Толкования на От Иоанна святое благовествование 6

Господь после строгой речи к иудеям, которая возбудила в них зависть и гнев, укрощает их удалением от них и уходит на ту сторону моря Тивериадского. Озеро называет морем, потому что Божественное Писание собрания вод назвало морями (Быт 1:10). — Иначе: переходит с места на место для того, чтобы испытать расположение народа. Ибо тогда как нерадивые оставались в своем месте, более усердные следовали за Ним. Впрочем, смотри, и те, которые следовали, следовали не из-за учения, но из-за телесной пользы от чудес, потому что они, говорит, дивились учению Его, либо Он учил, как власть имеющий (Мф 7:28. 29). Восходит «на гору», потому что, говорит, видели чудеса, которые Он творил над больными. Упоминаемые у Матфея последователи лучше и любомудрее, потому что они, говорит, дивились учению Его, ибо Он учил, как власть имеющий (Мф 7:28. 29). Восходит «на гору», потому что намеревался совершить чудо. Ибо Он не любил чести и славы, чтобы творить чудеса посреди городов, но, избегая пустой славы людской, ищет уединения, научая и нас сему же. — Восходит на гору и потому, что желает сообщить ученикам нечто таинственное. Ибо Он обыкновенно всегда так делал. Потому что тому, кто имеет вести такую речь, нужно быть свободным от всякого смущения и место нужно, свободное от всякого шума. — «Приближалась, — говорит, — Пасха, праздник иудейский». И, однако же, Он не идет на оный, но удаляется в Галилею, потому что Он не подлежал уже постановлениям закона, чтобы выполнять законные праздники. И иначе: так как злоба иудеев преследовала Его, то Он, получивши случаи, мало-помалу обессиливает закон; образ прекратился. — Примечай и сие: праздник иудейский. Он не был праздник Христов, когда Христос не пошел на оный, а одни только иудеи.

БЕСЕДА 42 «После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, [в] [окрестности] Тивериады. За Ним последовало множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил над больными. Иисус взошел на гору и там сидел с учениками Своими. Приближалась же Пасха, праздник Иудейский» (Ин 6:1−4). 1. Полезно иногда удаляться от гонительства. — 2. Чудо умножения хлебов. — Заблуждение маркионитов. — 3. С каким тщанием Иисус Христос назидает своих учеников совершением чудес. — 4. Должно презирать славу человеческую и богатства земли. — Почести и богатства мира сего несравнимы с почестями и благами, обещанными нам Богом. — Нужно любить не эту преходящую славу, а славу бессмертную. — Различие между служением миру и служением Иисусу Христу. — Против зрелищ. — Преступность тратить деньги на женщин худой жизни, вместо того, чтобы раздавать их бедным. 1. Не надобно, возлюбленные, входить в состязания с злыми людьми; но научимся, если только это не повредит нашей добродетели, уступать место их злым наветам. Таким образом укрощается всякая дерзость. Как стрелы, попадая во что-нибудь упругое, твердое и противодействующее, с большей силой отскакивают назад — на пустивших их; когда же стремительность их полета не встречает противодействия, то скоро теряет силу и прекращается, — так бывает и с дерзкими людьми. Когда мы идем наперекор им, они еще более свирепеют; когда же уступаем им и отстаем от них, тем легко укрощаем их неистовство. Таким образом и Христос, узнав о дошедшем до фарисеев слухе, что Он приобретает Себе учеников и крестит более, чем Иоанн, отошел в Галилею, чтобы погасить в них зависть и Своим удалением укротить их ярость, которая, конечно, родилась в них от этих вестей. Однако же, удалившись опять в Галилею, Он идет уже не в прежние места, — пришел не в Кану, а на ту сторону моря. «За Ним последовало множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил». Какие чудеса? Почему Евангелист не говорит о каждом из них? Потому, что этот Евангелист заботится о том, чтобы большую часть книги наполнить словами и беседами Христа к народу. Вот смотри: в продолжение целого года, даже и в праздник Пасхи, Евангелист не упоминает ни об одном чуде, кроме исцеления расслабленного и еще сына у царедворца. Евангелист не о том заботится, чтобы все пересказать: это и невозможно было бы; но из многого и великого — только немногое. «За Ним последовало, — говорит, — множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил». Это следование за Христом было делом не очень твердого убеждения; иудеи увлекались более чудесами, нежели высотою учения, которое слышали; а это было признаком грубых душ: знамения, сказано, не для верующих, а для неверных (1Кор 14:22). Но не таков был народ, упоминаемый у Матфея, а вот, послушай, каков: «народ дивился учению Его, — говорит Матфей, — ибо Он учил их, как власть имеющий». Но для чего Христос восходит теперь на гору и там садится с учениками? Для совершения имеющего быть чуда. А что взошли на гору только ученики, это — вина народа, который не последовал за Ним. Но не для этого только Он восходит на гору, а и для того, чтобы научить нас всегда уклоняться от шума и народной молвы, потому что уединение способствует любомудрию. Впрочем, Он часто и один восходил на гору и проводил там ночь в молитве, научая нас, что особенно приступающему к Богу должно удаляться от всякого шума и искать безмолвного времени и места. «Приближалась же Пасха, праздник Иудейский» (ст. 4). Почему же Он, скажешь, не идет на праздник, но, тогда как все спешат в Иерусалим, отправляется в Галилею, и не сам только, а ведет с Собою и учеников, и оттуда — в Капернаум? Это потому, что Он понемногу начинал уже отрешать закон, имея повод к тому в коварстве иудеев. «Иисус, возведя очи и увидев множество народа» (Ин 6:5). Здесь Евангелист показывает, что Он никогда не сидел с учениками без дела, но что-нибудь излагал им, вероятно, с особенною обстоятельностью, учил и привлекал к Себе. Отсюда можно видеть, какое Он имел попечение о них, и как кротко и снисходительно обращался с ними. Они, сидя с Ним, вероятно, смотрели друг на друга. Потом, воззрев, Христос видит народ, идущий к Нему. Другие Евангелисты говорят, что ученики, приступив к Нему, просили и умоляли Его не отпускать народ голодным (Мф 14:15; Лк 9:12); а Иоанн замечает, что Христос предложил об этом вопрос Филиппу. Мне кажется, справедливо и то, и другое; только происходило не в одно и то же время, но одно было прежде другого: поэтому одно было так, а другое — иначе. Почему же Он спрашивает Филиппа? Потому, что знал, которые из учеников Его наиболее требуют научения. А это — тот самый Филипп, который впоследствии говорил: «покажи нам Отца, и довольно для нас» (Ин 14:8). Потому Христос заранее и наставляет его: если бы чудо совершилось без предварения, то оно не показалось бы столь дивным; но теперь Христос предварительно побуждает Филиппа признаться, что (в пище) скудость, чтобы, сознав, как велика была она, он тем лучше уразумел величие имевшего совершиться чуда. И вот что Христос говорит Филиппу: «где нам купить хлебов, чтобы их накормить» (ст. 5)? Так и в Ветхом Завете Бог говорил Моисею (а совершил чудо не прежде, как спросил его): «что это в руке у тебя» (Исх 4:2)? Так как события необычайные, неожиданно случающиеся, обыкновенно приводят в забвение предшествовавшие обстоятельства, то Бог предварительно связал Моисея признанием настоящего положения своего, чтобы он, будучи потом поражен удивлением, уже не мог забыть того, что сам признал, и таким образом, через сравнение одного с другим, познал величие чуда. То же и здесь происходит. Спрошенный Филипп отвечает: «им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу». «Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать» (Ин 6:6, 7). Что значит: «испытывая его»? Разве Христос не знал, что будет сказано Ему Филиппом? Этого нельзя думать. 2. Какой же смысл этого изречения? Его можно понять при пособии Ветхого Завета. Там также говорится: «и было, после сих происшествий Бог искушал Авраама и сказал ему: возьми сына твоего, которого ты любишь, Исаака» (Быт 22:1, 2). Но Бог представляется там говорящим это не потому, чтобы хотел чрез искушение узнать последствие, то есть, будет ли Ему повиноваться Авраам, или нет (нужно ли это для Того, Кто ведает «все прежде бытия его» (Дан 13:42)). Но в том и в другом случае сказано человекообразно. В том случае, когда Писание говорит, что Бог испытует сердца человеческие (Рим 8:27), оно показывает испытание, свойственное не неведению, а напротив совершенному ведению; и когда говорит: «искушал», выражает не иное что, как ведение совершенное. Можно и иначе объяснить это, — именно, что Бог делает человека чрез искушение более испытанным, — и как тогда Авраама, так теперь Филиппа вопросом приводит Он к точному уразумению чуда. Потому-то, чтобы ты, остановившись на простоте изречения, не пришел к какой-либо неуместной мысли о вышесказанном, Евангелист и присовокупляет: «ибо Сам знал, что хотел сделать». Притом надобно и то заметить, что, как скоро могло быть какое-либо злое подозрение, Евангелист немедленно с великим старанием устраняет его. И вот, как здесь, чтобы слушатели не возымели такого подозрения, он присовокупляет ограничение, заметив: «ибо Сам знал, что хотел сделать», так, когда сказал, что иудеи гнали Его «за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Ин 5:18), Евангелист и здесь прибавил бы от себя замечание, если бы это не было намерением самого Христа, подтвержденным делами Его. Если Евангелист всегда предостерегает, чтобы кто не заподозрил слов самого Христа, то, гораздо более, он остерегался бы этого при изложении того, что говорили о Христе другие, когда бы замечал, что о Нем держатся не надлежащего мнения. Но Евангелист в настоящем случае не сделал этого, потому что знал, что такова мысль самого Христа и таково Его непоколебимое определение. Поэтому, сказав: «делая Себя равным Богу», он не сделал никакого замечания, так как это не было их испорченное понятие, а мысль истинная, утвержденная делами Христа. Между тем, когда был спрошен Филипп, Андрей, брат Симона, Петра, сказал: «здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества» (ст. 9)? Андрей становится выше Филиппа; но и он не совсем понял дело. Я думаю, что он и не просто это сказал, а потому, что слышал о чудесах пророков, о том, например, как Елисей совершил чудо над хлебами. Поэтому, хотя Андрей и взошел на некоторую высоту, но не смог достигнуть самой вершины. Отсюда же познаем мы, преданные сластолюбию, чем питались те великие и дивные мужи; обратим внимание на то, как скудна была их трапеза и по количеству и по качеству пищи, и будем подражать им. Но последние слова Андрея показывают великую немощь. Сказав: «есть пять хлебов ячменных», он присовокупил: «но что это для такого множества»? Он думал, что чудотворец мог бы сделать только из малого малое, а из большего большее. Но было не так. Для Господа равно легко было из большего или меньшего числа хлебов произвести изобилие в них, потому что Он не нуждался для этого в готовом веществе. Но, чтобы не думали, что тварь чужда Его премудрости (как впоследствии говорили клеветники — маркиониты), Он для совершения чудес употребляет в орудие самую тварь. Итак, когда оба ученика не знали, что делать, Он тогда уже и совершает чудо. Признав предварительно трудность дела, они, таким образом, получали более пользы, — именно тем, что, когда оно совершится, они тем более должны были познать силу Божию. Так как должно было совершиться чудо, которое творили и пророки, хотя не одинаковым образом, с другой же стороны Христос, пред совершением его, имел намерение воздать хвалу Богу, это, чтобы ученики не впали в какую-либо немощную мысль, — смотри, как Христос возвышает чудо над всеми другими самым образом совершения его, и показывает его отличие от чудес пророческих. Еще прежде, чем явились хлебы, Он уже творит чудо, чтобы ты знал, что Ему подчинено и не существующее, как существующее, как говорит Павел: «называющим несуществующее, как существующее» (Рим 4:17). Как бы уже готова была трапеза, и совсем устроена, Он повелевает народу немедленно возлечь, и уже этим возбуждает мысль учеников. А они, уже получив пользу от сделанного им вопроса, тотчас повиновались, не смутились и не сказали: что это значит? Как Ты повелеваешь возлечь, когда еще ничего пред нами нет? Таким образом те, которые вначале так мало имели веры, что говорили: откуда нам купить хлеба? — те стали верить еще прежде, чем увидели чудо, и теперь охотно размещали народ. Но почему Христос, пред исцелением расслабленного, пред воскрешением мертвого, пред укрощением моря, не молился; а здесь, над хлебами, это делает? Он этим показывает, что, приступая к пище, нам должно воздавать благодарение Богу. С другой стороны, Он делал это обыкновенно в случаях не очень важных, чтобы ты знал, что Он это делает не по какой-либо нужде. А если бы нуждался (в молитве), то скорее Он делал бы это в чудотворениях важнейших. Но совершавший важнейшие чудеса Своею властью, без сомнения, и молитву совершал по снисхождению. 3. Притом же, тут было много народа, и его надлежало убедить, что Христос пришел по воле Божией. Поэтому, когда Он творит какое-нибудь чудо наедине, то ничего такого не показывает; а когда совершает чудо при многих, то, чтобы они уверовали, что Он не враг Богу, не противник Родившему Его, чрез возношение хвалы уничтожает такое подозрение. «Роздал возлежавшим, и насытились» (ст. 11, 12). Видишь ли, какое расстояние между рабом и Господом? Рабы чудодействовали, имея благодать только отчасти; а Бог совершает все с полным всемогуществом, во всей обширности. «И сказал ученикам: соберите оставшиеся куски. И собрали, и наполнили двенадцать коробов» (ст. 12, 13). Это не лишнее было доказательство чуда, но сделано было именно для того, чтобы не считали такого дела призраком; для того-то и совершил Он чудо из готового вещества. Но почему Он дал нести короба не народу, а ученикам? Потому, что хотел в особенности их научить, как будущих учителей вселенной. А народ немного пользы извлекал из чудес; он скоро их забывал и просил потом других чудес; ученики же должны были извлечь немаловажную пользу. Это было немалым осуждением и для Иуды, который также носил короб. А что это было сделано для научения их, видно из сказанного впоследствии, — когда Христос напоминал им об этом случае: «еще ли не понимаете, сколько коробов вы набрали» (Мф 16:9)? По этой причине и число коробов с остатками хлебов было равно числу учеников. Впоследствии же, когда они уже были научены, остатков было не столько, а семь коробов. Но я дивлюсь не только такому умножению хлебов, но и, при множестве их, определенному количеству остатков. Он произвел их ни больше, ни меньше, а именно столько, сколько хотел, предвидя, сколько будет употреблено, что было делом Его неизглаголанной силы. Итак, самые куски удостоверяли в действенности чуда, показывая и то, что это событие было не призраком, и то, что куски остались именно от тех хлебов, которые народ ел. Что же касается до чуда над рыбами, то оно тогда было совершено из готовых рыб; а после, по воскресении Христа, уже не из готового вещества. Для чего? Чтобы мы знали, что и теперь Он употребил готовое вещество не по нужде, не потому, чтобы нуждался в основе, а чтобы заградить уста еретиков. «Тогда люди сказали: это истинно Пророк» (ст. 14). О, непомерное чревоугодие! Тысячи дел, гораздо более дивных, совершил Христос, и они не исповедали этого, а только теперь, когда насытились. Но из их слов видно, что они ожидали какого-то особенного пророка, потому что и Крестителю они говорили: ты «пророк»? (Ин 1:21), — и здесь: «это Пророк. Иисус же, узнав, что хотят придти, нечаянно взять его и сделать царем, удалился на гору» (ст. 15). Увы, как преобладало в них чревоугодие! Какое было непостоянство в мыслях! Они уже не защищают закон, уже не обращают внимания на нарушение субботы, уже не ревнуют по Боге: они бросили все, лишь только чрево было наполнено. Христос стал для них и пророком, они хотят поставить Его и царем; но Он уклоняется. Для чего? Чтобы научить нас презирать мирские почести, и показать, что Он ни в чем земном не нуждается. Избравший для себя все убогое: и мать, и дом, и город, и воспитание, и одежду — не хотел славиться и земными отличиями. Что имел Он в небесах, то было славно и велико: ангелы, и звезда, и Отец глаголющий, и Дух свидетельствующий, и пророки, издалека предвозвестившие о Нем; а что было у Него на земле, то все было уничиженно, чтобы тем более проявлялась Его сила. Пришел же Он и нас научить — презирать мирское и никогда не увлекаться и не поражаться житейским блеском, но, отвергая все это, стремиться сердцем к будущему. А кто увлекается здешним, тот уже не станет восхищаться небесным. Поэтому Он и Пилату говорил: «Царство Мое не от мира сего» (Ин 18:36), чтобы не подумали о Нем, будто Он для внушения людям веры к Себе употреблял страх и силу. Но как же пророк сказал: «се Царь твой грядет к тебе, кроткий, сидящий на молодом осле, сыне подъяремной» (Зах 9:9)? Здесь пророк говорит о царстве ином, небесном, а не земном. Потому-то Христос говорил также: «не принимаю славы от человеков» (Ин 5:41). 4. Научимся же, возлюбленные, презирать человеческие почести и не желать их. Мы почтены величайшею честью, сравнительно с которой почесть земная поистине — бесчестие, смех и шутовство. Как и богатство земное сравнительно с небесным — убожество, и жизнь эта без той — смерть («предоставь, — говорит Христос, — мертвым погребать своих мертвецов» (Мф 8:22)), так и слава здешняя в сравнении с тою — стыд и смех. Не будем же гоняться за нею. Если и те самые, которые воздают ее другим, ничтожнее тени и сновидений, то тем более самая слава. «Слава человеческая — как цвет на траве» (1 Пет. 1:24). А что может быть ничтожнее цвета травного? Но если бы слава земная была и долговечна, — какую пользу могла бы она принести для души? Никакой. Она даже причиняет величайший вред, делая людей рабами, хуже невольников, — рабами, которые повинуются не одному господину, а двум, трем и бесчисленным, дающим различные приказания. Во сколько раз лучше быть свободным, нежели рабом, — свободным от рабства людям, а рабом владычества Божия! Наконец, если хочешь любить славу, люби, но — славу бессмертную, потому что она и блистательнее, и пользы от нее больше. Люди велят тебе угождать им с ущербом для тебя самого; а Христос, напротив, за каждое твое даяние воздает тебе сторицею, и к тому прилагает еще жизнь вечную. Что лучше, на земле ли быть прославляемым, или на небесах, — от людей ли, или от Бога, — со вредом ли для себя, или с пользою, — увенчиваться ли на один день, или на бесконечные веки? Ты подай нуждающемуся, а не давай пляшущему, чтобы с деньгами не погубить тебе и души его. Чрез неуместную щедрость ты становишься виновником его погибели. Если бы плясуны знали, что их искусство останется без прибыли, то они давно перестали бы заниматься им. Но они видят, что ты рукоплещешь, бежишь к ним, входишь в издержки, истрачиваешь все достояние на них; поэтому, хотя бы и не хотели продолжать своего дела, увлекаются, однако же, желанием прибыли. Если бы они знали, что никто не станет хвалить их ремесла, то немедленно оставили бы свои труды, как неприбыльные. Но когда видят, что дело их служит для многих предметом удивления, то похвала других делается для них приманкой. Оставим же бесполезные издержки. Научимся, на что и когда должно издерживать свое достояние, чтобы не прогневить нам Бога в обоих случаях: и собирая, откуда не следует, и расточая, на что не должно. Какого гнева не заслуживаешь ты, когда даешь деньги блуднице, но проходишь мимо нищего без внимания? Если бы ты давал и от праведных трудов, и тогда не грешно ли было бы давать награду за порок, и честь за то, за что следовало бы наказывать? Когда же ты питаешь свое сладострастие, ограбляя сирот и обижая вдов, то подумай, какой огонь ожидает дерзающих на такие дела? Послушай, что говорит Павел: «не только делают, но и делающих одобряют» (Рим 1:32). Быть может, мы уже слишком укоряем вас; но, если бы мы и не укоряли, все же наказания ожидают неисправимых грешников. Что же пользы угождать словами тем, которые на самом деле подлежат наказаниям? Ты одобряешь плясуна? Хвалишь, восхищаешься им? Итак, ты хуже и его самого, потому что он может извиняться бедностью, хотя и не основательно, а ты не имеешь и этого оправдания. Если я спрошу его, зачем он, оставив прочие занятия, обратился к этому презренному и непотребному, — он скажет, что в этом занятии, трудясь немного, он может получить прибыли много. А если я спрошу тебя, почему ты восхищаешься человеком распутным, живущим на погибель других, — ты не можешь прибегнуть к тому же оправданию, но принужден будешь поникнуть долу, устыдиться и краснеть. Итак, если нам, требующим от тебя отчета, ты не имеешь ничего сказать, то как мы устоим, когда откроется то страшное и неумолимое судилище, на котором мы должны будем отдать отчет и в помыслах, и в делах, и во всем? Какими очами воззрим на Судию? Что скажем? Чем оправдаемся? Какое представим извинение — благовидное, или неблаговидное? Издержки ли, удовольствие ли, или гибель других, которых мы губим, поддерживая их ремесло? Ничего нельзя будет сказать, но неизбежно подвергнемся казни, не имеющей конца, не знающей предела. Чтобы этого не случилось с нами, отселе будем всячески осторожны, и, таким образом, по отшествии отсюда с благою надеждою, мы достигнем вечных благ, которые и да получим все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Ведь если Господь, согласно повествованию Иоанна, взглянув на народ, спросил у Филиппа, испытывая его, откуда взять пищи, чтобы им дать, можно заволноваться: верно ли то, что рассказали другие, — что сперва ученики сказали Господу, чтобы Он отпустил народ , чтобы они могли купить себе пищи поблизости, а Он ответил им, — как сказано у Матфея: не нужно им идти, вы дайте им есть (16 Но Иисус сказал им: не нужно им идти, вы дайте им есть. Мф 14:16). С ним согласны Лука и Марк, только они опускают Его слова: не нужно им идти. Итак, надо понимать, что после этих слов Господь посмотрел на множество [народа] и сказал Филиппу то, что упоминает Иоанн, остальные же пропускают. Августин Иппонский, О согласии евангелистов 2.46.96 Сl. 0273, 2.46.96.204.2.

