слезами покаяния, но — зависти и вражды, так как он не выносил и не любил превосходства над ним, как и «печаль» Каина не была плодом покаяния, но — зависти, и он оказался убийцей. Таким образом, это имеет или такой смысл, как я сказал; или: что Павел весьма мудро устрашает еще не павших, выражая такую мысль, что при великих грехах нет места покаянию; делает это он с целью страхом предохранить их от падения. Когда же он увидел, что некоторые пали, то снова увещевает их — не отчаиваться, как и в Послании к Галатам: дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос (Гал 4:19). Итак, Павел не отрицает здесь покаяния, но ограждает верующих от падения.

БЕСЕДА 32 «Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово, ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою); и столь ужасно было это видение, [что и] Моисей сказал: "я в страхе и трепете". Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева» (Евр 12:18−24) 1. Во храме (иудеев) было дивное святое святых, было у них и страшное — происходившее на горе Синае: огонь, облако, мрак, буря, потому что на Синае, сказано, Бог открывался в огне, буре и мраке (Втор 5:22). Ничего такого не было при учреждении нового завета; но он дан был Христом в простой Его беседе. Смотри, как (апостол) ещё делает сравнение между ними, справедливо поставляя все это после. Представив им множество доказательств и уже объяснив различие между двумя заветами, он наконец, после сказанного выше, легко приступает и к этому. Что же говорит он? «Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово, ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою)». Это было страшно, говорит, так страшно, что и слушать было невозможно, и даже зверь не смел приближаться. Но это ещё не таково, каково последующее. Что Синай в сравнении с небом? Что осязаемый огонь в сравненении с неосязаемым Богом? «…Бог наш есть огнь поядающий» (Евр 12:29). А что действительно происходившее тогда на горе было страшно, видно из тех слов, которые сказали (евреи): «И сказали Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть» (Исх 20:19). «Ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою); и столь ужасно было это видение, [что и] Моисей сказал: "я в страхе и трепете"». Удивительно ли, что народ, как говорится (в Писании), чувствовал такой страх, если и сам (Моисей), входивший в мрак, где находился Бог, говорил: «"я в страхе и трепете". Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева». Видишь, сколькими (доводами) он доказал превосходство нового завета пред ветхим? Вместо земного Иерусалима — небесный: «…вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму…"; вместо Моисея — Иисус: «…и к Ходатаю нового завета Иисусу…"; вместо народа — все ангелы: «…и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев…". Кого же он разумеет под именем первородных: «и церкви первенцев»? Все сонмы верных; их же он называет и духами «праведников, достигших совершенства». Итак не скорбите, говорит; вы будете с ними. Что значит: «…Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева»? Разве кровь Авеля говорила? Да; а каким образом, о том послушай Павла, который говорит: «Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его; ею он и по смерти говорит еще» (Евр 11:4). То же и сам Бог выражает, когда говорит: «…голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли» (Быт 4:10). Таким образом или это здесь можно разуметь, или то, что (кровь Авелева) ещё и ныне прославляется, впрочем не так, как (кровь) Христова, потому что эта очистила всех и издаёт глас тем славнейший и важнейший, чем больше свидетельствуют о ней сами дела. «Смотрите, не отвратитесь и вы от говорящего. Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли [наказания], то тем более [не] [избежим] мы, если отвратимся от [Глаголющего] с небес, Которого глас тогда поколебал землю, и Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо. Слова: "еще раз" означают изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое. Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом, потому что Бог наш есть огнь поядающий» (ст. 25−29). То страшно, а это гораздо более чудно и славно, потому что здесь — нет ни мрака, ни облака, ни бури, как там. А для чего тогда Бог являлся в огне? Этим, кажется мне, означается неясность ветхого завета, туманность и прикровенность закона; а с другой стороны выражается, что Законодатель должен быть страшен и грозен для преступников. 2. Для чего трубные звуки? Это правильно, — потому что здесь как бы царь присутствовал. Так будет и при втором пришествии: «…ибо вострубит», — говорит (апостол), и все мы восстанем (1Кор 15:52). Воскресение всех будет совершено силою Божией. А глас трубный означает не что иное, как то, что всем должно воскреснуть. Тогда (на Синае) всё было чувственное — и видения, и звуки; а последующее всё — духовное и невидимое. Огонь означает то, что Бог есть «огнь», — говорит (апостол), — «огнь поядающий» есть (Евр 12:29). Облако, мрак и дым выражают опять ничто страшное. Так и Исаия говорит: «…и дом наполнился курениями» (Ис 6:4). А для чего буря? Род человеческий был беспечен; потому нужно было пробудить его; и, конечно, не было такого беспечного человека, который, не возвёл бы мыслей своих горе, когда это происходило и когда совершалось законоположение. «Моисей говорил, и Бог отвечал ему голосом» (Исх 19:19), потому что нужно было, чтобы слышен был голос Божий. Так как (Бог) хотел чрез Моисея преподать закон, то и делает его достойным веры. (Евреи) не видели Моисея по причине облака, и не слышали его по причин его косноязычия. Что же? Сам Бог отвечал ему «голосом», как бы говоря к народу и делая для него внятными законоположения. Но обратимся к вышесказанному. «Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово…". Следовательно, они сами были причиною того, что