Для чего сказано: «Иисус, возведя очи»? Для того чтобы мы знали, что очи Его не блуждали там и сям, но Он сидел с сознанием и вниманием, и сосредоточенностью, беседуя с учениками о предметах божественных, наконец воззрел очами и спрашивает о народе, чем бы его накормить. — Спрашивает не другого кого, но Филиппа. Ибо он требовал большего обучения, так как впоследствии говорит: покажи нам Отца, и довольно для нас (Ин 14:8). Посему задолго вперед приготовляет его и вопросом побуждает его всегда помнить это чудо. Ибо если бы чудо совершено было просто, оно не показалось бы так великим чудом. А теперь Он предварительно заставляет его объявить о недостатке хлеба, чтобы он лучше понял величие имеющего совершиться чуда и не мог уже забыть высказанного. Посему говорит: «где нам купить хлебов, чтобы их накормить?» Говорит это, испытывая Филиппа, то есть, желая обнаружить, какую имеет он веру. Без сомнения, Он спрашивает Филиппа не потому, будто Сам не знает мыслей его, но потому, что хочет обнаружить их пред прочими. Ибо Сам Господь знал, что хотел сделать. Испытав Филиппа, имеет ли он веру, и открыв, что он не свободен еще от немощи человеческой, таковым же находит и Андрея, хотя его представление и было несколько выше Филиппова. Филипп сказал, что на двести динариев недовольно будет хлеба. Андрей указывает на пять хлебов ячменных и две рыбки, быть может, вспомнивши о чудесах пророков, как, например, Елисей совершил чудо над хлебами, когда Самария дошла до крайней погибели (4Цар 4:42-44). Однако же оказывается, что и Андрей имел помысл, нисколько не достойный Господа. Он говорит: но что это для такого множества? Он думал, что Господь, быть может, умножит эти хлебы, но если бы их было более, большее было бы и умножение. Очевидно, мысль его не верна. Ибо Господь мог из ничего сотворить хлебы в достаточном числе для народа. Однако же, чтобы не думали, что тварь чужда Его премудрости, Он самую тварь употребляет в орудие для совершения чудес, и хлебы, как некое вещество, приняв за повод, таким образом являет чудо. Да постыдятся манихеи, которые говорят, что хлеб и все созданное есть произведение бога злого и посему, если кто подаст им хлеб, не берут оный из рук его, но приказывают бросить его издалека, сами же стоят и проклинают подавшего: «посеявший тебя (хлеб) пусть сам рассеется! Моловший тебя пусть сам измолот будет по телу!» и прочее подобное. Да постыдятся же, когда слышат, что Христос, Сын Бога Благого, умножал хлебы. Если бы они были злым творением, Благий не умножил бы зла, не говорю уже о том, что и Сам не стал бы есть хлеба. — Быть может, кто-нибудь спросит: сие чудо над хлебами одно ли и то же с чудом, описанным в Евангелии Матфея (см. гл. 14)? Одно и то же. Если там ученики подходят и напоминают о народе, чтоб его отпустить, а здесь Сам Иисус спрашивает, чем бы накормить народ, то этому не нужно удивляться. Ибо, вероятно, было то и другое: сначала ученики напомнили Господу об отпущении народа, а потом Господь спросил Филиппа, чем бы накормить его?

Короче говоря, пять хлебов понимаются как пять книг Моисея; и понятно, почему [хлебы] не пшеничные, а ячменные, ибо они имеют отношение к Ветхому Завету. Вы знаете, что ячменное зерно устроено так, что до его сердцевины трудно добраться, ибо сердцевина скрыта покровом мякины, и сама мякина крепкая и цепкая, снять ее трудно. Такова буква Ветхого Завета, одетая покровами плотских таинств, но если добраться до сердцевины, она питает и насыщает. Итак, какой-то мальчик имел при себе пять хлебов и две рыбы. Если мы подумаем, кто был этот мальчик, вероятно, это был народ Израильский, по детскому неразумию он имел, но не ел. Две рыбы, как нам кажется, обозначают те два высоких лица, которые в Ветхом Завете помазывались на священство и на царство — священника и царя. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 24.5.1−2 Сl. 0278, 24.5.1.

Повелевает им тотчас возлечь, как будто стол уже готов. Ученики прежде не верили, однако же теперь с готовностью располагают людей возлечь. Была «трава», по времени весна. Ибо была, говорит, Пасха; а она совершалась в первый весенний месяц. Евангелист исчисляет только мужей. Он следует в этом законному обычаю. Ибо и Моисей исчислял народ от двадцати лет и выше, но не упомянул ни об одной жене (Чис 26). Писание сим показывает, что все мужеское и юношеское ценно и достойно исчисления у Бога. — Взяв хлебы, благодарит. Сим показывает, что прежде принятия пищи должно благодарить Бога. А как тут был народ, то в присутствии народа благодарит и для того, чтобы все узнали, что Он пришел по воле Божией, что Он не противник Богу, но все относит к Отцу. Когда Он творит знамения наедине, то ничего такого не творит, хотя и большее чудо совершает. Но когда чудодействует пред лицом многих, тогда возводит очи к Богу. А что Он делает так не по бессилию, но с тем намерением, о котором мы сказали, это видно из того, что Он большие чудеса творит господственно и самовластно. По словам же некоторых, Он для того благодарит, чтобы до времени страданий укрыться от князя мира, чтобы он по сему действию не почел Его за Бога, но прельстился и обманулся, и таким образом крестом был умерщвлен. Господь попускает от хлебов остаться излишку не для показания Себя, нет, но для того, чтобы насыщение мужей не приняли за призрачное, а все бы увидели ясно, что они истинно насытились, так что и осталось очень много. По сей же причине повелевает и куски собрать, чтобы, видя их, более помнили о совершенном чуде. — Нужно удивляться не тому только, что оказался остаток, но и числу остатка. Он устроил так, что коробов остатков оказалось ни больше, ни меньше, но по числу учеников, чтобы все носили, и Иуда не остался без участка, но и в этом чуде имел бы указание на то, что Учитель его Бог, и отсюда получил бы пользу; хотя по его злобе это обратилось в большее осуждение ему, так как он предал Того, Кто сделал так много остатка, что и он имел короб. — Не без цели Он повелел апостолам носить коробы, но для того, чтоб они, как будущие учители вселенной, всегда помнили о чуде. Ибо народ не думал получить никакой важной пользы, а тотчас забыл о чуде; так он неразумен! А ученики имели получить пользу, и не случайную только. — Из сего случая мы научаемся не малодушествовать в тесноте убожества, не уклоняться от странноприимства и подаяния милостыни, но веровать, что если мы и один хлеб будем иметь, то его умножит Тот, Кто от пяти хлебов сделал такой остаток. — В смысле иносказательном: когда Господь отступился от Иерусалима, по сказанному у пророков: оставил Я дом Свой, Я оставил удел Мой (Иер 12:7), тогда Он отходит в Галилею языческую и принимает язычников, и много народа следует за ним. Восходит «на гору», или на крест, чтобы всех привлечь к Себе, или на небо, в богоприличную честь и славу. Ибо как мы, по вознесении Его на небо, прославляем Его как Бога, а не простого человека, то и говорится, что Он восшел на гору. Горою означается высокая мысль о Нем. — Дает нам, подлежащим пяти чувствам, пять разумных хлебов, ибо каждому чувству дает приличный хлеб или учение, как и Павел говорит: в церкви хочу сказать пять слов (1Кор 14:19), то есть служащих к исправлению пяти чувств. Однако же мы не можем съесть все сии пять слов, но остается и остаток. Ибо никто из нас не может вместить всего таинственного учения. То, что для нас, грубых, непостижимо и неудобоваримо, апостолы вмещают в своих праведных душах, как бы в некоторых коробах. Короба делаются из финиковых ветвей, а праведник процветет, как финик (Пс 91:13).

Итак, каким образом сотворил [это] Бог? Каким образом Он умножает побеги, [изводя их] из немногих зерен, точно так же в руках Его умножились пять хлебов. Ибо могущество было в руках Христа; а те пять хлебов были как будто семенами, не земле вверенными, но умноженные Тем, Кто сотворил землю. Источник: Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 24.1 С1. 0278, 24.1.16. *** И Сам он некогда пришел в таинстве — Он, которого сопровождали эти знамения; пришел некогда Тот, на Кого было указано как на ядро зерна, но было оно скрыто под мякиной ячменной. Пришел один, неся в Себе две природы — священника и царя: священника — ибо в качестве жертвы Он принес Самого Себя за нас Богу; царя, поскольку Он правит нами, и то, чтобы было скрыто, открывается. Благодарение Ему: Он Собою исполнил обетования Ветхого Завета. И повелел преломить хлебы; в преломлении они умножились. Нет ничего более истинного. Ибо те пять книг Моисеевых какое соделали множество книг, которые появляются, словно в преломлении, в распространении [учения]! Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 24.5.3−4 Сl. 0278, 24.5.15.

Ведь поскольку Он не является такой сущностью, какая может быть видима очами, чудеса Его, с помощью которых Он царствует над всем миром и правит творением, обесценились от того, что они совершаются постоянно, так что почти никто уже не обращает внимания на деяния Божии, удивительные и поразительные, совершающиеся, в частности, в любом зернышке, семени. По Своему милосердию Он оставил Себе нечто, что мог бы сделать в подходящее время вопреки обычному порядку и природному устроению, чтобы люди, видя чудеса не большие, но непривычные, поражались, в то время как каждодневные чудеса для них не имели ценности. Ведь большее чудо — управлять всем миром, чем насытить пять тысяч человек пятью хлебами; и однако же первому никто не удивляется, а второму удивляются люди не потому, что оно больше, а потому, что оно непривычно... Однако недостаточно это наблюдать в чудесах Христа... Гораздо важнее нам понимать, что Господь на горе — это Слово в вышних... Он увидел народы, принял алчущих, милосердно насытил; не только по благости, но также по могуществу. Что пользы было бы в одной благости, если бы не было хлеба, которым насытилась бы алчущая толпа? Если бы с благостью не сопрягалось могущество, эта толпа осталась бы алчущей, без пищи. Наконец, и ученики, которые [вместе с Господом] были свидетелями голоду, и они хотели накормить народы, чтобы те не оставались ни с чем, но им не откуда было взять пищу. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 24.1−3 Сl.0278, 24.1.3−3.1.

Смотри, как народ любит чрево. Тогда как Иисус творил бесчисленные и самые поразительные чудеса, они не удивлялись. А вот из-за пищи говорят: Сей есть Тот Пророк; не обвиняют уже Его в нарушении субботы, не мстят уже за нарушение закона, но за хлебы считают Его столь великим, что не только пророком называют, но и считают достойным царства. Но Он удаляется, научая нас презирать мирские достоинства. Он удаляется на гору один только, не взяв ни одного из учеников, для того, чтобы испытать любовь их, смотря по тому, снесут ли они отсутствие Его.

Так что же? Не был царем Тот, Кто боялся стать царем? Был, конечно; но не таким царем, каким стал бы у людей, но таким, какой мог бы людям дать царство... Ведь Он всегда царствует вместе с Отцом, потому что Он Сын Божий, Слово Божие — Слово, через которое сотворено все. Пророки предсказали царство Его, а поскольку Христос, сделался человеком, Он сделал верных своих христианами. Итак, настанет царство христиан, которое только собирается, которое только уготовляется, которое только искупается кровью Христовой; будет некогда открыто царство Его, когда открыта будет светлость святых Его после суда, Им совершенного, это тот суд, о котором Он Сам говорил выше, — тот, который будет вершить Сын человеческий... Ученики же и толпы народа, верующие в Него, думали, что Он пришел с тем, чтобы уже царствовать; то есть они желали похитить и сделать [Его] царем, хотели предвосхитить Его время, то, что Он Сам в Себе скрывал, [чтобы открыть в надлежащий срок, и в надлежащий срок, в конце времен, сделать явным]. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 25.2 Сl.0278, 25.2.2.

[В отличие от Матфея (22 И тотчас понудил Иисус учеников Своих войти в лодку и отправиться прежде Его на другую сторону, пока Он отпустит народ. 23 И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один. 24 А лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный. 25 В четвертую же стражу ночи пошел к ним Иисус, идя по морю. 26 И ученики, увидев Его идущего по морю, встревожились и говорили: это призрак; и от страха вскричали. 27 Но Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: ободритесь; это Я, не бойтесь. 28 Петр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде. 29 Он же сказал: иди. И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу, 30 но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня. 31 Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился? 32 И, когда вошли они в лодку, ветер утих. 33 Бывшие же в лодке подошли, поклонились Ему и сказали: истинно Ты Сын Божий. Мф 14:22−33)] Иоанн сперва упоминает, что Он удалился на гору один, и затем говорит о том, что случилось поздно вечером, как ученики Его спустились к морю, и когда они взошли на корабль, и т.д. Кто не поймет, что Иоанн здесь возвращается к рассказу о том, как ученики выполнили то, что приказал им Иисус еще до того, как удалился на гору? О согласии евангелистов 2.47.100. Cl. 0273, 2.47.100.208.19.

Господь удалился на гору один только для того, как мы сказали, чтобы испытать любовь учеников, будут ли они искать Его. Они ждут Его до вечера, думая, что Он придет. Когда же Он не пришел, они не удерживаются, но, любовью побуждаемые искать Его, входят в лодку. Ибо евангелист не просто и как бы случайно указал на время, но для того, чтобы показать их сильную любовь в том, что и вечер их не остановил. — Попускает им испытать бурю для того, чтобы, когда после бури настанет тишина, они более обрадовались случившемуся и чтобы в сердцах их напечатлелось неизгладимое воспоминание о сем. — Когда они находились в опасности, Он предстает пред ними и словом Своим прогоняет страх их, и на море производит тишину, и таким образом творит двоякую тишину — укрощает смущение в душах их и волнение на море. — Не вошел в лодку, чтобы совершить большее чудо. Смотри, три чуда: одно, что Он шел по морю; другое, что укротил волны; третье, что лодка вдруг пристала к тому берегу, куда они плыли, хотя она далеко еще была от того берега, когда пристал к ней Господь. — Иудеи перешли через Чермное море под предводительством Моисея, но он все делал как раб и силою молитвы, а Сей действует с совершенною властью. Там вода от воздвигнутого Господом сильного южного ветра расступилась, так что они перешли по суше (Исх 14:21. 22); а здесь совершилось большее чудо: море оставалось при собственной природе, и, однако же, носило Господа на поверхности своей, чтобы исполнилось пророческое слово: «ходит по морю, как по земле» (Иов 9:8). И ныне многие из нас находятся во тьме мысленной и в опасности потонуть в море мысленном. Но восприимем к себе Христа, — и мы совершенно избавимся от бед. И если некоторые искусители наши, бесы или люди, часто наводят на нас страх и страхом пытаются поколебать нас, то будем слушать Христа, взывающего: «это Я (есмь), не бойтесь». Слова Его имеют такое значение: страхи проходят; посему не бойтесь того, что проходит. А «Я есмь», то есть всегда пребываю; и, как Бог, Я есмь Тот, Который есть (Сущий). Итак, поелику страхи временны и не имеют истинного бытия, а Я есмь, то есть пребываю и никогда не перестаю быть, но истинно есмь, то веру в Меня не изменяйте из-за того, что временно. — Смотри, пожалуй, как Христос является и уничтожает страх не в начале опасности, но в крайности. Он попускает нам стать среди опасностей, чтобы мы, поборовшись со скорбью и стесненные ею, сделались удобоприемлемее и, употребивши в дело всю свою силу и мудрость, но нашедши ее слабою, прибегли к Нему одному, могущему спасать неожиданным образом. Ибо когда ум человеческий утомится, тогда вдруг является спасение от Бога и побуждает нас стремиться к Нему, единственному Спасителю, а не приписывать спасения самим себе. — Если мы пожелаем принять Христа и в лодку нашу, то есть поселить Христа в сердце нашем, то мы тотчас очутимся на той земле, к которой плывем. Что же это за земля? Без сомнения, это — земля обещанная, небо, земля кротких и умирившихся от всякой злобы.

БЕСЕДА 43 «Когда же настал вечер, то ученики Его сошли к морю и, войдя в лодку, отправились на ту сторону моря, в Капернаум. Становилось темно, а Иисус не приходил к ним. Дул сильный ветер, и море волновалось» (Ин 6:16−18). 1. Иисус Христос утишает бурю. — Некоторые чудеса Он совершает при одних только учениках. — 2. Непостоянство и легкомыслие народа. — Чудо перехода через Чермное море и отличие его от чуда хождения Иисуса Христа по морю. — От Бога нужно просить только духовных благ. — Почему злодеи и грешники часто бывают богатыми? — Должно любить истинное богатство. 1. Христос, не только находясь телом с учениками Своими, но и будучи далеко от них, устрояет полезное для них. Как всемогущий и премудрый, он и противные случаи направляет к одной цели. Вот смотри, что Он делает и в настоящем случае: Он оставляет учеников и восходит на гору. Они, оставленные Учителем, так как уже было позднее время, сошли к морю и до вечера оставались в ожидании Его возвращения. А когда наступил вечер, они уже не могли удержаться, чтобы не пойти и не поискать Его: так сильна была любовь их к Нему. Они не говорят: теперь вечер, и ночь наступает, куда же теперь мы пойдем? Место опасное и время небезопасное. Но, пламенея любовью к Нему, они сходят на корабль. Евангелист не без цели, конечно, означает и время, а для того, чтобы тем показать пламенную их любовь. Для чего же Христос оставляет их и удаляется, а еще более — для чего является один, идя по морю? В первом случае Он научал их, каково им быть без Него, и хотел усилить в них любовь к Нему; а в другом — Он показывал им опять Свое могущество. Как не с народом только они слушали учение, так не с народом только видели и чудеса. Тем, которые должны были получить власть над вселенной, надлежало иметь нечто более, чем другим. А какие чудеса, спросишь, они видели одни? Преображение на горе, настоящее чудо на море, многие и великие чудеса по воскресении, а по этим я заключаю и о других. Шли же они в Капернаум, не зная наверное, но только надеясь встретить Его там, или даже во время плавания. На это сделал намек и Иоанн, сказав, что «становилось темно, а Иисус не приходил к ним. Дул сильный ветер, и море волновалось». Чего же они смущаются? Многие и различные обстоятельства приводили их в смущение: и время, потому что была тьма, и буря, потому что море воздымалось, и место, потому что они были не близко от земли, но отплыли «около двадцати пяти стадий» (ст. 19), и наконец, необычайность явления, потому что они видят Его ходящим по морю. При этом-то сильном их смущении, Он говорит им: «это Я; не бойтесь» (ст. 20). Для чего же Он явился? Чтобы показать, что Он есть тот, кто укротит бурю. На это указал Евангелист, сказав: «они хотели принять Его в лодку; и тотчас лодка пристала к берегу» (ст. 21). Значит (Христос) сделал их плавание не только безопасным, но и благопоспешным. Народу Он не показал Себя ходящим по морю, потому что это чудо было выше его немощи. Да и ученики недолго видели Его в этом положении, а едва лишь Он явился им, как и удалился. Мне кажется, это чудо другое, а не то, которое рассказывается у Матфея (гл. 14), и что оно действительно другое, это видно из многого. Христос часто совершал одни и те же чудеса с тем, чтобы не только привести зрителей в великое изумление, но и приготовить их принимать эти чудеса с многою верою. «Это Я; не бойтесь». Сказав эти слова, Он изгнал страх из их душ; а в другом месте Он поступает не так. Потому-то и Петр говорил: «Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе» (Мф 14:28). Отчего же они тогда приняли эти слова не вдруг, а теперь поверили? Оттого, что тогда буря продолжала еще качать корабль, а теперь вместе с словами Христа наступала тишина; или, если не по этой причине, то по той, о которой я сказал прежде, т. е., что Христос, часто совершая одни и те же чудеса, чрез чудеса предыдущие делал более удобоприемлемыми чудеса последующие. Для чего же Он не взошел на корабль? Чтобы сделать чудо более поразительным, а вместе с тем яснее открыть им Свое божество, и показать, что и тогда, когда Он благодарил, делал это не потому, чтобы нуждался в помощи, а из снисхождения к ним. Итак, Он попустил быть буре, чтобы они всегда искали Его, потом вдруг прекратил ее, чтобы показать Свою силу, и не взошел на корабль, чтобы сделать чудо поразительнее. «На другой день народ, стоявший по ту сторону моря, видел, что там, кроме одной лодки, в которую вошли ученики Его, иной не было, и что Иисус не входил в лодку», вошел и сам в другие корабли, пришедшие от Тивериады (ст. 22−24). Для чего же с такою обстоятельностью повествует Иоанн? Почему бы ему не сказать: а на другой день переправился на ту сторону и народ? Этим он хочет показать нам нечто другое. Что же такое? Что Христос и народу, хотя не прямо, но косвенно, дал возможность уразуметь случившееся. Видели, говорит, «что там, кроме одной лодки, иной не было, и что Иисус не входил в лодку», и вошедши в корабли тивериадские, «приплыли в Капернаум, ища Иисуса» (ст. 24). Что другое, в самом деле, можно было подумать, кроме того, что Он перешел море, пешешествуя по нему (потому что нельзя было сказать, что Он переправился на другом каком-либо корабле: «там, кроме одной лодки, — сказано, — в которую вошли ученики Его, иной не было»). Однако же, и после такого чуда, они, пришедши, не спросили Его, как Он переправился, как прибыл, и не позаботились узнать о таком чуде; а что говорят? «Равви! когда Ты сюда пришел» (ст. 25)? Разве кто станет утверждать, что слово: «когда» ими сказано здесь вместо «как». 2. Следует и здесь обратить внимание на непостоянство их мыслей. Те, которые говорили: «это Пророк», которые старались восхитить Его и сделать царем, нашедши Его, не думают ни о чем таком, но забыв, как мне кажется, о чуде, более уже не удивляются ничему прежде бывшему. Они искали Его, но, конечно, потому, что хотели опять насладиться трапезой так же, как прежде. Перешли некогда Чермное море и иудеи, под предводительством Моисея; но большое различие между тем, что было там, и что — здесь. Тот все совершал молясь, и как раб; а этот — со всею властью. Там вода уступила напору ветра, так что можно было перейти посуху; здесь же было большее чудо: море оставалось в своем естественном состоянии и таким образом носило Владыку на своем хребте, подтверждая изречение, которое говорит: «Он ходит по высотам моря» (Иов 9:8). Между тем благовременно совершил Он чудо над хлебами, намереваясь войти в строптивый и непокорный Капернаум. Он хотел смягчить неверие жителей этого города чудесами, не только бывшими в нем, но и совершенными вне его. Стечение в этот город такого множества народа, выказавшего великое усердие, какого не могло бы смягчить и камня? Но с ними не случилось ничего подобного; нет, — они желали только пищи телесной, а потому Иисус и укоряет их. Зная это, возлюбленные, будем благодарить Бога и за чувственные блага, но еще гораздо более — за духовные. Этого хочет и Он, и ради этих-то благ дарует и те, привлекая и научая ими несовершенных, как людей еще сильно привязанных к миру. Впрочем, если они, получив эти блага, на них и останавливаются, то подвергаются осуждению и наказанию. Вот и расслабленному Христос хотел дать прежде благо духовное, но присутствующие этого не вынесли. На Его слова: «прощаются тебе грехи твои» (Мф 9:2) они сказали: «Он богохульствует». Да не будет же с нами, убеждаю вас, ничего подобного; но блага духовные да будут предметом наших особенных забот. Почему? Потому, что когда есть блага духовные, не бывает никакого вреда от неимения благ телесных. А если нет их, то какая нам останется надежда, какое утешение? Потому о них всегда нужно молить Бога и их просить. О них молиться научил нас и Христос. И если мы вникнем в ту молитву, то не найдем в ней ничего плотского, но все духовное. Даже и то немногое чувственное, о чем мы просим в ней, становится от образа прошения духовным. Уже и одно наставление не просить ничего более, как только хлеба «насущного», т. е., ежедневного, было бы знаком ума духовного и любомудренного. Но смотри, что предшествует этому: «да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф 6:9, 10). Затем, сказав о том чувственном, Он тотчас уклонился и опять пришел к учению духовному, говоря: «прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф 6:12). Ничего (не сказал) о начальстве, ничего о богатстве, ничего о славе, ничего о власти, но включил в молитву все, что клонится к пользе души, — ничего земного, но все небесное. Итак, если нам заповедано воздерживаться от вещей житейских и настоящих, то как будем мы несчастны и жалки, когда станем просить у Бога того, что Он заповедал нам отвергать, если и имеем, чтобы избавить нас от забот, а чего повелел просить, о том не будем иметь никакого попечения, или даже не будем и желать того? Подлинно это значит пустословить. Потому-то, хотя мы и молимся, но не получаем успеха. Как же, скажешь, богатеют люди злые? Как неправедные, преступные, хищники, лихоимцы? Не Бог дарует им это, — нет. Но как же Бог попускает? Как попускал некогда и богачу, соблюдая его для большего наказания. Вот послушай, что сказано ему: «чадо! ты получил уже доброе твое, а Лазарь — злое; ныне же он утешается, а ты страдаешь» (Лк 16:25). Итак, чтобы и нам не услышать этого голоса, нам, которые суетно и безрассудно проводим жизнь в роскоши и прилагаем грехи ко грехам, станем заботиться о приобретении истинного богатства и совершенного любомудрия. Чрез это мы получим обетованные блага, которых и да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Итак, Он снова удаляется на гору один. Первородный от мертвых, восходящий превыше всех небес и ходатайствующий за нас (34 Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас. Рим 8:34)... Итак, когда Он взошел в горы, что претерпевали ученики в лодке? Ибо когда Он утвердился в вышних, та лодка предзнаменовала Церковь... Действительно, была тьма, ибо свет еще не пришел. Уже настала тьма, а Иисус еще не пришел к ним. Поскольку приближается конец мира, блуждания возрастают, страхования чаще бывают, растет неправда, растет неверие; наконец, свет, который есть любовь, по Иоанну, ибо сам евангелист достаточно ясно показывает, когда говорит так: А кто ненавидит брата своего, во тьме пребывает (11 А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза. 1Ин 2:11), любовь в нем очень часто угасает, возрастает эта тьма братской ненависти, с каждым днем возрастает, а Иисус все не приходит... Когда тьма возрастает, любовь остывает, неправда изобилует — это и есть волны, качающие корабль; а бури и ветра — это грозные голоса злодеев. Тогда остывает любовь, тогда усиливаются волны, и корабль качается. Ведь поскольку изобилует неправда и оскудевает любовь многих, усиливаются волны, сгущается мрак, свирепствует ветер: однако корабль плывет. Претерпевший же до конца, тот спасется... И приходит каким образом? Идя по волнам, попирая стопами всю гордость мирскую, подавляя все высокое мира. Это совершается, когда прибывает время и когда приходит пора века. Умножаются в этом мире страдания, умножается зло, умножаются печали, все это накапливается: и приходит Иисус, идущий по волнам. И однако же, страдания эти таковы, что даже те, кто уверовал в Иисуса и кто старается претерпеть до конца, да вострепещут, как бы им не ослабеть. Когда Христос идет по волнам, попирая мирские возвышенности и возношения, трепещет христианин... Они открывают Евангелие, открывают Писания и находят, что там все это предсказано; ибо так сотворил Господь. Он попрал высокое мира, чтобы смиренные Его прославили. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 25.4−7 Сl. 0278, 25.4.12.

Иисус перешел на ту сторону моря пешком. Народ, ища Его на другой день и видя, что одна только была лодка, в которую поместились ученики, но в которую Иисус не входил вместе с ними, пришел к мысли об этом чуде и предполагал, что Иисус перешел через море пешком на ту сторону. Ибо если бы была и другая лодка, то естественно было бы предположить, что Он, не поплывши с учениками, вошел в нее и переправился. А теперь, когда лодка была одна и в нее вошли одни ученики, а Господь не входил, чудо очевидно. Народ, пришедши к этой мысли и нашедши другие лодки, приплывшие с той стороны, вошел в оные и переправился в Капернаум. Нашедши здесь Господа, народ не падает пред Ним, не хочет узнать, как Он пришел, не расспрашивает об этом чуде, но так небрежно говорит: когда ты пришел сюда? — Те, которые хотели нечаянно взять Его и сделать царем, когда нашли Его, не желают уже ничего подобного. Они не обращают внимания на чудо, но желают в другой раз насытиться, как и прежде. Посему-то Господь и укоряет их. Вы, говорит, ищете Меня потому, что ели хлеб, и затем придерживаетесь Меня, чтобы Я опять накормил вас. Заметь: хотя он обличает их, однако же не употребляет строгого обличения. Он не сказал: чревоугодники вы и обжорливые, но сказал кротко. Ибо Он обличает их с желанием исправить и через открытие тайн сердца их привести их к большей вере. Что целью обличения их было исправление, это видно из нижеследующего. Ибо Он преподает им учение самое спасительное и говорит:

Вот Тот, Кто удалился на гору от народа, разве не с самим народом Он беседует? Только пусть удержат Его, только пусть сделают царем. И когда они обрели Его по ту сторону моря, сказали: Равви, когда Ты пришел сюда?— Он, совершив таинственное чудо, начинает и беседу, чтобы, если можно, те, кто напитан, питался, и чье чрево Он насытил хлебами, тех и умы насытить беседой; но если они ее восприемлют. И если не восприемлют, пусть возьмут, что не восприемлют, чтобы ни крохи не пропало. Трактат на Евангелие от Иоанна 25.9−10. Сl. 0278, 25.9.5.

По плоти ты Меня вопрошаешь, не по духу. Как много тех, кто не ищет Иисуса! разве что затем, чтобы Он дал им нечто от временных благ. У одного дело — он ищет посредничества клириков; другого притесняет некто могущественный — он прибегает к Церкви; третий хочет, чтобы за него поручились перед тем, кто его не ценит; один так, другой эдак; Церковь ежедневно наполняется такими, и едва ли они ищут Иисуса ради Иисуса... «Вы ищете Меня не потому, что видите знамения, но потому, что ели хлеб Мой. Старайтесь не о пище тленной, но о пребывающей в жизнь вечную. Вы ищете Меня ради чего-то другого, ищите Меня ради Меня Самого». Ведь Самого Себя Он предлагает в качестве этой пищи, что впоследствии становится ясным. Пищи, которую Сын человеческий даст вам. А ты, я думаю, ожидал, что вновь будешь есть хлеб, вновь возлежать за трапезой, вновь отъедаться. Но Он сказал: «Не пищи тленной, но той, что пребывает в жизнь вечную». Трактат на Евангелие от Иоанна 25.10. Сl. 0278, 25.10.8.

Вы, говорит, ищете Меня из-за хлебов, желая насытиться ими. Но вы не должны всецело заниматься чревом, а должны преимущественно стараться о духовном и не употреблять всей заботы на пищу телесную. Ибо ее Он назвал пищею гибнущею. Так как многие из желающих жить праздно, и особенно масалиане, употребляют сии слова в защиту своей праздности, то необходимо уяснить это изречение. Господь наш Иисус Христос сказал это не потому, будто желал пресечь телесную деятельность и расположить к праздности: «ибо праздность научила многому худому» (Сир 33:28). И если нужно сказать точнее, то именно желание жить праздно и есть та гибнущая пища. А последователь Христов должен трудиться, чтобы мог и другим уделять. Ибо в награду за сие обещано будущее царствие. Как же, скажут, Господь сказал, что не должно стараться о пище гибнущей? Он сказал это с тем, чтобы пресечь усиленную заботливость их об яствах и перевести оную на предметы духовные. Так, скажут; но что Христос искореняет телесную деятельность, это видно из слов Его к Марфе: Марфа, ты заботишься и суетишься, а нужно одно только; Мария же выбрала благую часть (Лк 10:41. 42), и из слов: не заботьтесь о завтрашнем дне (Мф 6:34). Так рассуждают желающие быть без труда. Что же скажем? То, что сказанное к Марфе сказано ни о деле, ни о деятельности, ни о праздности, но о том, что нужно знать время и времени слушания не употреблять на заботу об яствах. Он сказал это с целью научить ее, что время учения не нужно употреблять напрасно, на занятие тем, что относится до чрева. И тогда, как говорит «не заботьтесь», не отвергает деятельности, ибо — иное забота, иное — деятельность. Бывает, что человек и делает что-нибудь, но нисколько не заботится. Итак, Господь, научая нас не пригвождаться к житейским вещам, не заботиться об успокоении на завтра, но желая лучше, чтобы мы трудились каждодневно, говорит: не заботьтесь о том, как бы вам, потрудившись сегодня, быть назавтра спокойными, но, каждый день приобретая пищу дневным трудом, не заботьтесь о завтрашнем дне, — Пищею пребывающею называет таинственное причастие Плоти Господней, которую Сам дает нам, соделавшись Сыном Человеческим, на котором Отец «положил печать Свою», то есть показал, подтвердил, что Он есть Сын Его. Хотя Христос и Сам подтвердил свое достоинство чудесами, но как Он говорит иудеям то, чтобы они не возмутились, обращается к Отцу и говорит, что Им запечатлен, то есть доказан, засвидетельствован. Так как Сын есть образ Отца, и печать, и отражение, то Он запечатлен Отцом, поколику есть Его образ и печать. Посему слова сии имеют такой смысл: Сего, Который по виду есть Сын Человеческий, Отец запечатлел, то есть родил печатью и образом Своим, сохраняющим совершенную неизменяемость и естественное с Ним тожество.

К чему готовишь ты зубы и чрево? Веруй — и вот ты насытился. Вера, конечно, отличается отдел, как и апостол говорит: «Оправдывается человек по вере, без дел» (28 Ибо мы признаём, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона. Рим 3:28)и есть дела, которые кажутся добрыми без веры Христовой, и не являются добрыми, ибо они не соотносятся с тем пределом, от которого исходит нее доброе, ведь предел закона — Христос, во оправдание каждого верующего (4 потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего. Рим 10:4). Поэтому он не пожелал отличить веру от дела, но сказал, что сама вера есть дело. И это вера, действующая через любовь (6 Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью. Гал 5:6). Не сказал: «Это ваше дело», — но: это дело Божие, — чтобы вы веровали в Него. Кого Он послал, чтобы тот прославился, тот прославится о Господе (31 чтобы было, как написано: хвалящийся хвались Господом. 1Кор 1:31). Источник: Трактат на Евангелие от Иоанна 25.12.1−2 Сl. 0278, 25.12.8.

Иудеи хотят узнать о деле Божием не для того, чтобы совершать оное, но чтобы получить повод к речи. Посему, хотя знает, что они не получат никакой пользы, однако же для общей пользы учения дает ответ и показывает им, равно и всем людям, что дело Божие состоит в том, чтобы веровать в Того, Кого Он послал. Вера в Него есть дело поистине священное, и совершенное, и святящее имеющих оную; ибо основательная вера руководит ко всякому доброму делу, а добрая деятельность сохраняет веру; и как дела без веры мертвы, так и вера без дел мертва (Иак 2:17. 26). Смотри, какая неблагодарность и бесчувственность. После того, как видели столько и таких чудес, опять просят знамения, и притом большего хлебов, которыми насытились. Как чревоугодники опять требуют такого чуда, которое бы служило их чреву. Справедливость сего видна из нижеследующего.

Не напрасно мы говорили, что они просят знамения как рабы чрева. Таково было чудо над хлебами. Вот они вспоминают о манне, а не о другом каком-нибудь чуде, над египтянами ли совершенном, или над Чермным морем. Желая возбудить Его совершить такое чудо, которое бы могло напитать их плоть, они напоминают о манне по крайнему чревоугодию. Что же отвечает им неиспытанная Премудрость Божия, Господь наш Иисус? Не Моисей дал вам хлеб сей, то есть Моисей не дал вам хлеба истинного, но все бывшее тогда служило образом того, что совершается ныне. Так, Моисей представлял образ Бога, истинного Вождя мысленных израильтян, а хлеб оный прообразовал Меня, Который сшел с небес, Который истинно питает и истинно существует. Называет Себя хлебом истинным не потому, будто манна была ложна, но потому, что она была образом и тенью, а не самою истиною, Ибо единородный Сын Божий, сделавшийся Человеком, есть в собственном смысле «Манна», поразительное слово и слышание. Манна значит: «что это?». Ибо евреи, каждый увидевши ее во множестве выпадшую около своей палатки, пораженные необычайностью и странностью видения, спрашивали друг друга: что это? И Господь, Сын Божий, стал Человеком, Сам есть поражающая всех Манна, так что каждый в недоумении говорит: что Это? Как Сын Божий и Сын Человеческий? Как из двух противоположных естеств одно Лицо? Что это за Таинство? — Итак, Сей Хлеб, по естеству будучи Жизнь, как Сын живого Отца, творит свойственное Ему, оживляет все. Как хлеб земной поддерживает слабое естество плоти и не попускает разлагаться, так и Христос действием Духа оживляет душу, да и самое тело поддерживает в нетлении. Ибо Христом даровано естеству человеческому восстание из мертвых и нетление тел. Но иудеи, еще занятые чревом и всецело будучи земными, понимают слова сии о хлебе чувственном и говорят: дай нам такого хлеба. Безумствуя таким образом, они обличали себя. Всегда, говорят, подавай нам такой хлеб, не по один день, не по два. Говорили это и по сребролюбию. Чтобы нам не употреблять своих денег на приобретение пищи, подавай всегда этот, легко получаемый хлеб.

Как та женщина-самаряика, которой было сказано: Кто будет пить эту воду, вовек не возжаждет (13 Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, 14 а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную. Ин 4:13−14), — и она, воспринимая плотски, но желая не испытывать жажды, говорит: дай мне, Господи, этой воды (15 Женщина говорит Ему: господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать. Ин 4:15), — так и эти: «Дай нам, Господи, этого хлеба, от которого силы наши прибудут, а сам он не убудет». Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 25.133 Сl.0278, 25.13.16.

Так как иудеи как земные думают, что Господь говорит о чувственном хлебе, и потому настойчиво просят оного, то Господь, обличая их и показывая, что они стремились к Нему, доколе предполагали чувственную пищу, а когда узнают, что она духовная, то уже не побегут, говорит: «Я есмь хлеб жизни». Не сказал: хлеб пищи, но «жизни». Поелику все было умерщвлено, то оживил нас Сам Собою. Он есть Хлеб, поколику мы веруем, что закваска человеческого смешения испечена огнем Божества; Хлеб «жизни» не простой, обыкновенной, но особенной и не пресекаемой смертью. Верующий в такой Хлеб не будет алкать, не будет терпеть голод слышания слова Божия и не будет иметь разумной жажды, бывающей от неимения воды крещения и освящения Духа. Ибо некрещеный имеет жажду и большую сухость, не участвуя в святой воде, возрождающей душу, а крещеный, имея Духа, всегда от Него оживляется, — Показывая же, что вера в Него не есть дело случайное, но дар Божий, подаваемый от Отца достойным и благонравным по сердцу, говорит: «все, что дает Мне Отец, ко Мне приидет», то есть те будут веровать в Меня, которых дает Мне Отец. А вы — иудеи — как недостойные, не даетесь Мне от Отца, потому и не приходите ко Мне. Ибо вы не имеете правого сердца, чтобы Бог и Отец, возлюбивши вас, привел к вере в Меня. — «А Я приходящего ко Мне не изгоню вон», то есть не погублю, но спасу и доставлю ему много наслаждения. Ибо Я сошел с неба не затем, чтобы делать что-нибудь иное, кроме воли Отца. Говорит это, чтобы узнали, что не принимающий Его противен Богу, как противящийся воле Отца. Так как они Его называли противником Богу, то Он обвинение сие обращает на них и говорит, хотя неявно: не принимая Того, Кто следует воле Отца, вы делаетесь противниками Богу. — Где здесь Несторий, говорящий, что Христос обоготворен после воскресения? Разве не слышишь, несчастный, что Он сошел с небес? А сшедший с небес, очевидно, был не простой человек, но Бог. Ибо простой человек не нисходит, а иногда восходит на небо, когда Бог дарует ему сие за добродетель. Поелику же схождение Господа предшествовало воскресению, то Сам Он и сошел с небес, как Бог, сошедший для вочеловечения и восшел на небеса с плотию как человек, где прежде был как Бог, Итак, Христос не простой человек, обоготворенный впоследствии, как пустословил Несторий, но предвечный Бог, вочеловечившийся в последние времена.