Бог явился им чувственным образом. Что говорили они? «…говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог…" (Исх 20:19). Некоторые, делая сравнение, унижают всё тогдашнее, чтобы более возвысить настоящее; но я считаю и то дивным, — ведь и там были дела Божьи и явления Его силы, — но вместе доказываю, что наше гораздо превосходнее и удивительнее. Оно вдвойне велико: как славное и важнейшее, и вместе с тем как более доступное и кроткое. Так и в послании к Коринфянам (апостол) говорит: «Мы же все открытым лицем, как в зеркале, …на славу Господню…" — взираем, — »…а не так, как Моисей, [который] полагал покрывало на лице свое…" (2Кор 3:13, 18). Те, говорит, не удостоились того, чего мы. Чего же они удостоились? Они видели мрак и облако, слышали голос. Но и ты слышал голос Божий, только не чрез облако, а чрез плоть (Христову), и притом не смутился и не устрашился, но стоял и беседовал с Ходатаем. Мраком (Писание) означает также невидимость: «и мрак», — говорит — (Псалмопевец), — «под ногами Его» (Пс 17:10). Тогда и Моисей устрашился, а ныне — никто; тогда народ стоял внизу, а мы не внизу, но выше неба, близ самого Бога, как сыны Его, а не так, как Моисей; там была пустыня, а здесь город, и тьмы ангелов. «…К торжествующему собору…", — здесь апостол выражает радость и веселие в противоположность облаку, мраку и буре. «…И церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу». Те не подходили, а стояли вдали, равно как и Моисей; а вы приступили. Здесь (апостол) внушает им также и страх: «и к Судии», — говорит, — «всех Богу»; следовательно, он будет судить не только иудеев, или верных, но всю вселенную. «…И к духам праведников, достигших совершенства» — называет так души благочестивых. «…И к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления», т.е. очищения, «говорящей лучше, нежели Авелева ». Если же кровь говорит, то тем более находится в живых сам Закланный. А что говорит она — послушай: «…Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим 8:26). Каким образом говорит? Входя в чистую душу, возвышая её и побуждая говорить. «Смотрите, не отвратитесь и вы от говорящего», т.е., не ослушайтесь. " Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли [наказания]…". Кого он здесь разумеет? Мне кажется, Моисея. Смысл же слов его следующий: если те не избегли (наказания), не послушавшись заповедавшего на земле, то как можем мы не слушаться заповедующего с неба? Здесь он выражает не то, будто там был иной (законодатель), — вовсе нет, — не указывает он одного там, а другого здесь, но говорит: что страшен изрекающий с неба. Хотя и там и здесь один и тот же, но особенно страшен изрекающий здесь. Апостол говорит о различии не лиц, а даров. Откуда это видно? из дальнейших слов его: «Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли [наказания], то тем более [не] [избежим] мы, если отвратимся от [Глаголющего] с небес». Что же? Иной ли здесь, и иной там? Как же он говорит: «…Которого глас тогда поколебал землю»? А землю поколебал голос давшего тогда закон. «…И Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо». Таким образом всё будет изменено и устроится к лучшему свыше; это выражается здесь приведенными словами. Что же ты скорбишь, страдая в мире временном, бедствуя в мире скоропреходящем? Если бы в будущей судьбе мiра была ненадежность, то ожидающему конца следовало бы скорбеть. «Слова: "еще раз"», — говорит, — «означают изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое». А что непоколебимо? Будущее. 3. Будем же делать всё, чтобы получить эти блага, чтобы наслаждаться этими благами. Так, прошу и умоляю вас, будем стараться об этом. Никто не строит в городе, который готов разрушиться. Скажи мне, прошу тебя: если бы кто-нибудь сказал, что такой-то город чрез год разрушится, а такой-то никогда, — неужели ты стал бы строить в том, который должен разрушиться? Потому я и говорю теперь: не будем созидать в этом мире; он скоро разрушится и всё погибнет. Но что я говорю: он скоро разрушится? Прежде его разрушения мы сами погибнем, пострадаем и выйдем из самих себя. Для чего мы строим на песке? Будем строить на камне (Мф 7:25), и тогда, что бы ни случилось, здание наше останется несокрушимым, ничто не будет в состоянии разрушить его. И это несомненно, потому что то место недоступно ни для каких нападений, тогда как здешнее доступно; здесь и землетрясения, и пожары, и нашествия врагов лишают нас (зданий наших) ещё при жизни, а часто вместе с ними губят и нас самих. Если же (здание) уцелеет, то или болезнь поражает нас скорее его, а если не совсем поражает, то не позволяет пользоваться им спокойно: в самом деле, какое удовольствие там, где болезни, клеветы, зависть, козни? Или, если ничего такого не случается, то часто мы не имеем детей, и потому сетуем и скорбим, не зная, кому передать свои домы и всё прочее, и досадуя, что трудимся для других; а часто наше имущество переходит в наследство к врагам, не только после нашей смерти, но ещё при жизни. Что может быть прискорбнее, как трудиться для врагов, и для того, чтобы они наслаждались, умножать грехи свои? Примеров этого мы видим в городах множество; умалчиваю об них, чтобы не опечалить лишившихся; я мог бы назвать поименно некоторых из них, рассказать много примеров и указать вам на многие домы, которых владетелями сделались враги трудившихся над ними; и не только домы, но и рабы, и все наследство часто переходило к врагам. Таковы блага человеческие! На небесах же ненужно опасаться ничего подобного; там не займет места умершего другой — враг его, и не завладеет наследством; там нет ни смерти, ни вражды, а только — обители святых, и у этих святых ликование, радость, веселие: «глас радости и спасения», — говорит (Псалмопевец), «в жилищах праведников»(Пс 117:15). (Эти обители) вечны, не имеют конца; они не падают от времени, не переменяют владельцев своих, но стоять и цветут постоянно; и это несомненно, потому что там нет ничего тленного и скоропреходящего, но все бессмертно и нетленно. Будем же употреблять свое имущество на построение этого здания; нам не нужны будут ни архитекторы, ни рабочие; эти домы строятся руками бедных, хромыми, слепыми, убогими; они созидают эти обители. И не удивляйся этому, когда они приобретают нам даже царство и доставляют нам дерзновение пред Богом. 