«Итак, приходящего, — говорит Он, — не изгоню вон». Почему? Потому что Я сошел с неба для того, чтобы творить не Свою волю, но волю Пославшего Меня (38 ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца. Ин 6:38). Стало быть, это и есть та самая причина, по которой Ты не должен изгонять вон приходящего к Тебе, ибо творить не Свою волю Ты сошел с неба, но волю Пославшего Тебя? Она самая. Так что же мы ищем, действительно ли это та самая причина? Та самая, Он Сам говорит. И не дозволено нам подозревать нечто иное, нежели то, что Он говорит: приходящего ко Мне не изгоню вон. И как если бы ты спрашивал: «Почему?» — «Потому что Я пришел творить не волю Свою, но волю Пославшего Меня». Я боюсь, как бы не ушла душа прочь от Бога, поскольку она горда; я даже не сомневаюсь... Если гордостью мы отпадаем, смирением возвращаемся... Когда врач лечит болезнь, если бы он лечил нечто, что по какой-то причине возникло, а саму причину, по которой возникло, не искоренял, то оказалось бы, что он лечит на время, и если остается при чина, то болезнь возвращается... (стало быть, чтобы искоренить причину всех болезней, то есть гордость, смиренно сошел [с неба] Сын Божий. Что ты гордишься, человек? Бог ради тебя смирился. Может быть, тебе было бы стыдно подражать смирению человеческому, — так подражай же смирению Божиему. Итак, поскольку Бог учит смирению, Он сказал: Я пришел творить не Свою волю, но волю Пославшего Меня. [Это свидетельство Его смирения.] Потому что гордость творит волю свою, смирение творит волю Божию. Итак, приходящего ко Мне не изгоню вон. Почему?] Потому что Я пришел творить не Свою волю, но волю Пославшего Меня. Я пришел смиренным, пришел, чтобы научить смирению, смирен тот, кто держится Меня, смиренным будет, ибо творит не волю свою, но Божию, и потому не будет изгнан вон, ибо, если бы он был гордым, был бы изгнан вон. Трактат на Евангелие от Иоанна 25.15−16,18. Сl. 0278, 25.15.10.

Итак, все, кто предузнан промыслительным расположением Бога, пре-допределен, призван, оправдан, прославлен, — те, не скажу: еще не будучи возрождены, но: даже еще не будучи рождены, — они уже сыны Божии и никак не могут погибнуть. Они истинно приходят ко Христу... (стало быть, Он дает стояние в добре до конца: ибо оно дается не кому иному, кроме как тем, кто не погибнет, ибо те, кто не будет стоять [до конца], погибнут. О порицании и благодати. Сl. 0353, 930.20.

Он назвал две вещи. [Кто поймет]: «Это дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал». И прибавил еще здесь: видящий и верующий. Видели иудеи, но не уверовали: имели одно, не имели другого, как без [этого] другого они могли достичь жизни вечной? Стало быть, если те, кто видел, так ее и не достигли, потому что не уверовали, мы, которые веруем, но не видим, — если два эти [условия] необходимы для жизни вечной: видеть и веровать, и кому недостает одного, награды жизни вечной не удостоится, — что же делать нам? Иудеям недоставало одного, нам — другого. У них было то, что они видели, но недоставало того, чтобы веровать. У нас есть то, что мы веруем, но недостает того, чтобы видеть. Ведь в соответствии с тем, что у нас есть вера и нам недостает видения, пророчество Самого Господа нас ублажает, ибо когда Фома, один из двенадцати, вложил персты в язвы, назван был блаженным. Проповеди 14А5. Cl. 0288, 20D (=14А).5.170.77. См. также: Тертуллиан, О воскресении тела 34, где он тоже обсуждает проблему видения и веры.

Они были далеки от хлеба небесного и не знали, что [значит] алкать*1 его... Ибо этот хлеб небесный требует алкания внутреннего человека. Примечания 1 Устар.слав, алкать — чувствовать голод, сильно желать. Трактат на Евангелие от Иоанна 26.1. Сl. 0278, 26.1.6.

Когда Господь сказал: «Я есмь хлеб», то иудеи зароптали на Него, потому что обманулись. Ибо доколе они думали, что Он говорит о хлебе чувственном, они вели себя кротко, надеясь, что Он даст им сего хлеба и удовлетворит их чреву. А как Он открыл им, что у Него речь не о чувственном хлебе, а о духовном, то они в отчаянии ропщут. Ибо где им помышлять о духовной пище, жизни и воскресении? Соблазнялись об Нем, видя, с одной стороны, Матерь Его, а с другой стороны, слыша: Я сшел с небес. Смотря на видимое и не разумея, что Он же есть и Бог, они роптали, будто бы Господь обманывал, и говорили: не Иосифов ли это сын? Сам же Спаситель не отвечает им: Я не Иосифов сын; ибо они не могли понять неизреченного рождения от Девы. Если же мысль их не обнимала рождения по плоти, тем более не могла обнять предвечного рождения от Отца. Что же Он отвечает им? «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец». Говорит это, не уничтожая самопроизволения, но показывая, что имеющий веровать нуждается во многом содействии от Бога. Иначе: Отец привлекает тех, которые имеют способность по их произволению, а тех, которые сами себя сделали неспособными, не привлекает к вере. Ибо как магнит привлекает не все, к чему приближается, а одно только железо, так и Бог ко всем приближается, но привлекает только тех, которые способны и обнаруживают некоторое родство с Ним. Отец привлекает и приводит к Сыну; а Сын воскрешает и оживляет, даруя дыхание в добре и жизнь, которая есть Дух Святый. Итак, верующим благодетельствует вся Святая Троица, а не в частности один только Отец или один только Сын, но как Естество одно, так и действие благотворения одно: Отец приводит, Сын оживляет, Дух Святый для оживляемых служит дыханием; ибо всякий живой имеет и дыхание. Смотри, какая власть Сына. Я, говорит, «воскрешу». Не сказал: Отец Мой воскресит, но: Я. Ибо не всегда говорит о Себе уничиженно, а иногда открывает и высоту Своего Божества.

Как будто говоря: «Я знаю, что вы не взалчете, и хлеба этого не постигнете и не взыщете.Не ропщите между собою; никто не может прийти ко Мне, если Отец, пославший Меня, не привлечет его». Великой благодати свидетельство! Никто не приходит, кроме как тот, кто привлечен. Кого привлечет и кого не привлечет, почему этого привлекает, а того не привлекает, — не стремись судить, если не хочешь впасть в заблуждение. Единожды прими и пойми: ты еще не привлечен? Молись, чтобы быть привлеченным. Источник: Трактат на Евангелие от Иоанна 26.2. Сl. 0278, 26.2.2.

Иное толкование Как ты пришел? Пришел, веруя, но еще не достиг цели. Мы до сих пор на пути. Мы пришли, но еще не достигли цели. Служите Господу со страхом и радуйтесь Ему с трепетом, да не прогневается Господь и да не погибнете на этом пути (11 Служите Господу со страхом и радуйтесь [пред Ним] с трепетом. 12 Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него. Пс 2:11−12). Бойся, что, пока ты гордишься, что обрел этот путь, сама гордость уведет тебя от этого пути. «Я, — говорит, — пришел, пришел по собственному разумению, пришел по собственной воле». Что ты надмеваешься? Что ты пыжишься? Ты хочешь знать, что и это тебе предоставлено? Послушай Самого Зовущего: Никто не приходит ко Мне, если Отец, пославший Меня, не привлечет его (44 Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня; и Я воскрешу его в последний день. Ин 6:44). Августин Иппонский, Проповеди 30.10 С1.0284,30.SL41.219. Иоанн Златоуст отводит большое значение воле; см. Гомилии на Евангелие от Иоанна 46.1. Не думай, что тебя повлекут против твоей воли; привлекается дух, и любовью... Ты скажешь нам: «Но как я верую по [своей] воле, если меня привлекают?». Я отвечу: «Мало того, что [своей] волей, еще и [собственным] влечением ты привлекаешься». Что значит быть привлекаемым влечением? Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего (4 Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего. Пс 36:4). Есть некое влечение сердца, которому сладок тот хлеб небесный. Далее, как мог бы сказать поэт: «Ведь каждым правит влеченье»*1, — не необходимость, но влечение, не долг, но наслаждение, — не тем ли более мы должны сказать, что ко Христу влечется человек, который услаждается истиной, услаждается блаженством, услаждается правдой, услаждается жизнью вечной, что в совокупности и есть Христос? Или же телесные чувства имеют свои удовольствия, а дух остается лишенным своих удовольствий? ‹…› Представь [мне] любящего, [и он поймет, что я говорю.] Представь [мне] вожделеющего, представь [мне] алчущего, [представь странствующего в этой пустыне и жаждущего,] и влекомого к источнику от вечной отчизны, представь [мне] такого, и он постигнет, что я говорю... Почему Он изволил сказать: «Кого привлечет Отец?». Если мы должны быть привлечены, то нас привлекает Тот, Кому говорит некая любящая: «За ароматом благовоний твоих побежим» (3 Влеки меня, мы побежим за тобою; — царь ввел меня в чертоги свои, — будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя! Песн 1:3) Но как надо понимать, давайте посмотрим, братья, и насколько можно, постигнем. Отец привлекает к Сыну тех, кто вследствие этого верует в Сына, ибо считает, что Отец Его — Бог; ведь Бог породил Сына, равного Себе; и тот, кто [так] думает и верою своей чувствует и усваивает, что равен Отцу Тот, в Кого он уверовал, — того привлекает Отец к Сыну. Арий уверовал, что Он — творение, значит, Отец его не привлек, ибо не признает Отца тот, кто не верует, что Сын Ему равен... Кого привлек Отец — это ты, — тот говорит, что Христос — Сын Бога живого (16 Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты — Христос, Сын Бога Живаго. Мф 16:16)... Блажен ты, Симон Бар-Иона, ибо не плоть и не кровь открыла тебе, Но Отец Мой, Сущий на небесах (17 Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; Мф 16:17). Это откровение и есть привлечение... Если то, что привлекает среди услад и удовольствий земных, открывается любящим, — ведь истин-но, что каждым правит влеченье, разве не привлекает [человека] Христос, явленный [в откровении] Отцом? Чего сильнее желает душа, чем истины? ‹…› Ибо здесь нам лучше испытывать голод, и если имеем доброе желание, оно будет исполнено: «Блаженны, — говорит Он, — алчущие и жаждущие правды», — но здесь! — «ибо насытятся», — но там! ‹…› И Я воскрешу его в последний день. Я воздаю ему то, что он любит, воздаю то, на что надеется; он увидит то, во что до сих пор верил, не видя. Веровал; насытится тем, чего алчет, упьется тем, чего жаждет. Где? В воскресении мертвых, ибо Я воскрешу его [в последний день.] Примечания 1 Лат. trahit sua quemque voluptas (Vergilius, Ecloga 2.65); ср.: «У всех свои страсти» (Вергилий, Буколики 2.65; перевод С. Шервинского). Источник: Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 26.4−6 С1. 0278, 26.4.2.

Итак, как мы с полным правом говорим, когда ведем речь о ком-то, кто преподает науки, кто в городе один и всех учит наукам он; не то, чтобы все их изучали, но если кто-то изучает, то только у него: точно так мы верно говорим, что Бог всех научает приходить ко Христу, не потому, что все приходят, но потому, что никто не приходит иначе. Источник: Августин Иппонский, О предопределении святых 14 Сl. 0354, 971.31. *** Смотрите, каким образом привлекает Отец: научая, услаждает, не налагая обязанности. Вот как Он привлекает: «Все пусть будут податливы на научение Божие, а научить — дело Бога. Всякий, кто услышал от Отца и научился, приходит ко Мне: научить — дело Бога». Так что же, братья? Если всякий, кто услышал от Отца и научился, сам приходит ко Христу, то Христос здесь не учит ничему? А как же то, что Отца-Учителя люди не видели, а Сына видели? Сын говорил, но Отец учил... Итак, если я, будучи человеком, научаю того, кто слышит слово мое, научает и Отец того, кто слышит слово Его... Он постоянно повторяет то, о чем мы могли бы подумать: не потому, что Отца кто-либо видел, — только Тот, Кто от Бога, видел Отца... «Итак, когда Я говорю вам: всякий, кто услышал от Отца и научился, — не говорите между собой: но мы никогда не видели Отца, каким образом мы могли научиться от Отца? Услышьте от Меня Самого: Я познал Отца, Я от Него, но как слово бывает от того, чье это слово, — не то, что звучит и преходит, но то, что остается с говорящим и влечет слушающего». Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 26.7−9 Сl. 0278, 26.7.14.

Выше сказал, что кого Отец привлечет, тот приходит ко Мне. Желая подтвердить это, ссылается на пророков. У пророков, говорит, написано: и будут все научены Богом (Ис 54:13); все, разумеется, желающие. Отец есть общий Учитель, через откровение достойным дающий знать о Своем Сыне. Ибо, касаясь сердец простых и незлобивых, открывает им Сына, подобно как и Петру открыл Его (Мф 16:17). Итак, слышащий от Отца, то есть принимающий откровение Отца и делающийся истинным Его учеником, приходит ко Мне. Смотри, с какою точностью говорит Он о всем. Не сказал, что приходит ко Мне тот, кто слышит от Отца, но прибавил еще: и кто научился. Ибо недостаточно слышать, надобно еще оставаться и учиться. Что же? Ужели прежде сего они не были учены Богом в Ветхом Завете? Были, но не так. Ибо здесь, то есть в Новом Завете, есть особенность. Тогда учились познанию о Боге через людей, а ныне, когда воплотился Единородный, познание бывает от Самого Отца во Святом Духе, так что исполняется пророческое слово: во свете Тебя, Отца, то есть в Духе, узрим Свет, который есть Сын (Пс 35:10), Подлинно, все мы, которые приняли веру во Христа, научены ныне Богом. Так как сказал, что ко Мне приходит тот, кто слышал от Отца, то дабы кто не подумал, что Он говорит об Отце чувственном, прибавляет: Я не то говорю, будто Отца видит кто-нибудь, кроме Сына, истинно Сущего от Него и рожденного из Его Существа. Ибо все мы от Бога, но собственно Сын — один Тот, Кто и знает Отца.

Он хотел открыться, чем Он был, ибо вкратце мог сказать: «Верующий в Меня Меня имеет». А что же значит «иметь Меня»? Иметь жизнь вечную. Жизнь вечная восприняла смерть, жизнь вечная пожелала умереть; но из-за тебя, не из-за Себя; Она восприяла смерть от тебя, чтобы умереть за тебя... Итак, жизнь восприяла смерть, чтобы жизнь истребила смерть... Ведь Жизнь вечная в начале была Словом у Бога, и Богом было Слово, и жизнь была светом для людей (1 В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. 2 Оно было в начале у Бога. 3 Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. 4 В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. Ин 1:1−4). Он Сам, Жизнь вечная, дал и воспринятой плоти жизнь вечную. Он пришел, чтобы умереть, но в третий день воскрес. Между Словом восприемлющим и плотью воскресающей смерть была истреблена. Источник: Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 26.10 Cl. 0278, 26.10.2.

Ведь что касается, братья мои, этой видимой телесной смерти, неужели Стих 51 И вновь о благодеянии просит тебя нищий, и ты сам — нищий Божий. Ибо все мы, когда молимся, оказываемся нищими Божиими: преддверью великого главы семейства предстоим, и даже простерты ниц, слезно умоляем, желая получить нечто, и это нечто — сам Бог. Чего у тебя просит нищий? — Хлеба. А ты чего просишь у Бога, как не Христа, Который сказал: «Я — хлеб живой, с неба сшедший?». Августин Иппонский, Проповеди 83.2. Сl. 0284, 83.PL38.515.35. Стих 55 Ведь поскольку люди просят этого как пищи и пития, чтобы не алкать и не жаждать, оно на самом деле предстает им не чем иным, как пищей и питием, которые делают приемлющих их бессмертными и нетленными; это есть общение со святыми, где будет мир и единение полное и совершенное. Поэтому, как уже до нас это поняли люди Божии, Господь наш Иисус Христос Тело и Кровь Свою претворил в то, что из множественного становится единым. Ибо одно — хлеб — получается единым из многих зерен, другое — вино — стекается из многих виноградных ягод. Наконец Он объясняет, как получается то, о чем Он говорит, и что значит вкушать Тело Его и Кровь пить. Кто вкушает Плоть Мою и пьет Мою Кровь, во Мне пребывает, и Я в Нем (56 Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Ин 6:56). Стало быть, вкушать эту пищу и пить это питие — значит пребывать во Христе и иметь Его пребывающим в себе. И потому кто не пребывает во Христе и в ком не пребывает Христос, без сомнения, ни Плоти Его не вкушает, ни Крови Его не пьет, ибо нечистым дерзает он приступать к таинствам Христа, которые никто не воспринимает достойно, кроме как тот, кто чист, о ком говорится: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (8 Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Мф 5:8). Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 26.17−18 Сl. 0278, 26.17.2. Стих 57 Когда вкушают Христа, вкушают жизнь. Не Его убивают, чтобы вкусить, но Он оживотворяет мертвых. Когда Его вкушают, Он прибывает, но не убывает. Поэтому да не убоимся, братья, вкушать этот Хлеб в страхе, что Он закончится и потом мы не найдем пищи. Вкушают Христа: вкусивший живет, ибо воскрес убитый. Августин Иппонский, Проповеди 132А.1. Cl. 0284, 132A.MiAg1.375.6. Стих 60 Если ученики с трудом принимали это слово, то что же враги? И однако же, надо было сказать [именно Стих 61 Христос есть Сын Человеческий, от Девы Марии. Стало быть, Сыном Человеческим Он начал быть на земле, поскольку плоть воспринял от земли. Отсюда пророческое речение: «Истина от земли воссияла». Что значат Его слова: когда увидите Сына Человеческого восходящим [туда,] где Он был раньше? Ведь не было бы вопроса, если бы Он сказал так: «Если увидите Сына Божия восходящим туда, где Он был прежде». Он же говорит: где был прежде, — как если бы, когда Он это говорил, Он там не был. Но Он говорит в другом месте: Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий па небесах (13 Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах. Ин 3:13). Не сказал: «Который был [на небе]», но — Сын Человеческий, Сущий на небе. Что это значит, как не то, чтобы мы поняли так... что Христос есть одно Лицо, Богочеловек, а не два, иначе вера наша будет не в Троицу, а в Четверицу. Итак, Христос един, Сын Человеческий во времени, но один Христос по единству Лица. Он был на небе, когда говорил на земле. Таким образом, Сын Человеческий был на небе, когда Сын Божий был на земле; Сын Божий на земле, восприяв плоть; Сын Человеческий на небе, в единстве Лица. Источник: Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 27.4.1−23 Cl. 0278, 27.4.5. Стих 63 Так что же значит: плоть не пользует нимало? Не пользует нечто, — но то, что они поняли: они поняли, что плоть такова, какая бывает в растерзанном трупе или какая продается у мясника, но не такая, которая одухотворена. Отчего сказано так: «Плоть не пользует нимало», ибо сказано: «Знание надмевает». Так и сейчас, [плоть не пользует нимало], но когда это одна плоть, когда же с плотью сочетается дух, как любовь сочетается со знанием, она пользует в полную меру. Ибо если бы плоть не пользовала нимало, Слово не стало бы плотью, чтобы обитать среди нас (14 И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. Ин 1:14). Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 27.5.1 Сl. 0278, 27.5.9. Стих 65 Но чтобы научить нас, что сама вера — дар, а не заслуга, Он говорит: «Как Я сказал вам: никто не приходит ко Мне, кроме того, кому дано будет Отцом Моим». Поскольку Господь говорит так, если мы вспомним, что ранее было сказано в Евангелии, то обнаружим, что Он сказал: никто не приходит ко Мне, если Отец, пославший Меня, не привлечет его (44 Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня; и Я воскрешу его в последний день. Ин 6:44). Не сказал «приведет», но «привлечет». Эта сила — от сердца, не от плоти. Так чему ты удивляешься? Веруй, и придешь, люби и будешь привлечен. Не думай, что эта сила является тяжкой и непереносимой: она сладка, она приятна, и сама сладость тебя привлекает. Разве овцу не привлекают, когда ей, проголодавшейся, показывают траву? И я не думаю, что ее подталкивают силой, но ее приманивают ее же собственным влечением1. Примечания 1 — Этот аргумент Августин часто использовал против Пелагия. Августин Иппонский, Проповеди 131.2 5 Сl.0284, 131.PL38.730.8. Стих 69 Ибо мы уверовали, чтобы познать; ведь если бы мы хотели познать раньше и затем уверовать, мы не могли бы ни познать, ни уверовать. Во что мы уверовали и что мы познали? Что Ты — Христос, Сын Божий, то есть что Ты — сама Жизнь вечная, и во Плоти и Крови Твоей подаешь нам не что иное, как то, что Ты есть. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 27.9 Сl. 0278, 27.9.15. Стих 70 Итак, говорит Господь Иисус: разве не Я избрал вас, двенадцать, и один из нас диавол? Пребыло священное число, число двоенадесятое, ибо по всему миру, то есть в четыре стороны света, они должны были возвестить Троицу. Поэтому трижды по четыре. Стало быть, Иуда исключил сам себя, а не нарушил двоенадесятого числа, сам оставил Восприявшего, ибо Бог взамен его назначил заместившего. Источник: Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 27.10 Сl. 0278, 27.10.1. *** Как неправедные пользуются благими делами Божиими, так, в свою очередь, и Бог во благо пользуется злыми делами людей неправедных... Итак, всеми благами Божиими, перечислять которые будет слишком долго, злой пользуется во зло. Напротив, злыми делами злых людей во благо пользуется благой, а что столь благо, как един Бог? (См. 10 В доме ученики Его опять спросили Его о том же. Мк 10:10) Что хуже Иуды? Среди всех, кто прилепился к Учителю, среди двенадцати, ему был дан ларец и поручена раздача милостыни нищим; он же, не чувствуя благодарности за такое благодеяние, за такую честь, принял деньги, попрал правду, предал Жизнь, будучи мертв; за Кем следовал как ученик, Того преследовал как враг. Все это зло Иуды, но злом его во благо воспользовался Господь. Попустил Себе быть преданным, чтобы искупить нас. Итак, если делами самого дьявола во благо пользуется Бог, злой, пользуясь во зло, вредит самому себе, а не противоречит благости Божией. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна 27.10 Сl. 0278, 27.10.6.

Иудеи, услышав о вкушении плоти Господней, не верят; поэтому и произносят слово неверия «как?». Ибо когда входят в душу помыслы неверия, тогда сопривходит и слово «как?». Посему и Он, желая показать, что сие не невозможно, но и весьма необходимо, и что нельзя иначе иметь жизни, говорит: если не будете есть плоти, и прочее. Так и Никодим от неверия говорил: как может человек войти в утробу матери (Ин 3:4)? Посему когда мы слышим, что, не вкушая плоти Сына, не можем иметь жизни, мы должны иметь несомненную веру при принятии Божественных Тайн, а не спрашивать: «как?». Ибо душевный человек, то есть следующий помыслам человеческим, душевным или естественным, не принимает сверхъестественного и духовного (1Кор 2:14). Так и духовной пищи, плоти Господней, он не разумеет. Между тем не причащающиеся оной не будут иметь участия в жизни вечной как не принявшие Иисуса, Который есть истинная Жизнь. Ибо вкушаемое есть плоть не простого человека, но Бога, и могущая боготворить как соединенная с Божеством. Она есть истинно пища, поколику удовлетворяет не на малое время, не портится, как преходящая пища, но способствует к вечной жизни. Подобным образом и питие крови Господней есть истинно питие, потому что утоляет жажду не на время, но пиющего охраняет от жажды и нужды навсегда, как и самарянке говорил Господь: пиющий воду, которую Я дам, не будет жаждать (Ин 4:14). Ибо кто через причащение Божественных Тайн получит благодать Святаго Духа, тот не будет, подобно неверующим, ощущать ни голода разумного, ни жажды.

Здесь мы научаемся таинству Причащения, Ядущий и пиющий плоть и кровь Господа пребывает в Самом Господе, и Господь в нем. Странное и непостижимое бывает соединение, так что Бог пребывает в нас, а мы в Боге. Не страшное слышишь ты учение. Мы вкушаем не Самого Бога, ибо Он неосязаем и бестелесен, и необъятен ни для глаз, ни для зубов; ни опять вкушаем плоть простого человека, ибо она не может принести никакой пользы. Но как Бог неизреченным смешением соединил Сам с Собою плоть, то и плоть животворит не потому, будто пременилась в Естество Божие, — нет, но по подобию раскаленного железа, которое и остается железом, и обнаруживает силу огня. Так и плоть Господня, пребывая плотию, животворит как плоть Бога Слова. — Как Я, говорит, «живу Отцем», то есть потому, что родился от Отца, Который есть Жизнь, так «и ядущий Меня жить будет Мною», соединившись и как бы претворившись в Меня, могущего животворить. Когда же слышишь, что «Я живу», не думай, что Он живет по причастию жизни. Иначе Богом называлось бы животное. Но нет! Ибо ни животное не называется Богом, ни сотворенное Жизнью. — Часто повторяет слова: «отцы ваши ели манну в пустыне» для того, чтобы убедить слушателей, что если можно было питаться людям без жатвы и сеяния в течение сорока лет и жизнь их поддерживалась, тем более ныне Господь подкрепит нашу разумную жизнь лучшим хлебом, плотию Своею, образовавшеюся из земли — Девы, без сеяния — мужа. — Везде упоминает о жизни и часто приводит это имя, потому что ничто так не приятно людям, как жизнь. — Впрочем, ты можешь есть плоть и пить кровь Владыки не только в Таинственном Причастии, но и иным образом. Плоть ест тот, кто идет путем деятельности. Ибо плоть — неудобоварима, как и деятельность — многотрудна. Кровь пьет как бы вино, веселящее сердце, созерцатель. Ибо созерцание не сопряжено с трудом, есть даже успокоение от трудов, и похоже на питие, как и питие легче, чем пища.

Для чего Он учил в синагоге? Частью для того, чтобы привлечь больше людей, частью для того, чтобы показать, что он не противник закону, читаемому в синагогах. Почему же Он произносил пред народом такие речи, когда знал, что никто не получит от них пользы, а многие даже соблазнятся? Ибо ученики Его, услышав их, говорили: слова сии странны; кто может слушать это? — Какая же польза от сих слов? Очень большая и важная. Они постоянно упоминали о телесной пище и выставляли на вид манну. Показывая им, что все это было образами и тенью, а что Он ныне говорит, то истина, — говорит сие и упоминает о духовной пище для того, чтобы убедить их сколько-нибудь отклониться от чувственного и оставить образы и тень, а устремиться к истине. Но они, не будучи в силах понять ничего сверхъестественного, не улучшаются, а даже отвращаются и говорят: слова сии странны, то есть суровы, неудобоприемлемы. Ибо кто, будучи плотян, может принять духовную пищу — хлеб, сходящий с небес, плоть вкушаемую? Когда же слышишь, что ученики отстали от Него, не понимай этого об истинных учениках, но о тех, которые следовали за Ним в ряду учеников и одним только видом показывали, будто учатся от Него. Ибо и между учениками были некоторые, которые, по сравнению с народом, назывались учениками Его, потому что проводили при Нем времени более чем народ, но в сравнении с истинными учениками Его не стоили ничего, так как верили Ему на время и, так сказать, от холодной горячности. Смотри, какое неразумие. Нужно бы спросить и узнать, чего не знают, а они отступают и ничего не понимают в духовном смысле, но все по внешности. Слыша о плоти, они и думали, что Он принуждает их сделаться плотоядцами и кровопийцами. Но мы, понимающие это в духовном смысле, не только не плотоядцы, а даже освещаемся такою пищею. — Желая показать им, что от Него как Бога нимало не укрываются сердечные их помыслы, говорит: это ли соблазняет вас? Что ж, если увидите Меня, по виду Сына Человеческого, восходящим на небо, где Я был прежде как Бог? — Ибо Один и Тот же восходит как Человек туда, где был прежде как Бог. Сказал сие для того, чтобы отвлечь их от мнения о Нем как сыне Иосифовом. Ибо кто поверил, что Он прежде был на небе, тот, без сомнения, поверит, что Он и Сын не Иосифов, а Божий, и, наконец, поверит и речам Его. — Слыша, что Сын Человеческий был прежде на небе, не думай, что тело низошло с неба (так пустословят ересеначальники Маркелл и Аполлинарий), но как один и тот же был Сын Человеческий и Бог Слово, то, как мы сказали, говорится, что Он восходит как Человек туда, где был прежде как Бог.

Они понимали слова Христовы по-плотскому, как мы часто говорили, и соблазнялись. Посему Он говорит, что духовное только понимание слов Моих полезно, а плоть, то есть плотское понимание их, нисколько не полезно, а бывает поводом к соблазну. Так они соблазнялись, понимая слова Христовы плотски. Присовокупляет, что слова, которые говорю Я, суть «дух», то есть духовны, «и жизнь», не имеют ничего плотского, а доставляют жизнь вечную. Проявляя свойство божества, именно открывая сокровенное, говорит им, что некоторые из вас не веруют; сказав «некоторые», исключил учеников. И евангелист, желая показать нам, что Он знал все прежде устроения мира, говорит, что Иисус от начала знал, кто суть неверующие, знал и злобу предателя. А это было доказательством истинного Божества. Ибо пророк говорит о Боге: «ведающий вся прежде бытия его» (Дан 13:42).

Часто мы говорили, что когда слышишь, что Отец дает веру в Сына, не думай, что одним Отец благотворит, а другим — нет, по жребию, ибо это свойственно неправедному, но так понимай, что Отец благодетельствует и дает дар веры тем, у которых есть произволение. Ибо не имеющий произволения не получит пользы и от помощи Божией. Объяснюсь. Бог дает всем Свои дары. Одни принимают и хорошо употребляют данное и, сохраняя оное, показывают дар Божий. А другие принимают, но теряют данное и оказываются ничего не получившими. Итак, когда евангелист говорит, что кому не будет дано от Отца, тот не может прийти к Сыну, то слова его значат, что приходит к Сыну тот, кому дает Отец и кто сохранит поданный ему от Бога дар. — «Многие из учеников отошли назад»; то есть, отделившись от Него, не пошли к лучшему, но возвратились назад, то есть к неверию. Ибо, поистине, кто отделяется от Христа, отходит назад, а кто, подобно Павлу, прилепляется к Господу (1Кор 6:17), тот постоянно простирается вперед (Флп 3:13). — Он же, показывая, что не нуждается ни в ком и ни в служении или попечении от них, говорит им: не хотите ли и вы отойти? Почему, напротив, Он не похвалил двенадцать учеников за то, что они не отошли вместе с прочими? С одной стороны, чтобы сохранить достоинство Учителя, а с другой — показать и нам, что таким образом можно еще более привлечь. Ибо если бы Он похвалил, то они быть может, испытали бы нечто человеческое и возгордились, думая, что своим последованием за Ним одолжают Его. А, показывая, что не нуждается в их следовании за Ним, Он более мог удержать их как более благодетельствуемых, чем благодетельствующих, и получающих благодать, а не дающих. — Примечай, как благоразумно Он выразился. Не сказал: отойдите, ибо это значило бы отталкивать, но спрашивает: «не хотите ли отойти?». Таким образом предоставляет полную свободу следовать или нет, показывая, что Он хочет, чтобы следовали за Ним не из стыда пред Ним, но по сознанию, что за последование получат благодать.

Петр, имея нежную любовь к Нему и к братьям, отвечает за весь лик апостолов. Он не сказал: Господи! к кому «я» пойду? и: «я» познал и уверовал, но: к кому пойдем? и прочее. Говорит, что Господь имеет глаголы вечной жизни, потому что слышал, как Он говорил: верующего в Меня Я воскрешу, и он будет иметь жизнь вечную. Ибо они уже приняли истину воскресения и все учение. Посему причиною соблазна были не слова Христовы, но невнимательность, нерадение и неблагодарность слушателей. Ибо и сии двенадцать слышали то же, и однако же не соблазнились, но пребыли верны. Что же Христос? Одобряет ли Петра, как это сделал Он при другом случае (Мф 16:17)? Никак нет, для того, чтобы не показаться льстящим за то, что он пребыл с Ним. Что же говорит Он Петру? Я избрал вас двенадцать, однако же не все вы достойны сего избрания, но один из вас — диавол. Это можно понимать двояко: или потому диавол, что и теперь все Мое извращает и ничего из оного не принимает, или потому, что он оклевещет Меня. Ибо таков действительно оказался Иуда, клевеща на Господа пред иудеями и выдавая им Его тайны, как и Давид говорит о нем: «исхождаше вон, и глаголаше вкупе», выходил вон и говорил за одно (Пс 40:7). Господь говорит это Петру, чтобы исправить его. Петр сказал: мы узнали все и уверовали. А он говорит: не думай так; вы не все верны, и не все узнали Меня. — Смотри, пожалуй, как Господь издалека предотвращает злобу предателя и, как бы насильно удерживая ее, говорит это, хотя знает, что не принесет пользы, однако же исполняет Свое дело. И не обнаружил его и не оставил совершенно неизвестным; первое сделал для того, чтобы он, потеряв стыд, не сделался упорнее; другое, чтобы он не без страха совершал отважный поступок, и не думал, что он скроется. Отселе мы научаемся и тому, что Бог не делает добрыми принужденно и насильственно, и что избрание Божие не стесняет нашего произвола; и, когда он зол, не принуждает сделаться добрым. А избрание Божие состоит в том, что Бог предрасполагает нас к добру и дарует нам Свою благодать. Спастись же и поступить достойно избрания — или наоборот — это зависит от нашей мысли и воли. Подивись и тому, как сильно враждует диавол. Он смог увлечь одного из двенадцати апостолов, которые воскрешали мертвых, совершали чудеса и слышали духовное и животворное учение Господа. И где, наконец, надежда нам на спасение, когда мы с юности добровольно поработили себя злу? Посему и евангелист, как бы с удивлением, сказал: «будучи один из двенадцати». Хотя, говорит, принадлежал к сему святому лику, однако же по злому произволу оказался недостойным его. Так человек удобопреклонен ко злу! Пусть не заблуждаются манихеи. Мы злы не от природы. В сем случае в нас постоянно действовала бы злоба. Но вот Иуда не всегда был зол, а был некогда и свят. Значит, зло и рождается, и растет от произвола.

Нашли в тексте ошибку? Выделите её и нажмите:Ctrl + Enter

‹ 5 глава Ин От Иоанна 6 глава AIC Августин 7 глава ›

Public Domain. Общественное достояние.

Постоянно говорит «Отец Мне дал» для того, чтобы поразить сердца их и чтоб они узнали, что они недостойны этого дара Божия. Ибо если Отец дает веру во Христа как нечто великое, а они ее не имеют, то, очевидно, они лишились дара Божия. Итак, Я, говорит, не погублю тех, которых дает Мне Отец, то есть верующих в Меня, но воскрешу их, то есть удостою светлого воскресения. Воскресение двоякого рода: одно общее и вселенское, которым воскреснут и все грешники, а другое, которым воскреснут одни только праведники, восхищаемые на облаках по воздуху навстречу Господу и встречающие Господа с дерзновением. Сие последнее воскресение Павел называет возвышением по причине поднятия от земли. Ибо грешники, хотя воскреснут от гробов, но не поднимутся от земли на воздух, а останутся внизу, как осужденные. Посему праведники и воскреснут, и поднимутся, восхищаемые на облаках навстречу Господу (1Фес 4:17), а грешники только воскреснут. Господь, объясняя значение слов: «ничего не погублю из того, что дал Мне Отец», выражает ту же мысль другими словами: чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную. Ибо он говорит не иное что, как то же, что сказал выше. Слова: «все, что дал Мне Отец» — тождественны со словами: «всякий, видящий Сына и верующий», а слово: «не погублю» — тождественно с словами: «имеет жизнь вечную». Часто упоминает о воскресении для того, чтобы люди не ограничивали Промысл Божий одним видимым порядком дел, но знали, что есть и иное состояние, когда они несомненно получат награды за добродетель, и не оставляли течения к добродетели из-за того, что в настоящей жизни не обнаруживается воздаяние.

Подаваемую им пищу сравнивает с манною. Я, говорит, есмь хлеб жизни, а евшие манну умерли. Не просто прибавил слово: «в пустыне», но с целью показать, что манны не надолго стало отцам, в пустыне только, а в землю обетованную она не вошла с ними. Сей же хлеб не таков, но пребывает вовек, так что они, если захотят, получат блага гораздо большие, чем отцы их. Как не больше то, что даруется Христом? Ибо хотя всякий вкусит смерть, однако же он жив по надежде воскресения. — Ясно говорит Он здесь о таинственном причастии Его тела. «Хлеб, — говорит, — который Я дам, есть плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира». Показывая Свою власть, что Он распят не как раб и меньший Отца, но по Своей воле, говорит, что «Я отдам» плоть Мою за жизнь мира. Хотя говорится, что Он отдан Отцом (Ин 3:16), но Он отдал и Сам Себя: первое, чтобы мы, познали единомыслие с Отцом, а второе, чтобы познали самовластие Сына. Заметь, что хлеб, вкушаемый нами в Таинстве, не есть образ тела Господня, но есть самая Плоть Господа. Ибо не сказал Он, что хлеб, который Я дам, есть образ плоти Моей, но: «есть плоть Моя». Ибо хлеб сей неизреченными словами, через таинственное благословение и наитие Святаго Духа, претворяется в плоть Господа. Никто да не страшится веровать, что хлеб становится Плотию. Ибо когда Господь ходил во плоти и принимал пищу из хлеба, то хлеб сей, вкушаемый, применялся в Его тело и уподоблялся святой Его плоти, и, по обычаю естества человеческого, служил к возрастанию и укреплению. И ныне хлеб сей применяется в плоть Господа. Как же, скажут нам, является не плоть, а хлеб? Это для того, чтобы у нас не было отвращения к яству. Ибо если бы нам показывалась плоть, мы неприятно располагались бы к Причастию; а теперь, когда Господь снисходит нашей слабости, таинственная Пища нам является такою, какая у нас бывает обыкновенно. — Он отдал плоть Свою на смерть за жизнь мира, ибо смертью Своею разрушил смерть. Разумей, пожалуй, под жизнью мира и воскресение. Ибо смерть Господа произвела всеобщее воскресение для всего рода человеческого. Может быть, жизнью мира Он именует и жизнь в святости и блаженстве. Ибо хотя не все приняли освещение и жизнь в Духе, но Господь отдал Самого Себя за мир, и что касается до Него, то мир спасен и все естество освящено, поколику получило силу побеждать грех, и грех бежал через одного Человека, Господа нашего Иисуса Христа, как и через одного Адама человечество впало в грех.