4. Милостыня есть превосходная художница и покровительница упражняющихся в ней; она любезна Богу и находится близ Него, легко испрашивая милость тем, кому хочет, только бы мы не оскорбляли её; а она оскорбляется тогда, когда мы делаем её из похищенного имущества; если же она чиста, то доставляет великое дерзновение воссылающим её (к Богу). Сила её такова, что она умоляет даже за падших и согрешивших. Она разрешает (адские) узы, разгоняет мрак, погашает пламень, умерщвляет червя, избавляет от скрежета зубов. Для неё беспрепятственно отверзаются врата небесные. Как у входящей царицы никто из стражей, приставленных к дверям, не смеет спрашивать, кто она и откуда, но все тотчас принимают её, так точно бывает и с милостынею: она поистине есть царица, делающая людей подобными Богу. «Итак, будьте милосерды», — сказал (Господь), — «как и Отец ваш милосерд» (Лк 6:36). Она легка и быстролетна, имеет золотые крылья и полёт, услаждающий ангелов. У неё, говорит (Псалмопевец), — «крылья голубки, серебристые и с междуплечиями ее блестящими, как золото» (Пс 67:14). Она летает, как голубь, золотой и живой, одарённый нежным взглядом и кротким глазом. Нет ничего прекраснее этого глаза. Красив павлин, но в сравнении с этим голубем он — ворона: так прекрасна и удивительна эта птица! Она постоянно смотрит вверх и окружается великою славою Божией; она есть дева с золотыми крыльями, разукрашенная и имеющая лицо белое и кроткое; она легка и быстролётна и предстоит престолу Царскому. Когда мы подвергаемся суду, она внезапно прилетает, является и избавляет нас от наказания, осеняя своими крыльями. Богу она угодна более жертвы, о ней он часто беседует: так она любезна Ему! «Сироту и вдову» и убогого, — говорит (Псалмопевец), — «Господь… поддерживает» (Пс 145:9). Её именем сам Бог любит называться: «Щедр и милостив Господь», — говорит Давид, — «долготерпелив и многомилостив" и истинен (Пс 144:8; Чис 14:18); и ещё: «до небес велика милость Твоя» (Пс 56:11; 102:11). Она спасла род человеческий, — потому что если бы Бог не помиловал нас, то все погибло бы; она примирила нас, бывших врагами; она доставила нам бесчисленные блага; она побудила Сына Божия сделаться рабом и истощить себя. Будем же, возлюбленные, ревновать о той, которою мы спасены; будем любить её, предпочитать её богатству, и без богатства соблюдать душу свою милосердою. Ничто столько не отличает христианина, как милостыня; ничему столько не удивляются неверные и все, как делам милосердия. И мы часто нуждаемся в этом милосердии, и каждый день взываем к Богу: «Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей…" (Пс 50:3). Наперёд мы сами начинаем (дела милосердия), или, лучше сказать, не мы начинаем прежде, но сам Бог уже явил милость свою к нам. Будем же, возлюбленные, хотя позади следовать за Ним. Если люди милуют милостивого, хотя бы он сделал множество грехов, то тем более — Бог. Послушай пророка, который говорит: " А я, как зеленеющая маслина, в доме Божием…" (Пс 51:10). Будем подобны маслине; оградимся со всех сторон заповедями, потому что недостаточно быть только маслиною, но (надобно быть) и плодовитою. Есть люди, которые подают милостыню мало, или во весь год однажды, или один раз в каждую неделю, или только при случае; они — маслины, но не плодовитые, и даже сухие; как подающие милостыню, они — маслины, а как подающие не щедро, они — маслины неплодовитые. Будем же плодовитыми. Я часто говорил и теперь повторяю: важность милостыни измеряется не количеством подаваемого, но расположением подающего. Вы знаете (евангельское сказание) о вдовице; хорошо — всегда приводить на память этот пример, чтобы и бедный не отчаивался, представляя её, положившую две лепты. При построении скинии некоторые принесли волну (Исх 35:26); но и они не были отвергнуты. Если бы имевшие золото принесли волну, то были бы прокляты; но так как у принесших её только это и было, то они не отвергнуты. Так и Каин был осуждён не за то, что принёс в жертву малоценное, но за то, что принёс самое малоценное из всего, что имел: «Проклят лживый», — говорит (пророк), — «у которого в стаде есть неиспорченный самец…, а приносит в жертву Господу поврежденное» (Мал 1:14). Не просто так сказал, но: если имеет и бережёт. Следовательно, кто не имеет, тот не подлежит осуждению, или лучше, тот даже достоин награды. Что маловажнее двух лепт и ничтожнее волны? Что малоценнее меры муки? Но (Бог) благоволил принять и это наравне с тельцами и золотом. «Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет» (2Кор 8:12); и ещё: «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся», — говорит (Премудрый), — «когда рука твоя в силе сделать его» (Притч 3:27). Потому, увещеваю вас, будем охотно раздавать имущество своё бедным; хотя бы оно было и мало, мы получим награду равную с подающими много, и даже большую, нежели раздающие тысячи талантов. Если мы будем делать это, то получим неизреченные сокровища от Бога, т.е., если будем не только слушать, но и делать, не только одобрять, но и показывать на деле. Да сподобимся их все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Ибо слышали, что говорит Бог, для того, чтобы законоположение было достойным веры и чтобы не подумали, что это — слова Моисея. Вообще же голос Божий страшен, а Моисея — слаб. Поэтому они отказались слушать Бога, говоря Моисею: говори ты с нами, чтобы не говорил с нами Бог (Исх 20:19).