БЕСЕДА 44 «Иисус сказал им в ответ: истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную» (Ин 6:26, 27). 1. Должно заботиться не о пище тела, а о пище души. — 2. Нужно просить у Бога того, что пристойно просить у Него. — Удовольствия и скорби, блага и бедствия мира сего не имеют в себе ничего действительного. — Не нужно поэтому желать одних и бояться других. — В другом мире все вечно — наказания и награды. — Изображение благ жизни настоящей и жизни будущей. 1. Снисходительность и кротость не везде полезны; бывают случаи, когда учителю нужна и строгость. Так, когда ученик ленив и упрям, нужно употребить против него и наказание, чтобы возбудить его от лености. Так поступил и Сын Божий, и во многих других случаях, и в настоящем. Когда народ пришел и, найдя Иисуса, стал с лестью говорить Ему: «Равви! когда Ты сюда пришел» (ст. 25), — то Он, чтобы показать, что не ищет чести у людей, а имеет в виду одно только — спасение их, отвечал ему со строгостью. Он хотел этим не только исправить народ, но и открыть и обнаружить его мысли. Что же Он говорит? «Истинно, истинно говорю вам» (определительно и утвердительно), «вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились». Поражает словом и обличает, но не жестоко и сильно, а с большим снисхождением. Не сказал: о, сластолюбцы и чревоугодники! Я совершил столько чудес, но вы никогда не последовали за Мной, и не подивились совершенному; но — с некоторой кротостью и спокойствием: «вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились», указывая не на прежние только чудеса, но и на чудо настоящее. Он как бы так говорит, чем и обличает их: не чудо над хлебами поразило вас, а то, что вы насытились. А что Он говорил о них не по догадке, это они сами тогда же показали. Они, действительно, за тем снова и пришли, чтобы насладиться тою же пищею, а потому-то и говорили: «отцы наши ели манну в пустыне» (ст. 31), опять привлекая Его к пище плотской, что и заслуживало обвинения и величайшего осуждения. Но Христос не останавливается на обличении, а присоединяет к нему и наставление, говоря: «старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий, ибо на Нем положил печать [Свою] Отец, Бог» (ст. 27). А эти слова имеют такое значение: не заботьтесь нисколько об этой пище, но — о той духовной. Но так как некоторые из людей, желающих жить праздно, злоупотребляют этими словами, как будто бы Христос отвергал в них трудолюбие, то теперь благовременно ответить и им. Они порочат целое, так сказать, христианство и подвергают его осмеянию за праздность. Но прежде надобно обратиться к изречению Павла. Что же он говорит? Поминайте слова Господа, сказавшего: «блаженнее давать, нежели принимать». (Деян 20:35). Но из чего было бы давать тому, кто сам ничего не имеет? Как же Марфе сказал Иисус: «ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть» (Лк 10:41, 42), — и еще: «не заботьтесь о завтрашнем дне» (Мф 6:34)? Необходимо теперь все это разрешить не только для того, чтобы отвратить людей праздных, если только захотят, но и для того, чтобы показать, что слова Божии не противоречат между собою. Вот и в другом месте апостол говорит: «умоляем же вас, более преуспевать и усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое [дело], чтобы вы поступали благоприлично перед внешними» (1 Фесс. 4:10−12); и еще: «кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся» (Еф 4:28). Здесь Павел заповедал даже не просто заниматься делом, но с таким трудом, чтобы было из чего подать и другому. И в другом месте опять он же говорит: «нуждам моим и [нуждам] бывших при мне послужили руки мои сии» (Деян 20:34). И в послании к Коринфянам говорил: «За что же мне награда? За то, что, проповедуя Евангелие, благовествую безмездно» (1Кор 9:18). И когда он был в том городе (в Коринфе), то находился у Акиллы и Прискиллы, и трудился (Деян 18:2, 3): «ибо ремеслом их было делание палаток». Все это, по-видимому, находится в большом противоречии с сказанным, и потому необходимо представить на это разрешение. Что же нам ответить? Что не печься не значит не трудиться, но — не привязываться к вещам житейским, т. е. не заботиться о покое на завтра, но считать эту заботу излишнею. Можно и трудиться и не собирать ничего на завтра, можно и трудиться и ни о чем не печься. Попечение и труд не одно и то же. Иной и трудится не для того, чтобы полагаться на труд, но чтобы подать нуждающемуся. Равным образом, и слова, сказанные к Марфе, относятся не к труду и занятию делом, а к тому, что надобно знать время (для труда), и времени, определенного для слушания, не употреблять на дела плотские. Значит, Он сказал те слова не с тем, чтобы вовлечь Марфу в праздность, но чтобы привлечь к слушанию. Я пришел, говорит Он, научить вас необходимому; а ты беспокоишься об обеде? Ты хочешь меня принять и приготовить дорогую трапезу? Приготовь другой пир, предложи Мне усердное слушание и подражай ревности сестры. И не с тем это Он сказал, чтобы запретить гостеприимство, — нет, совсем нет, — но чтобы показать, что во время слушания не должно заниматься другими делами. А словами: старайтесь не о пище тленной (не делайте брашна гиблющего) — не то дает разуметь, будто должно жить в праздности (это-то по преимуществу и есть пища тленная (брашно гиблющее), так как всякому злу научила праздность — Сирах. 33:28), — но то, что должно трудиться и подавать. Вот это пища (брашно) уже не тленная (гиблющее). Напротив, если кто трудясь питает, напаяет и одевает Христа, то не найдется никого столько безчувственного и несмысленного, кто сказал бы, что такой человек делает пища тленная (брашно гиблющее), потому что за эту пищу (брашно) обещано будущее царство и те блага. Эта пища (брашно) остается навсегда. С другой стороны, так как иудеи вовсе не заботились о вере, не старались узнать, кто совершает такие дела и какою силою, а хотели только одного — насыщаться, ничего не делая, то Христос справедливо назвал такую пищу пищей тленной (брашном гиблющим). Я напитал ваши тела, говорит Он, чтобы вы отселе искали пищи другой, пребывающей, питающей душу; а вы опять бежите к пище земной. Значит, вы не понимаете, что Я веду вас не к этой несовершенной пище, а к той, сообщающей не временную жизнь, но вечную, питающей не тело, но душу. Потом, так как Он выразился о Себе столь возвышенно и сказал, что Он дает ту пищу, то, чтобы сказанное опять не показалось им странным, Он подаяние этой пищи относит к Отцу, сообщая тем достоверность Своим словам. Сказав: «которую даст вам Сын Человеческий», Он присовокупил: «ибо на Нем положил печать [Свою] Отец, Бог», т. е. послал с тем, чтобы Он принес вам эту пищу. Впрочем, это изречение допускает и другое толкование, потому что Христос говорит и в другом месте: кто слушает Мои слова, на нем положил печать Отец, «что Бог истинен» (Ин 3:39), т. е. показал очевидно. Это же, мне кажется, и здесь означает вышеприведенное изречение. В самом деле, «положил печать» Отец — значит не другое что, как — показал, открыл Своим свидетельством. Правда, Христос и сам Себя показал; но, так как говорил с иудеями, то поставил на вид свидетельство Отца. 2. Научимся же, возлюбленные, просить у Бога того, чего должно просить у Него. Те, т. е. житейские обстоятельства, каковы бы ни были, не приносят нам никакого вреда. Обогатимся ли мы, — насладимся только здесь удовольствиями. Впадем ли в бедность, — не потерпим от того никакой беды. Ни отрадные обстоятельства этой жизни, ни печальные не заключают в себе достаточной причины для печали и для удовольствия, но и те и другие не стоят нашего внимания, и протекают с большою скоростью, отчего справедливо называются и путем, так как проходят и не могут оставаться надолго. Между тем будущие, — и то и другое, отымается на веки — как наказание, так и царство. Итак, в отношении к будущему станем прилагать большее старание, чтобы одного избежать, а другого достигнуть. Какая, в самом деле, польза от наслаждения земного? Сегодня оно есть, а завтра — прах рассеянный; сегодня — огонь пылающий, а завтра — пепел остывший. Но не таковы блага духовные: они всегда сияют и цветут и с каждым днем становятся прекраснее. То богатство никогда не гибнет, никогда не переводится, никогда не истощается, никогда не подвергает беспокойству, зависти или порицанию, не губит тела, не растлевает души, не возбуждает зависти, не навлекает ненависти, между тем как все это соединено с богатством. Та слава не доводит до безумия, не рождает надменности, никогда не перестает и не помрачается. Покой и наслаждение на небесах также непрерывны, всегда неизменны и бессмертны: нельзя найти для них ни предела, ни конца. Возжелаем же, убеждаю вас, этой жизни. Если будем ее желать, то не поставим ни во что блага настоящие, но станем презирать их, смеяться над ними. Все, что имеет конец, не очень вожделенно. Все, что прекращается, что сегодня есть и чего завтра нет, хотя бы то было что-нибудь и очень великое, — все это кажется слишком малым и не стоящим внимания. Итак, будем любить не скоротечные, не преходящие и утекающие блага, но блага постоянные и неизменные, чтобы и сподобиться их, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 45 «Итак сказали Ему: что нам делать, чтобы творить дела Божии? Иисус сказал им в ответ: вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал. На это сказали Ему: какое же Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили Тебе? что Ты делаешь» (Ин 6:28−30)? 1. Сластолюбие есть погибель для души. — 2. Что такое хлеб жизни? — 3. Необходимость веры и благодати для спасения. — Иисус Христос часто говорил о воскресении, и причина этого. — 3. Частое напоминание о воскресении побуждает избегать зла и делать добро. — Воскресение и суд разрушают рок. — Ничто не совершается по необходимости или случайно. — Несомненность воскресения и суда: людей без веры постигнет то же, что и неверующих во времена потопа и Лота. — Кончина мира внезапно постигнет людей. — Доказательства несомненности воскресения и Страшного Суда. 1. Нет ничего хуже, ничего постыднее чревоугодия. Оно делает ум тупым; оно делает душу плотскою; оно ослепляет и не позволяет видеть. Вот смотри: это случилось и с иудеями. Так как, будучи преданы чревоугодию, они всецело были заняты предметами житейскими и не думали ни о чем духовном, то хотя Христос возбуждает их множеством слов, исполненных то строгости, то снисходительности, но и при всем этом они не встают, а по прежнему лежат долу. Посмотри, Он сказал им: «вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились» (ст. 26), — (и чрез это) поразил обличением; показал, какой должно искать пищи, сказав: «старайтесь не о пище тленной»; предложил им награду в словах: «но о пище, пребывающей в жизнь вечную» (ст. 27); наконец предупредил их возражение, сказав, что Он послан Отцом. Что же они? Как бы не слыхав ничего, говорят: «что нам делать, чтобы творить дела Божии»? Сказали же это (как показывают последующие обстоятельства) не с тем, чтобы узнать и исполнить, но чтобы расположить Его — опять дать им пищу и насытить их. Что же Христос? «Вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал». На это они сказали: «какое же Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили? Отцы наши ели манну в пустыне» (ст. 30, 31). Ничего нет безчувственнее, ничего безсмысленнее этих слов. Тогда как чудо было еще пред их глазами, они говорили так, как будто еще не сделано ни одного чуда: «какое же Ты дашь знамение»? И, сказав это, не предоставляют Ему на произвол выбор чуда; но хотят поставить Его в необходимость совершить не другое какое-либо чудо, а именно такое, какое было при их предках. Потому-то и говорят: «отцы наши ели манну в пустыне», думая тем подстрекнуть Его — совершить такое чудо, которое могло бы напитать их телесно. В самом деле отчего они вспомнили не о каком-либо другом из прежних чудес, хотя их тогда много было совершено и в Египте, и над морем, и в пустыне, — но именно о манне? Не оттого ли, что сильно желали ее, будучи порабощены чревоугодию? Как же вы, называвшие Его пророком и хотевшие поставить царем, потому что видели чудо, — как вы теперь, как будто не было никакого чуда, оказываетесь неблагодарными и непризнательными, и просите чуда, как просили бы прихлебатели и голодные псы? Теперь ли дорога вам манна, когда душа ваша изнемогает? И заметь хитрость их слов. Не сказали: Моисей сотвори такое-то чудо, а Ты какое сделаешь, — чтобы не раздражать Его; но ожидая от Него пищи, все еще обращаются к Нему с великою почтительностью. С другой стороны, не говорят и того, что Бог сотворил такое-то чудо а Ты какое сделаешь, — чтобы не подать мысли, будто они равняют Его Богу. Не упоминают и о Моисее, чтобы не подать мысли, будто унижают Его. Но избирают средину, говоря: «отцы наши ели манну в пустыне». Христос мог, конечно, сказать: Я совершил чудеса большие, чем Моисей, и не нуждался в жезле, не имел надобности в молитве, но все совершил Сам Собою. Если же вы напоминаете манну, то вот Я дал вам и хлеб. Но тогда не время было говорить это, а была одна забота обратить их к пище духовной. И смотри, с какою безпредельною мудростью Христос отвечает им: «не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес» (ст. 32). Почему же Он не сказал: не Моисей дал, а Я; но вместо Моисея указал на Бога и вместо манны на Себя? Потому, что велика была немощь слушателей, как это видно из последующего. И тогда, как Он сказал эти самые слова, Он не остановил их. Хотя и вначале говорил: «вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились» (ст. 26), и в последующих словах исправлял их, но, не смотря на все это, они не перестают (требовать хлеба). Когда Христос обещал самарянке дать воду, то при этом не упомянул об Отце, а просто так сказал: «если бы ты знала Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую», — и опять: «вода, которую Я дам» (Ин 4:10, 14), — но не отсылает к Отцу. Здесь же упоминает об Отце, чтобы ты узнал, как велика была вера самарянки и как велика немощь иудеев. Но ведь манна была не с неба; как же говорится: «с небес»? Так же, как Писание говорит: «птиц небесных», и опять: «Возгремел на небесах Господь» (Пс 8:9; 17:14). Хлебом же истинным называет тот хлеб не потому, чтобы чудо над манной было ложно, а потому что она была образом, а не самою истиною. А упомянув о Моисее, не противопоставил Себя ему, потому что иудеи еще не предпочитали Его Моисею, а напротив о Моисее имели высшее понятие, чем о Нем. Поэтому, сказав: «не Моисей дал», Он не присовокупил: Я даю, но вместо того сказал: «Отец дает». Услыхав это, они опять говорят: дай нам есть хлеб этот, — потому что все еще думали, что это нечто чувственное, все еще ожидали насыщения своего чрева, а оттого и стеклись так скоро. Что же Христос? Мало-помалу возвышая их мысль, продолжает: «хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру» (ст. 33), — не иудеям только, но и всей вселенной. Потому-то и не сказал просто — пищу, но — жизнь, какую-то другую и отменную, чтобы показать, что все были мертвы. Но они все еще поникают долу и говорят: «подавай нам такой хлеб» (ст. 34). Обличая их за то, что они, пока предполагали трапезу чувственную, дотоле стекались к Нему а как скоро узнали, что это некая духовная трапеза, то уже не приступают к Нему, Христос говорит: «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Но Я сказал вам, что вы и видели Меня, и не веруете» (ст. 35, 36). 2. Так еще прежде говорил и Иоанн: еже ведает, глаголет, «и что Он видел, о том и свидетельствует; и никто не принимает свидетельства Его» (Ин 3:32). Равным образом, и Христос: «мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете» (Ин 3:11). Делает же это, предупреждая их и показывая, что их неверие не смущает Его, что Он не ищет славы и знает сокровенные их мысли, как настоящие, так и будущие. «Я есмь хлеб жизни». Намеревается уже приступить к учению о таинстве, и сначала беседует о Своем божестве, говоря: «Я есмь хлеб жизни», — потому что это сказано не о теле. О теле говорит под конец: «хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя» (ст. 51), — а теперь говорит о божестве. Плоть (Христова) ради Бога Слова есть хлеб, равно как и этот хлеб ради наития на него Духа бывает хлебом небесным. Здесь Христос не приводит свидетелей, как в прежней беседе, потому что имеет свидетельство в чуде над хлебами, да и иудеи все еще показывали вид, что верят Ему, между тем как там противоречили Ему и порицали Его. Вот почему Он здесь и говорит прямо. Между тем иудеи, надеясь насладиться пищею телесною, остаются и не смущаются, пока впоследствии не потеряли всякой надежды. Но Христос, не смотря и на это, не замолчал, а напротив, сказал многое в их вразумление и обличение. Они же, называвшие Его пророком в то время, как ели, теперь соблазняются и называют Его сыном тектона. А тогда не соблазнялись, когда ели хлебы, но говорили: «это Пророк», и хотели сделать Его царем. По-видимому, они досадовали на то, что Он сказал: «Я сошел с небес»; но настоящей причиной их негодования было не это, а то, что они потеряли всякую надежду насладиться телесною трапезой. Если бы они действительно негодовали (на те слова), то им следовало бы спросить и узнать, каким образом Он есть хлеб животный и как сошел с неба. Между тем этого они не делают, а ропщут. И что не это их соблазняло, видно из следующего. На Его слова: «Отец Мой дает вам хлеб», они не сказали: умоли Его, чтобы дал; а что? «Подавай нам хлеб». Хотя Он и не сказал: Я даю, но: «Отец Мой дает», однако же, из желания пищи, они признали, что и Он может подать ее. Каким же образом, признав, что и Он может подать пищу, они могли потом соблазняться, и притом тогда, как услышали, что Он дает ее? Итак, какая же тому причина? Они услышали, что больше не получат уже пищи, и поэтому опять начали не верить и в оправдание своего неверия представляют то, что Его слово слишком высоко. Поэтому Он и говорит: «вы и видели Меня, и не веруете», указывая, с одной стороны, на чудеса, с другой, на свидетельства Писаний. «Они», говорит, «свидетельствуют о Мне» (Ин 5:39). Еще: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня» (5:43). Еще: «как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу» (5:44)? «Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет; и приходящего ко Мне не изгоню вон» (6:37). Смотри, как Он все делает для спасения людей. С тою именно целью Он и присовокупил это, чтобы не показалось, будто Он занимается предметами ненужными и говорит без цели. Что же Он говорит? «Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет; и Я воскрешу его в последний день» (6:37, 40). Но почему Он упоминает и об общем воскресении, в котором будут участвовать и нечестивые, как об особенном даре верующих в Него? Потому, что и речь у Него не просто о воскресении, но именно о таком воскресении. Сказав наперед: «не изгоню» его и не погублю ничего из того, что Он Мне дал (6:37, 39), Он потом уже говорит о воскресении. В воскресение действительно одни будут извержены, как можно видеть из слов: «возьмите его и бросьте во тьму внешнюю» (Мф 22:13), а другие погибнут, как и это видно из слов: «бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф 10:28). Таким же образом, слова: живот вечный даю — значат тоже, что слова: «изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения» (Ин 5:29). Вот на это-то воскресение, которое принадлежит людям добрым, Он и указал здесь. А что Он хочет сказать словами: «Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет»? В них Он обличает неверие иудеев и показывает, что неверующий Ему преступает волю Отца, только говорит об этом не так прямо, но прикровенно. Так поступал Он и всегда, когда хотел показать, что неверующие оскорбляют не Его только, но и Отца. В самом деле, если в том воля Отца и для того пришел (Христос), чтобы спасти весь мир, то неверующие преступают волю Отца. Итак, когда кого-либо, говорит, путеводит Отец, то ничто не может воспрепятствовать ему придти ко Мне. Это Он говорит и ниже: «никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец» (ст. 44). А Павел сказал, что Он передает их Отцу: «когда», сказано, «предаст Царство Богу и Отцу» (1Кор 15:24). Итак, как Отец, когда дает, тем ничего не лишает Себя, так и Сын, когда передает, тем ничего не отнимает от Себя. Говорится же о Нем, что Он передает, потому что «через Него» мы получили доступ (Еф 2:18). 3. Но это же выражение: «через Него» — употребляется и об Отце, как например в этом месте: «Которым вы призваны в общение Сына Его» (1Кор 1:9), т. е. волею Отца. И еще: «блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это» (Мф 16:17). Здесь смысл почти такой: вера в Меня — дело не маловажное, но для нее нужно внушение свыше. И это Христос утверждает повсюду, показывая, что для этой веры нужна душа, истинно доблестная и привлекаемая Богом. Но, быть может, скажет кто-нибудь: если все, что дает Отец, приходит к Тебе, и (если приходят) те, которых только Он привлечет, и никто не может придти к Тебе, если не будет дано ему свыше, то кому Отец не дает, те свободны от всякой вины и осуждения. Это — пустые слова и одна отговорка. Без сомнения мы имеем нужду и в собственной воле, потому что поучаться и веровать — дело воли. Здесь же словами: «что дает Мне Отец» Он означает не другое что, как следующее: веровать в Меня — дело не маловажное, и для того нужны не умствования человеческие, но откровение свыше и душа, с благодарностью принимающая откровение. А слова: идущий ко Мне спасен будет — значат: будет пользоваться великим попечением. Затем-то, говорит, Я и пришел, и воспринял плоть, и принял зрак раба. Потом присовокупляет: «Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня» (ст. 38). Что ты говоришь? Разве иная воля — Твоя, а иная — Его? Чтобы кто не подумал этого, Христос отклоняет такую мысль, говоря далее: «воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную» (ст. 40). А это разве не Твоя воля? Как же Ты говоришь в другом месте: «огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся» (Лк 12:49)? Если же и Ты хочешь этого, то явно, что у Тебя одна воля с Отцом. Да и в другом месте Он говорит: «как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет» (Ин 5:21). В чем же состоит воля Отца? Не в том ли, чтобы не погиб ни один из них? А этого же хочешь и Ты. Значит не иная воля та (Отца) и не иная эта (Сына). Так и в другом месте и еще сильнее Он утверждает Свое равенство с Отцом, говоря: Я и Отец «придем и обитель у него сотворим» (Ин 14:23). Итак, слова Его имеют такой смысл: Я пришел совершить не другое что, как то, чего хочет и Отец, и у Меня нет какой-либо особенной Своей воли, кроме воли Отца, потому что все отчее принадлежит Мне, и все Мое принадлежит Отцу. Если же у Отца и Сына все общее, то Он справедливо говорит: «не для того, чтобы творить волю Мою». Но здесь Он не сказал так, но соблюдал это к концу. Предметы возвышенные, как я сказал, Он пока скрывает и поставляет в тени, чтобы показать, что, если бы Он сказал: то воля Моя, то им пренебрегли бы; поэтому говорит: и Я содействую той воле (т. е. Отца), чтобы тем сильнее поразить их. Он говорил как бы так: что вы думаете? Что, не верую, прогневляете Меня? Нет, вы раздражаете Отца Моего. «Воля же пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить» (ст. 39). Здесь показывает, что не нуждается в их почтении и пришел не по Своей надобности, и не для чести от них, но для их спасения. Это же Он сказал и в предыдущей беседе: «не принимаю славы от человеков» (Ин 5:41), и еще: «говорю это для того, чтобы вы спаслись» (Ин 5:34). Да и при всяком случае Он старается показать, что пришел для их спасения. Говорит же, что уготовляет славу Отцу, чтобы тем отклонить от Себя всякое подозрение. А что с этой целью Он говорил так, это яснейшим образом открыл в следующих словах: ищущий воли своей, говорит, «ищет славы себе; а Кто ищет славы Пославшему Его, Тот истинен, и нет неправды в Нем» (Ин 7:18). «Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день» (Ин 6:40). Для чего Он так часто и при всяком случае говорит о воскресении? Чтобы не думали, будто промысел Божий ограничивается только настоящими вещами, и потому не впадали бы в уныние, если здесь не наслаждаются благами, но надеялись на блага будущие, и не презирали бы его, если не терпят наказания в настоящей жизни, но ожидали жизни будущей. 