То есть не могли они выносить ушами, как страшное, то, что говорил Бог. Итак, они стали причиной явления Бога во плоти, чтобы сделаться доступным для них.

Показывает превосходство Нового Завета и в этом. Ибо Ветхий Завет, не имея ничего столь великого, как Новый, был чем-то ужасным, так что по нему нельзя было и зверю прикасаться к горе (Исх 19:12), то есть какому-нибудь из тех животных, какие имелись у народа. Новый же Завет, обладая всем совершенством, не содержит в себе страшного, напротив, все — милостивое.

Те не приблизились, но стояли вдали: вы же приступили. Не видишь ли превосходство?

Вместо Синая мы имеем мысленную гору Сион и мысленный город Иерусалим, то есть самое небо, а не пустыню, как те.

Первородными называет верующих, посвященных Богу, освященных, имена которых в книге жизни, как и Господь говорил ученикам Своим: имена ваши написаны на небесах (Лк 10:20). А так как Бог — Отец всех, то все люди — сыновья Его: первородные же из них — уверовавшие и достойные усыновления по преимуществу. Или сыновьями называются и все вообще верующие; первородными же называются те, которые угодили Богу и которые за слово и за жизнь удостоились быть посланниками Божиими.

Здесь и устрашает их. Ибо Он — Судия всех, не иудеев только, но и всех верующих. Итак, бойтесь этого. Показывает вместе с этим и то преимущество их пред ветхозаветными, что те не вынесли и одних слов и не решились приблизиться даже к горе, — вы же приступили и к Самому Судии, то есть Христу. Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну (Ин 5:22).

То есть душам, оказавшимся славными и совершенными пред Богом, очевидно, в силу веры, как он ясно показал: и вы будете с ними соединены, если будете подражать им.

Не к рабу Моисею, но к Господу нашему Иисусу.

То есть очищения. Ибо Кровь Христа, окропившая нас, очистила и освятила нас.

Разве кровь Авелева говорила? Да. Ибо сказано: голос крови брата твоего вопиет ко Мне (Быт 4:10). Или что и выше сказано, то и ныне говорит, известное и воспеваемое всеми. Но Кровь Христа издает более светлый и более ясный голос, вопия самым делом, что она всех освятила. Но и иначе говорит: там, где нет чистой мысли, — пробуждает и побуждает высказываться. Ибо Сам Дух ходатайствует воздыханиями неизреченными (Рим 8:26). А святой Кирилл Иерусалимский так еще понял, что кровь Авеля вопияла против убийства, а Кровь Христа ходатайствует за нас пред Отцом Его.

Не отвратитесь через неверие обетованиям Его и отчаяние. Кто же говорящий, как не Христос? Ибо если Кровь Его говорит, то тем более Он Сам.

Чего не избежали? Наказания, погибели. Глаголавшим же на земле называет Моисея, или и Бога, сошедшего с неба, однако говорившего на земле через Моисея. Ибо на горе Синае Он глаголал, то есть беседовал, рассуждал и все установил.

То есть Христа, пророчествующего с небес, то есть после вознесения Своего, даровавшего нам закон через Духа. Не то сказал, будто один закон был тогда, а ныне другой, но образ законоположения имеет различие. Ибо тогда, говоря на земле, дал закон; теперь же, как сказано, по вознесении. Посему он был бы еще более страшным. Но не иной был тогда, и не иной ныне. Слушай далее его самого.

Не видишь ли, что и тогда говоривший был Тот Самый, Кто и ныне пророчествует нам с неба. Ибо Его голос тогда, во время законодательства, землю колебал.

О двух землетрясениях мы узнаем из Писания: первое было при даровании закона на Синае, как Давид говорит: земля убоялась (Пс 75:9); второе же — при явлении во плоти Христа. Ибо сказано: встревожился весь Иерусалим (Мф 2:3) и: потрясутся идолы египетские (Ис 19:1). Ибо они были потрясены, то есть они были лишены такого состояния, чтобы обманывать питающих их, и сила их была низвергнута. Следовательно, выражение еще раз указывает на третье потрясение, которое случится после второго пришествия, или на обновление при скончании мира, когда все изменится, переходя из тления в нетление. Об этом сказано у пророка Аггея (Агг 2:7).

То есть изменение тленной твари, которая по природе своей способна колебаться; так как она сотворена, то есть получила начало бытия, то, несомненно, имеет и конец. Ибо все сотворенное получило начало, а потому, по самой природе своей, имеет и конец. И ангелы по природе не бесконечны; бессмертие же получили по божественной благодати.

То есть будущие блага. Ибо когда изменится все тленное, тогда все, назначенное праведникам, будет нетленным и неколебимым, не подлежащим никакому колебанию или изменению.

Так как, говорит, мы удостоимся благ, непреложных и непоколебимых, то и получим такое царство, здесь уже принимая залог его — духовные блага, будем хранить благодать, то есть не будем скорбеть и падать духом, но возблагодарим и Даровавшего уже таковые и имеющего еще даровать.

Которою (т.е. благодатью и будем служить, — Прим.Ред.) — благодарением. Ибо если мы благодарны, тогда и служим благоугодно, как бы зная, какой у нас Владыка. Ибо если мы не благодарим и за освобождение от бедствий и за притеснение, то и не служим благоугодно. Какой-нибудь раб, ропща на господина своего (ибо ропщет тот, кто не как должно служит ему), разве благоугодно служит? Потому он и сам в другом месте говорит: не ропщите (1Кор 10:10); и еще: все делайте без ропота (Флп 2:14). За ропот же израильтяне умерли в пустыне.

То есть не будем говорить ничего безрассудного, ничего бесстыдного, но пусть и внешность выражает уважение к людям и страх пред Богом.

БЕСЕДА 33 «Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом, потому что Бог наш есть огнь поядающий » (Евр 12:28−29). 1. Как в другом месте (апостол) говорит: «…видимое временно, а невидимое вечно» (2Кор 4:18), и отсюда заимствует утешение в бедствиях, которым мы подвергаемся в настоящей жизни, так точно он поступает и здесь, и говорит: «…будем хранить благодать…", т.е. будем благодарить Бога, будем твердыми. Мы должны не только не роптать в настоящих бедствиях, но и воздавать Богу величайшую благодарность за них ради благ будущих. «… Которою будем служить благоугодно Богу…", т.е., тогда мы и служим благоугодно Богу, когда за всё благодарим Его. «Все делайте», — говорит, — «без ропота и сомнения» (Флп 2:14). Какие бы дела ни совершал человек ропщущий, он унижается и теряет награду, подобно израильтянам, — а вы знаете, какому подверглись они наказанию за ропот. Потому не ропщите, говорит (апостол). Невозможно служить благоугодно (Богу), не воздавая Ему благодарности за всё — и за искушения, и за утешения. «…С благоговением и страхом…", т.е., не будем говорить ничего дерзкого, ничего бесстыдного, но станем благоустроять себя так, чтобы заслужить уважение; это и значат слова: «…с благоговением и страхом…"

Ибо Соломон говорит не собственным сыновьям, но всем могущим слышать, разумеется, и вам: поэтому прибавляет: как.

Итак, искушения посылаются Богом; если же Богом, то, без сомнения, для нашей пользы. Ибо или Самому Ему угодно прежде подвергнуть нас искушениям, чтобы тем избавить от грехов, или допускает их для испытания и для больших наград.

Из числа любимых Богом нельзя найти никого, кто бы был без скорбей. Но вот не подвергаются ли бичеванию разбойники и воры? Итак, не они ли сыны? Нет. Ибо не сказал, что всякий бичуемый — сын, но: всякий сын подвергается бичеванию. Итак, разбойников бичуют не как сыновей, но их наказывают, как злодеев. Сказав же здесь наперед, что наказывает (παιδεύει), потом прибавил: бьет (μασηγοϊ) для того, чтобы бичевание сына ты понимал не в смысле мщения за зло, но в смысле научения. Которого принимает, то есть которого допускает к Себе, принимает чаще сравнительно с другими, которого приближает в качестве близкого друга.

Здесь как бы к скороходам говорит, как и выше сказал: с терпением будем проходить. Итак, говорит: «стези правы сотворите» (в русском переводе — ходите прямо ногами вашими). «Стезя» же — или след бегущей колесницы, отпечатлевающийся на земле (колея, — Прим.Ред.), или место, находящееся под ногами бегущих. Итак, говорит, да будут стези ваши, или пути ваши легкими и ровными, то есть да не будет ничего грубого и скорбного и неровного в душах ваших, но прямо, без печали и легко ходите, дабы хромая, то есть по природе будучи настроены слишком малодушно, как иудеи, ибо таков этот народ, или хромая относительно веры в будущее, не были принуждены блуждать, и через то не были бы совращаемы с пути ноги ваши, то есть не сделались бы вы совершенно лукавыми. Ибо тот, кем овладевает естественное или в начале случайно приключившееся малодушие, не укрепляя себя, но все более и более поддаваясь ему, совершенно незаметно доходит до крайней степени отчаяния, так что отсюда трудно становится удержать его. Но постарайтесь, чтобы скорее исцелилась хромота ваша, то есть если вы и доселе имеете какое-либо неверие, то скорее исправьтесь. Ибо разве место неверию в терпеливом? Смотри же, как явно вводит мысль о покаянии, и заметь, что это ради новациан.

Показывает, что если не терпят и в то же время не верят в обетования, то они гораздо более виновны, чем ветхозаветные. И смотри, как делает сравнение. Показав превосходство Нового Завета пред Ветхим во многих отношениях, как это уже известно, выставляет теперь и ветхозаветные великие и чудесные события, бывшие на горе Синай (Втор 5:22), и показывает, что они ничтожны и не могут сравниться с событиями Нового Завета. Ибо там, говорит, много образов для устрашения младенчествующего того народа. Присоединяет также и огонь, чтобы открыть карательную силу Законодателя и чтобы Он тотчас же явился страшным. Облако и мрак указывали на значение Ветхого Завета, как тени. Ибо если тот завет был образом, то ясно, что пока не пришла истина, образы были неясными, почему и не знали, что они обозначают. через них же открывалось невидимое Божие. Ибо, говорит, облако — подножие ног Его. Буря же побудила беспечных евреев к вниманию. Трубы же означали как бы присутствие царя. Ибо это будет и во второе пришествие Христово.

Если же великий Моисей, вошедший в облако, так чувствовал себя, то как народ?

Вместо народа, у нас тьмы ангелов, вместо страха — радость, что и обозначено словом торжествующему. Ибо где торжество, там радость. Итак, это торжество происходит среди ангелов.

Показав, с одной стороны, что ветхозаветные события внушают страх, а с другой — что в Новом Завете нет ничего такого, — он, чтобы они не относились презрительно к кротости, говорит: с благоговением и страхом возблагодарим Бога. Ибо душа, поддаваясь отчаянию во время бедствий, теряет стыд. Или: служение наше должно совершаться с благоговением и страхом. Ибо Бог наш есть огонь, а потому нам должно иметь страх, чтобы Он не погубил нас, как нерадивых и равнодушных. Ибо говорит: да будут сыны Израиля благоговейны. Это же доставляет им и утешение, а именно то, что мы имеем такого Бога, Который может истребить врагов наших.