4. Но если от частого собеседования о воскресении ничего не приобрели они (иудеи), то постараемся приобрести мы. Захотим ли мы неправедно обогатиться или похитить что-нибудь, или сделать другой какой бесчестный поступок, — тотчас приведем себе на мысль тот день, вообразим то судилище, — и эта мысль сильнее всякой узды сдержит дурное наше стремление. Будем постоянно говорить и себе и другим: есть воскресение и нас ожидает страшное судилище. Если кого-либо увидим тщеславящимся и надмевающимся настоящими благами, скажем ему тоже самое, и объявим, что все это останется здесь. Если опять увидим другого удрученным скорбями и унывающим, выскажем и ему то же самое, указывая на то, что скорбям будет конец. Если также увидим кого-либо преданным беспечности и лености, представим ему опять тоже, выставляя на вид, что нужно будет отдать отчет в беспечности. Эта речь лучше всякого лекарства может уврачевать душу. И подлинно, есть воскресение, и воскресение у дверей, не далеко, но близко. «Еще немного», говорит Павел, «и Грядущий придет и не умедлит» (Евр 10:37), и в другом месте: «всем нам должно явиться пред судилище Христово» (2Кор 5:10), т. е. и злым и добрым, — тем, чтобы пред всеми потерпеть безславие, — этим, чтобы пред всеми оказаться еще более славными. Как здесь судьи и злых наказывают, и добрым воздают честь открыто пред всеми, так точно будет и там, чтобы для одних было больше стыда, а для других больше славы. Будем же представлять себе это каждый день. Если будем иметь это в мыслях, то ничто из вещей настоящих и преходящих не удержит нас, потому что видимое временно, а невидимое вечно. Будем же непрестанно говорить и себе и другим: есть воскресение, и суд, и отчет в делах. Пусть говорят и все те, которые допускают судьбу, — и они немедленно освободятся от этой гнилой болезни. Ведь если есть воскресение и суд, то нет судьбы, сколько бы они ни спорили и ни препирались. Но я стыжусь, что учу христиан о воскресении. Кого нужно учить, что есть воскресение, и кто не вполне убежден, что все совершается не по необходимости, и не просто и не как-нибудь, тот, очевидно, не христианин. Поэтому я прошу и умоляю: очистим себя от всякого зла и сделаем все, чтобы получить прощение и оправдание в тот день. Но, быть может, кто-нибудь скажет: да когда будет кончина, когда воскресение? Вот сколько уже прошло времени, — и ничего такого не случилось? Но будет, — поверьте. Ведь и пред потопом то же говорили и смеялись над Ноем; но пришел потоп и всех этих неверовавших поглотил, и только его одного веровавшего оставил в живых. И при Лоте не ожидали той, свыше ниспосланной казни, пока ниспавшие молнии и громы не уничтожили всех. И ни тогда, ни при Ное не было никакого предварительного указания на то, что имело случиться; но беды пришли неожиданно в то время, как все пировали, пили и упивались. Так настанет и воскресение, не с предварительными какими-либо признаками, но среди нашего благополучия. Потому Павел и говорит: «когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами [постигает] имеющую во чреве, и не избегнут» (1Фес 5:3). Так устроил это Бог для того, чтобы мы всегда были бдительны и не предавались беспечности среди самой безопасности. Что ты говоришь? Не ожидаешь воскресения и суда? Это исповедуют и демоны, — а ты не исповедуешь? «Пришел Ты сюда», говорят они, «прежде времени мучить нас» (Мф 8:29). Если же говорят, что будет мучение, то знают, конечно, будет и суд, и отчет, и наказание. Не будем же прогневлять Бога, сверх худых дел, еще и неверием слову о воскресении. Как во всем прочем Христос был начатком для нас, так и в этом. Потому Он называется и перворожденным из мертвых. А если бы не было воскресения, то как бы Он мог быть перворожденным, когда никто из мертвых не последует за Ним? Если бы не было воскресения, то как бы могла сохраниться правда Божия, кода столько злых людей благоденствуют, и столько добрых страдают и в страдании оканчивают жизнь? Где все эти люди получат по своим достоинствам, если нет воскресения? Никто из живущих праведно не сомневается в воскресении; но каждый день молится. Произнося это святое изречение: «да приидет Царствие Твое» (Мф 6:10). Кто же не верует в воскресение? Люди, идущие оскверненными путями и проводящие нечистую жизнь, как говорит пророк: «во всякое время пути его гибельны; суды Твои далеки для него» (Пс 9:26). Подлинно, невозможно человеку вести жизнь чистую, когда он не верует в воскресение. А кто не знает за собою ничего худого, те и говорят, и желают, и веруют, что получат воздаяние. Не будем же прогневлять Бога, но послушаем Христа, Который говорит: «бойтесь Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф 10:28). Боязнь эта соделает нас лучшими, и такиv образом, мы, избавившись от этой погибели, удостоимся царства небесного, которого и да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу, с поклоняемым, всесвятым и животворящим Его Духом, слава ныне и присно, и в безконечные веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 46 «Возроптали на Него Иудеи за то, что Он сказал: Я есмь хлеб, сшедший с небес. И говорили: не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: Я сшел с небес» (Ин 6:41, 42). 1. Бог привлекает к себе людей, не подавляя им свободы воли. — Опровержение манихеев по этому предмету. — 2. Различие между манной и истинным хлебом жизни. — 3 и 4. Величие и преизбыточность любви Иисуса Христа в божественной евхаристии. — Сущность и значение евхаристии для нашего спасения. — Кто недостойно причащаются тела и крови Господней, будут наказаны как распинавшие Его. 1. «Их бог — чрево, и слава их — в сраме» (Флп 3:19), — говорил о некоторых людях Павел в послании к Филиппийцам (Флп 3:19). Что таковы же были и иудеи, видно и из предыдущих обстоятельств, видно и из того, что они говорили, пришедши ко Христу. Когда Он дал им хлеб и насытил их чрево, они пророком называли Его, и царем хотели поставить; а когда преподавал им учение о пище духовной, о жизни вечной, кода беседовал о воскресении и возвышал их мысль, и когда в особенности следовало бы дивиться Ему, — тогда они ропщут и отступают от Него. Между тем, если Он пророк, как они прежде говорили, — а Он и действительно есть тот, о котором сказал Моисей: «Пророка из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, — Его слушайте» (Втор 18:15), — то им надлежало слушать Его, когда Он говорил: «Я сшел с небес»; но они не слушали, а роптали. Они еще уважали Его за недавнее чудо над хлебами, и потому явно не противоречили, но ропотом выражали свою досаду на то, что Он не дал им трапезы, какой они хотели, и среди ропота говорили: «не Иисус ли это, сын Иосифов»? Из этих слов видно, что они еще не знали даже об Его чудном и необычайном рождении, отчего и называют Его сыном Иосифа. И Христос не упрекает их и не говорит: Я не сын Иосифа — не потому, чтобы Он был сын Иосифа, но потому, что они еще не могли услышать о том чудном рождении. Если же они не могли ясно услышать о Его рождении плотском, то не могли тем более — о неизреченном, горнем. Если Он не открыл им уничиженного, то тем более не мог бы говорить им о тех вещах. И хотя их много соблазняло Его происхождение от простого и незнатного отца, однако же Он не открыл (истины), чтобы отстраняя один соблазн, не произвести другого. Что же Он отвечает на их ропот? «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня» (ст. 44). На это нападают манихеи и говорят, будто ничто не зависит от нас. Между тем эти-то слова особенно и доказывают, что мы властны в своем произволении. Но какая, говорят, надобность привлекать, если кто сам приходит к Нему? Опять и это не уничтожает нашего произволения, а напротив показывает, что мы нуждаемся в помощи. Здесь (Христос) говорит не о всяком приходящем, но о том, кто пользуется великим содействием (от Бога). Далее показывает и способ, которым Отец привлекает. А чтобы иудеи опять не подумали о Боге чего-либо чувственного, Он присовокупил: «это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца» (ст. 46). Как же, спросишь, привлекает? Это давно показал пророк, предвозвещая и говоря: «будут все научены Богом» (ст. 45). Видишь ли достоинство веры? Видишь ли, как, по предсказанию пророка, люди имеют быть научены «не человеками и не через человека» (Гал 1:1), но самим Богом? Потому-то, чтобы придать достоверность Своим словам, Он и отослал иудеев к пророкам. Но если сказано, что все будут научены Богом, то отчего, спросишь, некоторые не веруют? Оттого, что те слова сказаны о большей части людей, или еще — пророчество указывает не вообще на всех, но на всех желающих. Учитель стоит пред всеми, и всем готов преподать и сообщить свое учение. «И Я воскрешу его в последний день» (ст. 40). Не малое здесь означается достоинство Сына: если Отец привлекает, то Он воскрешает. Но этим Он не отделяет Своих дел от Отца (как это возможно?), а только показывает равенство могущества. Почему, как в том месте, сказав: «и пославший Меня Отец засвидетельствовал о Мне» (Ин 5:37), вслед за тем Он отослал иудеев к Писанию, чтобы кто-нибудь из них не стал понапрасну много трудиться над объяснением Его слов, так и здесь, чтобы не стали по прежнему подозревать Его, отсылает их к пророкам, которых весьма часто и приводит, чтобы показать, что Он не противник Отца. Что же, скажешь, жившие до того времени разве не были научаемы Богом? Что же здесь особенного? То, что тогда люди научались божественным истинам при посредстве людей, а теперь научаются чрез единородного Сына Божия и Духа Святого. Далее Христос присовокупляет: «это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога», разумея здесь эти слова (есть от Бога) не о причине бытия, но о свойстве существа. Если бы Он разумел ту мысль, то в чем бы тогда состояло преимущество Сына и его отличие от нас? И мы ведь все от Бога. Для чего же, скажешь, Он не выразил этого яснее? Ради немощи иудеев. Если они так соблазнились и словами: «Я сшел с небес», то что было бы с ними, если бы Он присовокупил и это? А хлебом животным называет Себя потому, что от Него зависит наша жизнь и настоящая и будущая. Оттого и присовокупил: «ядущий хлеб сей будет жить вовек» (ст. 51), разумея здесь под хлебом или спасительные догматы и веру в Него, или Свое тело, потому что и то и другое укрепляет душу. Хотя в другом случае при Его словах: «кто соблюдет слово Мое, тот не вкусит смерти» (Ин 8:51, 52) иудеи соблазнились, но теперь ничего такого не случилось, вероятно, оттого, что они еще уважали Его, ради чуда над хлебами. 2. Заметь еще и то, откуда Он выводит различие между этим хлебом и манною: из следствий употребления той и другой пищи. Показывая, что манна не принесла никакой особенно пользы, Он присовокупил: «отцы ваши ели манну в пустыне и умерли» (ст. 49). Потом представляет убедительнейшее доказательство тому, что они удостоились несравненно большего дара, чем отцы их, намекая на бывших при Моисее тех дивных мужей. Поэтому, сказав, что евшие манну умерли, Он прибавил: «ядущий хлеб сей будет жить вовек» (ст. 51). И слово: «в пустыне» Он употребил не без цели, но чтобы дать заметить, что манна и продолжалась недолго и не перешла в обетованную землю; а этот хлеб не таков. «Хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (ст. 51). Справедливо здесь может кто-нибудь в недоумении спросить: благовременно ли было говорить эти слова, когда они отнюдь не послужили к назиданию и не принесли никакой пользы, а напротив даже повредили тем, которые были уже наставлены? «С этого времени», сказано, «многие из учеников Его отошли от Него» (ст. 66), говоря: «какие странные слова! кто может это слушать» (ст. 60)? Ведь можно было это преподать одним ученикам, с которыми, как заметил Матфей, Христос и беседовал особо. Что же отвечать на это? То, что и в настоящем случае эти слова были весьма полезны и нужны. Так как иудеи настоятельно просили у Него пищи, но — телесной, и вспоминая о пище, какая была ниспосылаема их предкам, считали манну чем-то великим, то Он и упоминает о пище духовной, желая показать, что все то было образом и тенью, а эта пища есть самая истина «вещей» (Евр 10:1). Но надлежало, говорят, сказать: отцы ваши ели манну в пустыне, а Я дал вам хлеб. Но в этом большое различие. Это чудо (над хлебами) казалось даже меньшим того (дарования манны), потому что манна была ниспосылаема с неба, а чудо над хлебами было совершено на земле. Итак, поскольку они домогались пищи, сходящей с неба, то Он часто и говорил: «Я сшел с небес». Если же кто полюбопытствует узнать, для чего Он завел речь и о таинствах, то мы скажем ему, что было очень благовременно сказать и о них. Темнота слов всегда подстрекает слушателя и делает его более внимательным. Потому иудеям не соблазняться следовало, а напротив спросить и узнать. Но они удаляются. И если они считали Его пророком, то должны были поверить Его словам. Таким образом причина соблазна заключалась в их неразумии, а не в непонятности речи. Но ты смотри, как Он мало-помалу привязывал к Себе учеников. Они говорят: «к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (ст. 68), не смотря на то, что здесь Он представляет уже Себя дающим, а не Отца, говоря: «хлеб, который Я дам, есть Плоть Моя». Но народ не так, а напротив: «какие странные слова», говорит он почему и уходит. Между тем это учение было не новое какое-либо и необычайное. На него прикровенно указал еще прежде Иоанн, назвав Христа Агнцем. Но и при всем том, скажешь, народ не понимал. Знаю это и я; но не понимали также и ученики. Если они еще ничего ясно не знали о воскресении, а потому и не понимали, что бы такое значило: «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин 2:19), то еще гораздо менее могли понять те слова, потому что они темнее этих. Что воскресали пророки, это они знали, хотя Писание говорит об этом и не так ясно; но чтобы кто-нибудь ел плоть, о том никогда не говорил ни один из пророков. И однако же ученики поверили Христу, следовали за Ним и исповедали, что Он имеет глаголы живота вечного. Долг ученика — не разбирать с излишним любопытством слов учителя, но слушать, верить и ожидать надлежащего времени для решения недоумений. Отчего же, скажешь, (с некоторыми) случилось противное и они обратились вспять? Причина — в их неразумии. Как скоро придет на мысль вопрос: «как»? — вместе с тем является и неверие. Оттого смущался и Никодим, говоря: «как может человек войти в утробу матери своей» (Ин 3:4)? Оттого смущаются и они, говоря: «как Он может дать нам есть Плоть Свою» (ст. 52)? Если ты теперь спрашиваешь: как? — то отчего не говорил того же и о хлебах? Как из пяти Господь сделал такое множество? Очевидно, они тогда думали только о том, как бы насытиться, а не о том, чтобы уразуметь чудо. Но тогда, скажешь, самый опыт научал их. Если так, то по тому же самому опыту им следовало без труда принять и это учение. Для того-то Христос наперед и совершил то чудо, чтобы они, наученные им, веровали уже и тому, что Он после говорил. Итак, иудеи в то время не получили никакой пользы от сказанного; а мы уже на самом деле пользуемся этим благодеянием. Поэтому и нужно знать чудо этих таинств — в чем оно состоит, для чего дано и какая от него польза. «Одно тело», сказано, мы бываем «и члены от плоти Его и от костей Его» (Еф 4:4; 5:30). Да внимают этим словам посвященные! 3. Итак, чтобы не любовью только, но и самым делом быть нам членами плоти Христовой, будем причащаться этой плоти. А это бывает чрез пищу, которую Христос даровал, чтобы выразить Свою великую любовь к нам. Для того Он смешал самого Себя с нами и растворил тело Свое в нас, чтобы мы составили нечто единое, как тело, соединенное с головою. И это знак самой сильной любви. На это указывал и Иов, когда говорил о своих домочадцах, которые так сильно любили его, что желали срастись с его плотью: «кто бы дал нам насытиться плотью его» (Иов 31:31)? Так говорили они, желая выразить свою великую любовь к нему. С этою же целью так поступил и Христос: чтобы ввести нас в большее содружество с Собою и показать Свою любовь к нам, Он дал желающим не только видеть Его, но и осязать, и есть, и касаться зубами плоти Его, и соединяться с Ним, и насыщать Им всякое желание. Будем же отходить от этой трапезы, как львы, дышащие огнем, страшные для диавола, помышляя о нашей Главе и о той любви, какую Он показал к нам. Часто родители отдают детей своих на вскормление другим; а Я, говорит (Спаситель), не так, но питаю вас Своею плотью, самого Себя предлагаю вам, желая, чтобы все вы были благородны, и подавая вам благие надежды на будущее. Кто отдал вам самого себя здесь, то тем более (сделает для вас) там. Я восхотел быть вашим братом; Я ради вас приобщился плоти и крови; и эту плоть и кровь, чрез которые Я сроднился с вами, Я опять преподаю вам. Эта кровь придает нам вид цветущий и царский; рождает красоту неизобразимую; не дает увядать благородству души, непрестанно напояя ее и питая. Наша кровь, образующаяся из пищи, не вдруг становится кровью, но (сначала) бывает чем-то другим; а эта кровь не так, но тотчас же напаяет душу и сообщает ей некую великую силу. Эта кровь, достойно принимаемая, отстраняет и далеко прогоняет от нас демонов, призывает же к нам ангелов и Владыку ангелов. Демоны бегут оттуда, где видят Владычную кровь, а ангелы туда стекаются. Пролитая (на кресте), эта кровь омыла всю вселенную. Много об этой крови любомудрствовал и блаженный Павел в послании к Евреям. Эта кровь очистила место недоступное и святое святых. Если же ее образ имел такую силу и в храме еврейском, и в Египте, когда кровью были помазаны дверные косяки, то гораздо более — сама истина. Эта кровь освятила золотой жертвенник. Без нее архиерей не дерзал входить в место недоступное. Эта кровь поставляла во священника. Она в образах омывала грехи. Если же в образах она имела такую силу; если смерть так страшилась тени, — то может ли, скажи мне, не убояться самой истины? Эта кровь — спасение душ наших. Ею душа омывается; ею украшается; ею воспламеняется. Она делает нашу душу чище золота. Эта кровь излилась, — и соделала небо для нас доступным. 4. Страшны поистине таинства Церкви, страшен поистине жертвенник. Из рая выходил источник, изливавший чувственные реки; от этой же трапезы происходит источник, изводящий реки духовные. При этом источнике насаждены не ивы бесплодные, но дерева досягающие до самого неба и приносящие плод всегда спелый и никогда неувядающий. Если кто томится от зноя, — пусть идет к этому источнику и прохладит свой жар, потому что этот источник уничтожает засуху и освежает все попаленное, — попаленное не солнцем, а раскаленными стрелами (диавола). Его начало — свыше, и исток его там же, и оттуда он напаивается. У этого источника много потоков, которые изводит Утешитель, а посредником при этом бывает Сын, не заступом пролагая им дорогу, но отверзая в нас расположение. Этот источник есть источник света, изливающий лучи истины. К нему стекаются и горние силы, чтобы созерцать красоту его потоков, потому что они яснее видят и силу предлежащих даров и неприступное их сияние. Если бы возможно было, чтобы кто-нибудь вложил свою руку или язык в расплавленное золото, — они тотчас озолотились бы. Точно такое же и еще гораздо большее действие производят и здесь на душу предлежащие тайны. Сильнее огня кипит и стремится эта река, но не сжигает, а только очищает все, чего касается. Эта кровь древле была прообразована на жертвенниках, в закланиях, определенных законом. Она есть цена вселенной; ею Христос купил Церковь; ею Он всю ее украсил. Как тот, кто покупает слуг, дает за них золото и потому, желая их украсить, украшает золотом, так и Христос и купил нас кровью и украсил кровью. Приобщающиеся этой крови стоят вместе с ангелами, архангелами и горними силами, облеченные в царскую одежду Христову и имея духовное оружие. Но этим я еще не сказал ничего великого: они бывают облечены в самого Царя. Но насколько велико и чудно это таинство, настолько же верно и то, что если приступишь к нему с чистотою, приступишь во спасение; если же с совестью лукавою — в наказание и мучение. «Ибо», сказано, «кто ест и пьет» Господа «недостойно, тот ест и пьет осуждение себе» (1Кор 11:29). Если и оскверняющие царскую порфиру наказываются одинаково с раздирающими ее, то что удивительного, если приемлющие тело с нечистою мыслью подвергнутся такому же наказанию, как и те, которые истерзали его гвоздями? Смотри, на какое страшное наказание указывает Павел в словах: «[Если] отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия [наказывается] смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен» (Евр 10:28, 29)? Будем же, возлюбленные, внимательны к самим себе, наслаждаясь такими благами. И если родится в нас желание сказать что-нибудь срамное, или заметим, что нами овладевает гнев или другая какая страсть, — подумаем, чего мы удостоены, какого получили Духа. Такая мысль обуздает наши безумные страсти. Да и доколе мы будем привязаны к настоящему? Доколе не восстанем? Доколе будем нерадеть о своем спасении? Помыслим, чего нас удостоил Бог, возблагодарим, прославим Его — не верою только, но и самыми делами, чтобы сподобиться и будущих благ, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 47 «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную» (Ин 6:53, 54). 