БЕСЕДА 29 «Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха, и забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец» (Евр 12:4−7)? 1. Есть два рода утешения, которые, по-видимому, противоположны между собою, но взаимно много подкрепляют друг друга; оба (апостол) и приводит здесь. Именно: один состоит в том, когда мы говорим, что некоторые люди много пострадали: душа делается спокойною, если находит многих соучастников своих страданий. Это (апостол) представил выше, когда сказал: «Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий…» (Евр 10:32). Другой состоит в том, когда мы говорим: ты немного пострадал: такими словами мы ободряемся, возбуждаемся и делаемся более готовыми — терпеть всё. Первое успокаивает изнуренную душу и доставляет ей отдых; а второе возбуждает её от лености и беспечности и отклоняет от гордости. Так, чтобы от приведённого свидетельства не родилась у них гордость, смотри, что (Павел) делает: « Вы еще не до крови», — говорит, — «сражались, подвизаясь против греха, и забыли утешение…". Он не вдруг высказал последующие слова, но наперёд представил им всех, подвизавшихся «до крови», затем заметил, что страдания Христовы составляют славу, и потом уже удобно перешёл (к последующему). Так он и в послании к Коринфянам говорит: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое…", т.е. малое (1Кор 10:13), потому что таким именно образом душа может пробудиться и ободриться, когда она представит, что ещё не всего достигла, и убедится в том предшествующими событиями. Смысл слов его следующий: вы ещё не подверглись смерти, вы только потеряли имущество и славу, вы только потерпели изгнание; Христос пролил кровь свою за вас, а вы и за себя не пролили её; Он даже до смерти стоял за истину, подвизаясь за вас, а вы ещё не подвергались опасностям, угрожающим смертью. «…И забыли утешение…", т.е. опустили руки, ослабели. «…Не до крови», — говорит, «сражались (слав. — встали), подвизаясь против греха». Здесь он показывает, что и грех сильно нападает и также вооружен, — слово: встали говорится к стоящим. «…И забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя…". Представив утешение от дел, теперь он сверх того прибавляет утешение от изречений, от приведённого свидетельства: «…не унывай», — говорит, — «когда Он обличает тебя…". Итак это — дело Божие; а не мало доставляет утешения то, когда мы убеждаемся, что случившееся могло произойти по действию Божию, по Его попущению. Так и Павел говорит: «Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но [Господь] сказал мне: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи"» (2Кор 12:8, 9). Следовательно Он сам попускает это. «Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает». Ты не можешь, говорит, сказать, что есть какой-нибудь праведник, не терпевший скорбей, и хотя нам так кажется, но иных скорбей мы не знаем. Следовательно, всякому праведнику необходимо пройти путём скорби. И Христос сказал, что «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф 7:13−14). Если же войти в жизнь можно только таким образом, а иначе невозможно, то следует, что тесным путём шли все те, которые вошли в жизнь. «Если вы терпите наказание», — говорит, — «то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец»? Если (Бог) наказывает вас, то для исправления, а не для истязания, не для мучения, не для страданий. Смотри, как (апостол) тем самым, из-за чего они считали себя оставленными, внушает им уверенность, что они не оставлены, и как бы так говорит: претерпевая такие бедствия, вы уже думаете, что Бог оставил и ненавидит вас? Нет, если бы вы не страдали, тогда следовало бы опасаться этого, потому что если он «…бьет же всякого сына, которого принимает», то небиемый, быть может, не сын. Но как, скажете, разве злые люди не страдают? Конечно, страдают, — как же иначе? — но он не сказал: всякий биемый есть сын, а: «…бьет же всякого сына». Потому ты не можешь говорить: есть много и злых людей, которых бьют, например человекоубийцы, разбойники, чародеи, гробокопатели. Они бывают наказываемы за собственные злодеяния; они бывают не биемы, как сыны, но наказываемы, как злодеи; а вы — как сыны. Видишь ли, как он отовсюду заимствует доказательства, — и от событий, упоминаемых в Писании, и от изречений, и от собственных рассуждений, и от примеров, случающихся в жизни? Далее указывает ещё и на общее обыкновение: «Если же», — говорит, — «остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны» (ст. 8). 2. Видишь ли, что, как я и выше сказал, сыну невозможно оставаться ненаказанным? Как в семействах отцы не заботятся о детях незаконнорожденных, хотя бы они ни чему не учились, хотя бы никогда не сделались известными, о законных же сыновьях заботятся, чтобы они не были беспечными, — таки в настоящем случае. Потому, если не быть наказанными свойственно детям незаконнорожденным, то нужно радоваться наказанию, как знаку истинного родства. Поэтому самому (апостол) и говорит: «Притом, [если] мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить» (ст. 9)? Опять заимствует ободрение от собственных их страданий, которые они сами терпели. Как там говорил: «Вспомните прежние дни ваши…", так и здесь говорит: «…Бог поступает с вами, как с сынами», — вы не можете сказать, что вы не в состоянии переносить, — и при том «… Господь, кого любит, того наказывает…". Если же (дети) повинуются плотским родителям, то как вы не будете повиноваться Отцу небесному? При том здесь не в этом только различие и не в лицах только, но и в самых побуждениях и действиях. Не по одному и тому же побуждению наказывают Он и они (Бог и плотские родители). Потому (апостол) и прибавляет: «Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его» (ст. 10), т.е. они часто делают это для собственного удовольствия и не всегда имея в виду пользу, здесь же нельзя этого сказать, так как (Бог) делает это не из каких-нибудь собственных видов, а для вас, единственно для вашей пользы; те наказывают, чтобы вы и для них были полезны, а нередко и напрасно, здесь же не бывает ничего подобного. Видишь, какое и отсюда происходить утешение? Мы в особенности привязываемся к тем, в которых видим, что они не из каких-нибудь собственных видов приказывают нам, или дают наставление, но все их заботы клонятся к нашей пользе. Тогда-то и бывает искренняя любовь, любовь настоящая, когда кто любит нас, несмотря на то, что мы совершенно безполезны для любящего. Так и (Бог) любит нас не для того, чтобы получить что-либо от нас, но чтобы дать нам; Он наказывает, делает всё, принимает все меры к тому, чтобы мы сделались способными к принятию Его благ. «Те», — говорит (апостол), — «наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его». Что значить: «в святости Его»? Т.е. чистоты, — чтобы мы сделались достойными Его, по возможности. Он заботится, чтобы вы приняли, и употребляет все меры к тому, чтобы дать вам; а вы не стараетесь о том, чтобы принять. «Я сказал», — говорит (Псалмопевец), — «Господу: Ты — Господь мой; блага мои Тебе не нужны» (Пс 15:2). «Притом, [если] мы», — говорит, — «будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить»? «Отцу духов», — говорит так, разумея или дары (духовные), или молитвы, или бесплотные Силы. Если с таким (расположением духа) мы умрём, то и получим жизнь. Хорошо он сказал: «Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней», — потому что угодное людям не всегда бывает полезно, — «а Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его». 3. Следовательно, наказание полезно; следовательно, наказание доставляет святость. И, конечно, так. Ведь, если оно истребляет леность, порочные пожелания, привязанность к предметам житейским, если оно сосредоточивает душу, если располагает её презирать всё здешнее, — а отсюда и происходит скорбь, — то не свято ли оно, не привлекает ли оно благодати Духа? Будем же постоянно представлять себе праведников и помнить, почему все они прославились, и всех раньше Авель и Ной: разве не посредством скорбей? Да и невозможно, чтобы один праведник не скорбел среди такого множества нечестивых. «Ной», — говорит Писание, — «был человек праведный и непорочный в роде своем; Ной ходил пред Богом» (Быт 6:9). Подумай: если теперь, имея такое множество мужей, и отцов, и учителей, добродетелям которых мы можем подражать, мы, однако, испытываем столько скорбей, то как должен был страдать он, будучи один среди столь многих? Но говорить ли мне о том, что было во время чудного и необыкновенного потопа? Говорить ли об Аврааме, о том, что ему случалось терпеть, как-то: о непрестанных его странствованиях, лишении жены, опасностях, сражениях, искушениях? (Говорить ли) об Иакове, сколько бедствий он перенёс, будучи отовсюду изгоняем, трудясь напрасно и изнуряя себя для других? Нет нужды перечислять все его искушения; довольно будет привести свидетельство, которое он сам высказал в беседе с фараоном: «…дней странствования моего сто тридцать лет; малы и несчастны дни жизни моей и не достигли до лет жизни отцов моих во днях странствования их» (Быт 47:9). Говорить ли об Иосифе, Моисее, Иисусе (Навине), Давиде, Самуиле, Илии, Данииле и всех пророках? Ты найдёшь, что все они прославились посредством скорбей. А ты, скажи мне, хочешь прославиться посредством удовольствий и роскоши? Но это невозможно. Говорить ли об апостолах? И они превзошли всех скорбями. Но что я говорю? Сам Христос тоже сказал: «В мире будете иметь скорбь» (Ин 16:33); и еще: «…вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется» (Ин 16:20). «Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф 7:14). Господь этого пути сказал, что он узок и тесен; а ты ищешь широкого? Не безрассудно ли это? Потому ты и не достигнешь жизни, что идёшь другим путём, а достигнешь погибели, потому что избрал путь, ведущий туда. Хочешь ли, я расскажу и представлю тебе людей, преданных роскоши? От позднейших обратимся к древнейшим. Богач, горящий в огне, иудеи, преданные чреву, для которых чрево было богом, которые в пустыне постоянно искали наслаждений, — почему погибли? Подобно современникам Ноя, не потому ли, что избрали эту роскошную и развратную жизнь? Также и содомляне (погибли) за чревоугодие: «пресыщении», — сказано, — «и праздности» (Иез 16:49). Так сказано о содомлянах. Если же пресыщение хлебом произвело столько зла, то что сказать о других наслаждениях? Не был ли невоздержен Исав? Не таковы ли были те из сынов Божиих, которые прельстились женами и увлеклись в пропасть? Не таковы ли были те, которые удовлетворяли похоти на мужчинах? И все цари языческие, вавилонские, египетские, не бедственно ли окончили жизнь? Не преданы ли они мучению? Но не то же ли, скажи мне, бывает и теперь? Послушай, что говорит Христос: «Носящие мягкие одежды находятся в чертогах царских» (Мф 11:8); а те, которые не носят таких одежд, те — на небесах. Мягкая одежда расслабляет и твердую душу, изнеживает и расстраивает; и как бы ни было крепко и сильно тело, которое она облекает, от такой роскоши оно скоро делается изнеженным и слабым. Скажите мне: почему, думаете вы, женщины бывают так слабы? Неужели только от природы? Нет, но и от образа жизни и от воспитания; их делают такими изнеженное воспитание, праздность, омовения, намащения, изобилие ароматов, мягкое ложе. И чтобы тебе понять это, послушай, что я скажу. Из кучи деревьев, растущих в пустыне и колеблемых ветрами, возьми какое-нибудь растение и посади на место влажное и тенистое, — и ты увидишь, как оно сделается хуже, нежели каким ты взял его сначала. А что это справедливо, доказательством служат женщины, воспитывающаяся