1. Продолжение рассуждения о значении св. евхаристии. — 2. Ученики находят жестоким слово Учителя. — 3. Укоры и порицания нужно делать с простотою. — 4. Предсказание о предательстве Иуды. — Наше спасение, как и наша погибель зависят от нашей свободы воли. — 5. Пример Иуды должен служить предостережением для тех, кто занимают высшее положение. — Алчность, бывшая причиной предательства Иуды, может служить причиной погибели и для каждого из нас. — Презирать бедных, значит предавать Иисуса Христа. — Бесполезность богатств и злоупотребление ими. — Нужно презирать всем временным и искать только вечного. 1. Когда беседуем о предметах духовных, ничто житейское да не будет в душах наших, ничто земное; но все это да будет удалено, все да будет устранено, чтобы мы могли всецело предаться одному слушанию божественных слов. Если при входе царя в город затихает весь шум, то гораздо более в то время, как Дух беседует с нами, мы должны вникать с глубоким безмолвием и с великим страхом. А что сегодня читано, то, действительно, достойно страха. Что же именно, — послушай. Истинно говорю вам, говорит Христос, если кто не будет есть плоти Моей и пить крови Моей, тот не будет иметь жизни в себе. Так как иудеи пред тем говорили, что это невозможно, то Он показывает, что не только не невозможно, но и весьма необходимо. Поэтому и прибавляет: «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день». Слова Его: если кто ест от хлеба сего, не умрет во веки, легко могли показаться им странными, как и тогда, когда они говорили: Авраам умер, и пророки умерли, как же Ты говоришь: не вкусит смерти (Ин 8:52)? Поэтому Он, чтобы разрешить такое недоумение и показать, что действительно не умрет навсегда, упомянул о воскресении. Часто же говорит о таинстве (причащения), чтобы показать, как оно необходимо и что оно непременно должно быть. «Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие» (ст. 55). Что значат эти слова? Ими Он хочет или сказать то, что плоть Его есть истинное брашно, спасающее душу, или же уверить их в сказанном, так чтобы они не считали слов Его загадкою и притчею, но знали, что непременно должно вкушать Его тело. Далее говорит: «ядущий Мою Плоть пребывает во Мне» (ст. 56); этим показывает, что такой человек соединяется с Ним. Следующие же слова, если не вникнуть в их смысл, представляются как будто не имеющими связи с предыдущими. Какая в самом деле, говорят, последовательность — сначала сказать: «ядущий Мою Плоть пребывает во Мне», и затем продолжать: «как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем» (ст. 57)? Однако же между этими словами есть большое соответствие. Так как (Христос) много раз говорил о жизни вечной, то, в подтверждение того же, и присовокупил: «пребывает во Мне». Если же во Мне пребывает, а Я живу, то явно, что и он будет жить. Потом говорит: «как послал Меня живый Отец». Это — сравнение и уподобление. Он как бы так сказал: Я живу так, как Отец. А чтоб ты не счел Его нерожденным, Он тотчас прибавил: «живу Отцем»; но этим показывает не то, будто Он для Своей жизни имеет нужду в каком-либо содействии. Еще прежде Он опроверг эту мысль, сказав: «как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе» (Ин 5:26). Если же (допустить, что) Он нуждается в содействии, то будет следовать, что Отец не дал так (т. е. Сыну иметь живот в Себе), и значит, те слова — ложны; а если дал, то Сын уже не имеет нужды ни в каком постороннем содействии. Что же значит: «живу Отцем»? Здесь Христос указывает только причину, говоря как бы так: как живет Отец, так и Я живу. И «ядущий Меня жить будет Мною» (ст. 57). Жизнь здесь разумеет не обыкновенную, но прославленную. А что Он говорит о жизни не обыкновенной, но о той славной и неизреченной, это видно из того, что все — и неверующие и непосвященные — тоже живут, хотя и не вкушают той плоти. Видишь, что речь идет не об этой жизни, но о той. Он как бы так говорит: ядущий Мою плоть не погибнет по смерти и не подвергнется наказанию. И не об общем также воскресении говорит, так как все одинаково воскреснут, но о воскресении особенном, славном, соединенном с наградой. «Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий хлеб сей жить будет вовек» (ст. 58). Непрестанно повторяет одно и тоже для того, чтобы напечатлеть это в душе слушателей (так как учение обо этом было почти последнее), и чтобы утвердить веру в догмат о воскресении и жизни вечной. Итак, (Христос) говорит и о воскресении частью потому, что сказал о жизни вечной, а частью и для того, чтобы показать, что эта жизнь не теперь, но будет по воскресении. Откуда же, скажешь, это видно? Из Писания. К нему при всяком случае отсылает Он иудеев, повелевая из него удостоверяться в том. А словами: «дает жизнь миру» (ст. 33) Он возбуждает в них соревнование, чтобы, таким образом, они не лишали себя этого дара по крайней мере из ревности, что другие наслаждаются им. О манне же часто упоминает для того, чтобы и различие показать между ею и небесным хлебом, и привести их к вере. Если для Него возможно было без жатвы, без хлеба и других снадобий сохранить, в продолжение сорока лет, жизнь их предков, то тем более это возможно будет теперь, когда Он пришел совершить большие дела. С другой стороны, если то были некоторые образы, и однако же тогда собирали пищу без пота и трудов, то тем более это будет теперь, когда во всем более различие, кода смерти уже нет и мы пользуемся истинною жизнью. Хорошо и то, что Христос часто упоминает о жизни, потому что жизнь вожделенна для людей и ничто так ни приятно, как не умирать. И в ветхом завете было обещание долговечности и многолетия, но теперь обещается не просто долговечность, но жизнь, конца не имеющая. Вместе с тем Христос хочет показать, что Он отменяет наказание, бывшее следствием греха, уничтожает тот смертный приговор и, вопреки прежнему определению, вводит не просто жизнь, но жизнь вечную. «Сие говорил Он в синагоге, уча в Капернауме» (ст. 59), где Он совершил много чудес, и где поэтому Его должны были слушать с особенным вниманием. 2. Но для чего Он учил в синагоге и в храме? Как для того, чтобы уловить собиравшийся в них народ, так и для того, чтобы показать, что Он действует не противно Отцу. «Многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные [30] слова» (ст. 60). Что значит: «странные слова»? Значит: сурово, трудно, тягостно (слышать это). Но ведь Он ничего такого не говорил, потому что и беседовал не о жизни и деятельности, но о догматах, часто упоминая о вере в Него. Так что же, то ли значит: «странные слова», что Он обещает жизнь и воскресение? То ли, что он сказал: «Я сошел с небес» (Ин 6:38)? Или то, что нельзя спастись не ядущему Его плоти? Это ли, скажи мне, жестоко? Но кто станет утверждать это? Итак, что значит: «странные»? Значит: неудобоприемлемые, превышающие их немощь, наводящие великий страх. Они думали, что Он говорит нечто такое, что выше Его достоинства и далеко превосходит Его силы; почему и говорили: «кто может это слушать» (ст. 60), желая, может быть, тем оправдать себя, потому что намерены были отстать от Него. «Но Иисус, зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут на то» (а такое ведение тайных помыслов есть доказательство Его божества), говорит: «это ли соблазняет вас» (ст. 61)? «Что ж, если увидите Сына Человеческого восходящего [туда], где был прежде» (ст. 62). Так же Он поступил и с Нафанаилом, сказав: «ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего» (Ин 1:50), — и с Никодимом: «никто не восходил на небо, как только Сын Человеческий, сущий на небесах» (Ин 3:13). Что же? К недоумениям Он присовокупляет новые недоумения? Отнюдь нет; напротив, величием и множеством догматов хочет удержать их при Себе. Сказав просто: «Я сошел с небес», и не присовокупив ничего больше, Он тем скорее соблазнил бы их; но сказав: тело Мое — жизнь мира, также «как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем», и еще: «Я сошел с небес», Он тем разрешает их недоумение. Кто говорит о себе одно великое, того, конечно, еще можно подозревать во лжи, но кто, вслед затем, высказывает столь много, тот уничтожает всякое подозрение. Все же Он и делает и говорит для того, чтобы удалить их от мысли, что отец Его Иосиф. Значит, Он говорил так не для усиления соблазна, а напротив для его уничтожения. Кто считал бы Его сыном Иосифа, тот не принял бы Его слов; а кто убедился, что Он сошел с неба и опять взойдет туда, тот удобнее мог внимать Его словам. После того Христос присовокупляет и другое решение их недоумения, говоря: «Дух животворит; плоть не пользует нимало» (ст. 63). Это значит: что говорится обо Мне, тому должно внимать духовно; а кто внимает чувственно (σαρκίκώς), тот ничего не приобретает и не получает никакой пользы. Сомневаться же в том, как Он сошел с неба, и думать, что Он — сын Иосифа, и спрашивать: «как Он может дать нам есть Плоть Свою» (ст. 52)? — было делом плотского слушания, между тем как все это следовало понимать таинственно и духовно. Но откуда, скажешь, они могли понять, что такое значит есть плоть? Потому-то им и следовало выждать удобного времени и расспросить, а не оставлять Его. «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (ст. 63), т. е. божественны и духовны, не заключают в себе ничего плотского, и не подлежат естественному порядку, но чужды всякой этого рода необходимости и выше законов, действующих на земле, и имеют смысл другой, особенный. Таким образом, как здесь сказал: «дух», вместо того, чтобы сказать: духовные (глаголы), так и, сказав: «плоть», разумел не плотские (предметы), но плотское слушание, намекая вместе и на иудеев, которые всегда желали плотского, между тем как надлежало желать духовного, потому что кто предметы духовные станет понимать чувственно, тот не приобретет никакой прибыли. Что же, разве Его плоть не есть плоть? Без сомнения, — плоть. Как же Он сказал: «плоть не пользует нимало»? Это Он сказал не о Своей плоти, — отнюдь нет, — но о тех, которые Его слова понимают чувственно. Что же значит — понимать чувственно? Смотреть на предметы просто и не представлять ничего больше, — вот что значит понимать чувственно. Но не так должно судить о видимом, а надобно внутренними очами прозирать во все его тайны. Вот это значит понимать духовно. Ведь, кто не ест Его плоти и не пьет Его крови, не имеет жизни в себе; как же плоть ничего не пользует, когда без нее невозможно жить? Не видишь ли, что слова: «плоть не пользует нимало» сказаны не о плоти Его, но плотском слушании? «Но есть из вас некоторые неверующие» (ст. 64). Опять, по Своему обычаю, придает важность Своим словам, предрекая будущее и показывая, что Он говорил все это не потому, чтобы искал славы у них, а потому, что заботился о их благе. Сказав: «некоторые», Он чрез то исключил учеников, — потому что вначале Он говорил: «и видели Меня, и не веруете» (ст. 36), а теперь: «есть из вас некоторые неверующие. Ибо от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его. И сказал: для того-то и говорил Я вам, что никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего» (ст. 64, 65). Здесь евангелист указывает нам на добровольное, принятое Христом, домостроительство (спасения) и на Его незлобие. И слово: «от начала» здесь поставлено не без цели, но чтобы ты познал Его предведение и то, что Он еще прежде этих слов, и не после того, как иудеи возроптали и соблазнились, а еще прежде, знал предателя, — что было доказательством Его божества. Затем присовокупил: «если то не дано будет ему» свыше «от Отца Моего», убеждая их считать Бога Отцом Его, а не Иосифа, и показывая, что уверовать в Него дело немаловажное. Он как бы так говорил: не тревожат, не смущают, не удивляют Меня неверующие. Я знаю это гораздо прежде, чем случилось. Знаю, кому дал Отец (уверовать в Меня). 3. Но тогда ты слышишь: «дано», не думай, чтобы было раздаяние просто по жребию, а веруй, что получает тот, кто оказывается достойным принять. «С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним» (ст. 66). Не без причины евангелист не сказал: отошли, но: «идоша вспять» [31]. Этим Он показал, что они, отделившись (от Христа), прервали преуспеяние в добродетели и потеряли ту веру, которую прежде имели. Но с двенадцатью (учениками) этого не случилось. Поэтому Он и говорит им: «не хотите ли и вы отойти» (ст. 67)? — чем опять показывает, что не нуждается в их служении и послушании, и не за тем водит их с Собою. Иначе — стал ли бы Он спрашивать их так? Почему же Он не похвалил их? Почему не превознес? Частью для того, чтобы соблюсти приличное Учителю достоинство, а частью для того, чтобы показать, что Он этим способом скорее мог привлечь их к Себе. Если бы Он похвалил, то они могли бы подумать, что оказывают Ему услугу, и поддаться какой-нибудь немощи человеческой. Когда же показал, что не нуждается в их следовании за Ним, то этим более удержал их при Себе. И смотри, с какою мудростью Он говорит. Не сказал: отойдите, потому что это значило бы отгонять, но говорит вопросительно: «не хотите ли и вы отойти»? — чем и показывает, что Он устраняет всякое насилие и принуждение и хочет, чтобы они оставались при Нем не из-за какого-либо стыда, но по чувству благодарности. А тем, что не укорил их явно, но коснулся незаметно, Он показал, как должно любомудрствовать в подобных случаях. Но с нами бывает напротив, и это понятно, потому что мы все делаем ради своей славы. Поэтому и думаем, что наше благосостояние уменьшается, когда уходят служащие нам. Но Христос не стал ни льстить, ни отгонять, а только спросил. И это не потому, чтобы Он презирал учеников, но потому, что не хотел удерживать их при Себе силою и принуждением, — ведь оставаться по этой причине все равно, что и отойти. Что же Петр? «К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живаго» (ст. 68, 69). Видишь ли, не слова Христовы были причиною соблазна, а невнимание, беспечность и неблагодарность слушателей? Если бы Он и не сказал (тех слов), они и тогда соблазнились бы и не успокоились бы, потому что непрестанно думали о пище телесной и были пригвождены к земле. Ведь вместе же с ними слушали и эти (апостолы); однако же высказали совсем не то, что они, говоря: «к кому нам идти»? Этот ответ обнаруживает великую любовь. Он показывает, что для них Учитель дороже всего — и отцов, и матерей, и имений, и что, оставив Его, они не могли бы уже найти, куда прибегнуть. Но чтобы не показалось, будто слова: «к кому нам идти» Петр сказал потому, что не было никого, кто бы принял их, он тотчас присовокупил: «Ты имеешь глаголы вечной жизни». Другие внимали (словам Христовым) чувственно и с умствованиями человеческими; а они (апостолы) духовно, предоставляя все вере. Потому и Христос говорил: «слова, которые говорю Я вам, суть дух», т. е.: не предполагай, что учение, содержащееся в Моих словах, подлежит обыкновенному порядку вещей и тем законам, по которым все совершается. Предметы духовные не таковы: они не могут быть подчинены законам земным. На это и Павел указывает, говоря: «не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо? то есть Христа свести. Или кто сойдет в бездну? то есть Христа из мертвых возвести» (Рим 10:6, 7). Вот они уже приняли учение о воскресении и о будущем воздаянии. Смотри же, какое братолюбие и какую любовь высказывает Петр, отвечая за весь лик (апостолов). Не говорит: я познал, но: «познали». Особенно же обрати внимание на то, как приноравливается к самым словам Учителя, говоря не то, что говорили иудеи. Те говорили: «это сын Иосифов», а Петр: «Ты Христос, Сын Бога живаго», и еще: «Ты имеешь глаголы вечной жизни»; (и он говорил так), вероятно, потому, что часто слышал слова Христовы: «верующий в Меня имеет жизнь вечную». Припомнив, таким образом, самые слова, он показал тем, что содержит (в памяти) все высказанное. Что же Христос? Не похвалил и не превознес Петра, хотя это и сделал при другом случае; но что говорит: «Не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол» (ст. 70)? Так как Петр сказал: «и мы уверовали», то Христос исключает из этого лика Иуду. В другом месте Петр не сказал ничего об учениках, но на вопрос Христа: «а вы за кого почитаете Меня»? — отвечал: «Ты — Христос, Сын Бога Живаго» (Мф 16:15, 16). Но так как здесь сказал: «и мы уверовали», то Христос, по справедливости, не оставляет Иуду в лике учеников. А это Он сделал с намерением заранее отвратить вероломство предателя; и хотя знал, что это будет безполезно, тем не менее исполнял Свое дело. 4. И смотри, с какою мудростью (поступил Христос)! Он и не открыл вполне предателя и не оставил его совсем неизвестным, чтобы он, с одной стороны, не сделался более бесстыдным и упорным, а с другой, думая, что остается неизвестным, не отважился безстрашно на злодеяние. С этою-то целью, продолжая Свою беседу, изобличает его яснее. В самом деле, сначала Он включил и его в число прочих, сказав: «есть из вас некоторые неверующие». А что здесь Он разумел и предателя, это показал евангелист словами: «ибо от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его». Но так как Иуда остался при Нем, то Он изобличает его сильнее, говоря: «один из вас диавол», и, таким образом, наводит страх на всех вообще, желая прикрыть его. При этом справедливо может возникнуть недоумение: отчего теперь ученики не говорят ничего, а впоследствии приходят в страх и в недоумении смотрят друг на друга и спрашивают: «не я ли, Господи» (Мф 26:22)? и Петр подает знак Иоанну, чтобы он узнал о предателе и спросил у Учителя, кто это (Ин 13:24). Итак, какая тому причина? Петр тогда еще не слышал: «отойди от Меня, сатана» (Мк 8:33), а потому и не имел никакого опасения. Когда же подвергся упреку, и не смотря на то, что говорил от великого расположения, не только не заслужил одобрения, но и услышал название сатаны, то при словах: «один из вас предаст Меня» (Ин 13:21) справедливо уже убоялся. С другой стороны, и Христос теперь не говорит: «один из вас предаст Меня», а: «один из вас диавол». Потому они даже не поняли этих слов, а думали, что Он только укоряет за лукавство. Но для чего Он сказал: «не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол»? Чтобы показать, что Его учение чуждо лести. Так как в то время, когда все оставили Его, они одни остались при Нем и чрез Петра исповедали Его Христом, то, чтобы не подумали, что Он станет за это льстить им, Он удаляет их от такой мысли. Он как бы так говорит: ничто не может отклонить Меня от обличения людей злых; не думайте, что Я стану льстить вам за то, что вы остались при Мне, или что Я не буду обличать порочных, потому что вы последовали за Мной. К этому не склонит Меня и то, что гораздо сильнее могло бы склонить учителя. Кто сам собою остается при учителе, тот представляет тем свидетельство своей любви к нему; а избранный учителем почитается от людей несмысленных за безумного и отвергается ими. Но и это не удержит Меня от обличений. Между тем в этом и теперь язычники обвиняют Христа, но напрасно и неразумно: Бог никогда не делает людей добрыми чрез насилие и принуждение, и Его избрание призываемых не насильственное, но совершается чрез увещание. А чтобы тебе увериться, что призывая Он не насилует, смотри, сколько погибло людей званных. Отсюда видно, что в нашей воле — и спасение, и погибель. 5. Слыша это, научимся же всегда трезвиться и бодрствовать. Иуда был причтен к тому святому лику, сподобился столь великого дара, совершал чудеса (потому что и он вместе с прочими был послан воскрешать мертвых и очищать прокаженных), и не смотря на это, как скоро был порабощен тяжким недугом — страстью сребролюбия, предал и своего Владыку. И ничто не принесло пользы: ни благодеяния, ни дарования, ни пребывание со Христом, ни служение, ни омовение ног, ни общение в трапезе, ни хранение ковчежца; но это все обратилось даже в повод к его наказанию. Будем же бояться, чтобы и нам чрез сребролюбие не сделаться подражателями Иуде. Ты не предаешь Христа; но, когда презираешь нищего, истаивающего от голода или гибнущего от холода, навлекаешь на себя тоже осуждение. Также, когда мы недостойно приобщаемся тайн, мы погибаем наравне с христоубийцами. Когда похищаем, когда угнетаем бедных, то навлекаем на себя величайшее наказание, — и весьма справедливо. В самом деле, доколе будет так владеть нами любовь к настоящим вещам — излишним и бесполезным? А богатство и принадлежит к вещам излишним, от которых нет никакой пользы. Доколе нам не взирать не небеса, не трезвиться, не знать сытости в наслаждении этими земными и преходящими благами? Ужели мы не знаем из опыта их ничтожества? Представим себе бывших до нас богачей. Не сон ли все их блага? Не тень ли и цвет, не поток ли протекающий? Не повесть ли и басня? Вот такой-то был богат: где же теперь его богатство? Сгибло и истлело. А грехи, совершенные из-за него, и наказание за грехи — остаются. Но если бы даже и наказания не было и царства не предстояло, — и тогда следовало бы уважать (в бедном) одноплеменность и однородность с нами, и постыдиться того, что он подобострастен нам. Между тем мы кормим псов (многие же кормят и диких ослов, и медведей, и других разного рода зверей), а презираем человека, истаивающего от голода; таким образом, для нас чужое дороже родного и свое хуже того, что не наше и не родственно нам. Но не приятно ли, скажешь, строить великолепные дома, иметь множество рабов и, покоясь на ложе, смотреть на золотой свод? Да это излишне и бесполезно. Есть другие здания, гораздо великолепнее и лучше этих. Ими нужно увеселять свои взоры, — и никто тому не воспрепятствует. Хочешь ли видеть прекраснейший свод? Когда настанет вечер, смотри на небо, усеянное звездами. Но это, скажешь, не мой свод? Напротив, этот даже более твой, чем тот. Он для тебя и создан и принадлежит тебе наравне с твоими братьями. А тот не твой, но твоих наследников, после твоей смерти. Притом, этот (свод небесный) может принести величайшую пользу, потому что своею красотою возводит к Создателю; а тот причинит тебе величайший вред, сделавшись в день суда твоим грозным обвинителем, потому что он был облечен золотом, когда Христос не имел и необходимой одежды. Не будем же впадать в столь великое безумие; не станем гоняться за тем, что мимолетно, и убегать спасения, но станем держаться надежды на блага будущие, — старики, как верно знающие, что им не долго остается жить, — юноши, как вполне убежденные, что (и для них) немного остается времени, потому что день Господень придет, как тать. Ночью. Итак, зная это жены пусть умоляют мужей, мужья пусть убеждают жен, — будем учить юношей и дев, и все будем наставлять друг друга — презирать настоящие блага и искать будущих, чтобы и сподобиться их, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.