в деревнях; они бывают гораздо крепче городских мужчин и могли бы преодолеть многих из них. А когда тело делается изнеженным, то по необходимости вместе с ним и душа испытывает то же зло, потому что отправления души по большей части соответствуют состоянию тела. Во время болезней мы бываем иными по причине расслабления, а во время здоровья опять иными. Как в музыкальных инструментах, когда струны издают звуки мягкие и слабые и они нехорошо натянуты, то уменьшается и достоинство искусства, принужденного покоряться слабости струн, так и в теле: душа терпит от него много вреда, много стеснения; она испытывает горькое рабство, когда тело имеет нужду в частом врачевании. Потому, увещеваю вас, будем стараться делать его крепким, а не болезненным. Не одним мужьям я говорю это, но и женам. Для чего ты, жена, постоянно расслабляешь тело свое роскошью и делаешь его негодным? Для чего губишь силу его тучностью? Ведь тучность составляет слабость для него, а не силу. Если же ты, оставив это, будешь вести себя иначе, тогда явится и красота телесная по желанию твоему, как скоро будет сила и свежесть. А если, напротив, будешь подвергать его бесчисленным болезням, то не будет у тебя ни здорового цвета, ни свежести, но постоянно будешь чувствовать себя дурно. 4. Вы знаете, что как прекрасен бывает хороший дом, когда озаряет его ясная погода, так и красивое лицо делается ещё лучше от веселого расположения духа; а когда (душа) уныла и прискорбна, тогда (и лицо) становится безобразнее. Унылость происходит от болезней и расстройства здоровья; а болезни происходят от расслабления тела пресыщением. Так и по этой причине вы должны избегать пресыщения, если верите мне. Но есть, скажете, некоторое удовольствие в пресыщени? Не столько удовольствия, сколько неприятностей. Удовольствие ограничивается только гортанью и языком; когда трапеза кончилась, или когда пища съедена, ты становишься подобным тому, кто и не участвовал (в трапезе), и даже, гораздо хуже его, потому что ты выносишь оттуда тяжесть, расслабление, головную боль и склонность ко сну, похожему на смерть, а часто и бессонницу от пресыщения, одышки и отрыжки, и тысячу раз проклинаешь свой желудок, вместо того, чтобы проклинать невоздержность. Итак, не будем утучнять тела, но послушаем Павла, который говорит: «…попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим 13:14). Набивающий желудок делает то же, как если бы кто-нибудь, взявши пищу, бросил её в нечистый ров, или даже не то, а гораздо хуже, потому что последний наполняет только ров без вреда для себя самого, а первый навлекает на себя тысячу болезней. Питает нас только то, что принимается в потребном количестве и может перевариться; а лишнее сверх необходимаго не только не питает, но ещё приносит вред. Между тем никто не замечает этого, обольщаясь нелепым удовольствием и обычным пристрастием. Ты хочешь питать тело? Оставь же лишнее, давай ему необходимое, и столько, сколько может перевариться; не нагружай его слишком, чтобы не потопить. Принимаемое в потребном количестве и питает, и доставляет удовольствие; действительно, ничто не доставляет такого удовольствия, как хорошо переварившаяся пища; ничто так не способствует здоровью, ничто так не поддерживает живости чувств, ничто так не предотвращает болезней. Таким образом принимаемое в потребном количестве служит и к питанию, и к удовольствию, и к здоровью, а излишнее — ко вреду, к неприятностям и болезням. Пресыщение производит то же, что делает голод, или даже гораздо худшее. Голод в короткое время изнуряет и доводит человека до смерти; а пресыщение, разъедая тело и производя в нём гниение, подвергает его продолжительной болезни и потом тягчайшей смерти. Между тем голод мы считаем несносным, а к пресыщению, которое вреднее его, стремимся. Откуда в нас такая болезнь? Откуда такое безумие? Не говорю, что нужно изнурять себя, но нужно принимать пищу так, чтобы тело и получало удовольствие, истинное удовольствие, и могло питаться, чтобы оно было благоустроенным и благонадежным, крепким и способным орудием для действий души. Если же оно переполнится пищею, которая будет, так сказать, расторгать самые запоры и составные связи, то уже бывает не в состоянии удержать этого наводнения, — вторгшееся наводнение расторгает и разрушает всё. «…Попечения о плоти», — говорит, — «не превращайте в похоти». Хорошо он сказал: «в похоти», потому что пресыщение есть пища для порочных пожеланий, и пресыщающийся, хотя бы он был мудрее всех, по необходимости терпит какой-нибудь вред от вина, и от яств, по необходимости чувствует расслабление, по необходимости возбуждает в себе сильный пламень. Отсюда — блуд, отсюда — прелюбодеяние. Голодный желудок не может возбудить плотской похоти, равно как и (желудок) довольствующийся умеренною пищею; порочные же пожелания рождаются в желудке, предающемся пресыщению. Как земля, слишком влажная, и навоз, окропляемый (водою) и имеющий слишком много мокроты, рождают червей, и, напротив, земля, не имеющая такой сырости, приносить обильные плоды, — потому что не содержит в себе ничего лишнего, — и будучи даже необрабатываема, произращает зелень, а будучи обрабатываема, приносить плоды, — так точно и мы. Потому не будем делать из плоти, нашей (тело) безполезное, негодное, или вредное, но будем произращать в ней добрые плоды и плодоносные растения, и прилагать старание, чтобы они не завяли от пресыщения, — так как и они могут загноиться и породить червей вместо плодов. Так, врожденная похоть, если ты станешь чрез меру насыщать её, порождает удовольствия отвратительные и даже весьма отвратительные. Будем же всячески истреблять в себе это зло, чтобы нам сподобиться обещанных благ во Христе Иисусе, Господе нашем (с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков, Аминь).