Толкования на Послание к Римлянам 7

Когда Павел говорит: Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества и так далее, надо обратить внимание на отличие этой аналогии от того, к чему она относится [32 А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует. Мф 5:32]. Павел говорит, что муж умирает, так что жена, освободившись от закона своего мужа, может выйти замуж за кого угодно. Он сравнивает душу с женщиной, а мужа с претерпеванием греха, действующего в наших членах, чтобы произвести плоды смерти, то есть чтобы такой брак произвел себе достойное потомство. Закон же дан не для того, чтобы устранить грех или освободить от греха, но чтобы показывать грех, пока не пришла благодать. В результате находящихся под законом охватило еще более сильное желание греха, и они грешили больше по причине грехопадения. Проводя такую троякую аналогию: душа как женщина, претерпевание греха как мужчина, закон как закон мужа, — Павел не делает вывод, будто душа становится свободной, когда ее грехи умирают, таким же путем, как жена освобождается, когда умирает ее муж. Сама душа умирает для греха и освобождается от закона, дабы принадлежать другому супругу, то есть Христу. Душа умирает для греха, но в некотором смысле он продолжает жить: случается, что желания и определенные побуждения греха появляются в нас, однако мы не подчиняемся им и не сочувствуем, служа разумом закону Бога, ибо мы умерли для греха. Некоторые темы из Послания к Римлянам. СI. 0280, 28.15.8.

Если вы, говорит, умерли, то не состоите под законом. Ибо если жена по смерти мужа не подлежит ответственности, то тем паче свободна она от ига закона, когда умерла сама. Заметь, как мудро доказывает, что сам закон хочет, чтобы оставили его. Итак, и вы освободились от закона телом Христа, распятого за нас. Ибо тело для того и умерщвлено, чтобы вы умерли для закона и были под властью Другого, за вас умершего и потом воскресшего. Ибо закон не живет уже после того, как умер, а Христос живет и после того, как умер, так что вы не имеете власти отступать от Него живущего. А какая польза от этого? Да приносим плод Богу, то есть чтобы от того брака, в котором сочетались мы с Христом, рождать нам Богу детей, то есть добрые дела.

Доказывая, что закон нисколько не помогает нам в избежании плотских страстей, а только показывает их, говорит: когда мы были в плотской жизни и в худых делах, то в членах наших действовали страсти греховные, обнаруженные законом и узнаваемые через закон. Не сказал, что члены производят пороки, дабы не дать места обвинению плоти. Ибо душа есть как бы музыкант, а члены — гусли. Если музыкант играет дурно, то и гусли издают дурные звуки. Итак, когда мы состояли под законом и не могли избежать страстей, то рождали смерти дурные дела.

Закон есть письменный кодекс для тех, кто не исполняет его духом любви, которым держится Новый Завет. О различных вопросах. СI. 0290, 1.1.17.356 [CCSL 44:23].

Чтобы не огорчить иудеев, не сказал: упразднился закон, но: мы освободились от него, то есть отрешились, освободились, умерли и стали мертвы и неподвижны по отношению к той привязи, на которой держали нас. А привязь эта есть грех; ибо на нем держались мы, как на цепи. Умерли же мы для греха, чтобы служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве. В древности добродетель была трудна, потому что Адам получил в смертном теле своем множество природных недостатков; а теперь благодатью Христовой в крещении природа наша получила помощь от Духа, Который соделал нас новыми и юными и освободил от ветхости и немощи буквы. Поэтому во время закона девство было редкостью, а теперь в Церкви тысячи благочестиво ведущих девственную жизнь. То же самое следует сказать и о презрении к смерти.

Мне кажется, что в этом месте апостол поставил себе на место человека под законом и говорит от его лица... Его слова следует понимать так, что закон был дан не для того, чтобы искоренить грех, но чтобы показать, как душа человека, уверенная в невинности, приобретает сознание вины и познает, что без благодати Божией грех не может быть побежден. Виновный, тревожась об этом, обращается к снисканию благодати... Отсюда очевидно, что вожделение не присуще закону: оно законом проявляется. О различных вопросах. CI. 0290, 1.1.1.20 [CCSL 44:8−9].

Апостол сказал многое, что могло показаться обвинением закона: именно: грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью (Рим 6:14), и: закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление (Рим 5:20) и еще: ветхой букве (Рим 7:6). Посему, чтобы устранить такое подозрение, вводит возражение в виде вопроса и говорит: что же скажем о законе? То ли, что он есть грех? Потом решает это возражение, сначала отвечая отрицательно, как обычно говорит о крайне нелепом, а затем предлагает доказательства. Закон, говорит, не есть грех, но указатель греха; ибо я не знал бы пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. Как же, наконец, случился потоп? Как сожжен Содом, если до закона не знали, что пожелание есть зло? Знали и тогда, но тогда пожелание не было усилено и потому познавали его не с такой обстоятельностью, с какой стали разуметь его, когда дан закон. Первоначально знали пожелание по одному естественному закону, но впоследствии и по писанному, почему и стало оно поводом к большему наказанию, а это произошло не от научений закона, но от беспечности невнимающих предписаниям закона, что показывает Апостол и далее.

Когда Павел говорит: Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание, это следует понимать так, что не всякое пожелание существовало до запрета. Поскольку же запрет увеличивал пожелания, пока не было благодати Освободителя, то ясно, что не всякое пожелание существовало прежде. Но когда при отсутствии благодати пожелания были запрещены, они возросли так, что достигли полноты своего рода, вплоть до того, что стали противоречием закону и добавили вины к грехопадению. Когда Павел говорит: ибо без закона грех мертв, он не имеет в виду, что греха не существует, но что грех скрыт. Это он и подтверждает далее, говоря: но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть. Так что закон добр, но без благодати он лишь показывает грехи — он не снимает их. Некоторые темы из Послания к Римлянам. СI. 0280, 29.16.10. Иное толкование Когда Павел говорит: ибо без закона грех мертв, он подразумевает, что грех находится в нас, потому и считается мертвым. О различных вопросах. СI. 0290, 1.1.4.51 [CCSL 44:9]. Без закона грех мертв. Я жил некогда без закона. То, что здесь Павел называет мертвым, выше обозначено тем, что не вменялось; но грех был. О различных вопросах. СI. 0290, 1.1.4.51 [CCSL 44А:155].

Не сказал, что закон произвел пожелание, но: грех (который, по Златоусту, есть беспечная и испорченная воля), и диавол (ибо его некоторые разумели под грехом), или склонность к удовольствию и стремление к худшему, самое научение закона употребили во зло. Несправедливо было бы обвинять врача, который больному горячкой, готовому непрестанно пить воду, не дает пить и тем усиливает в нем желание пить; ибо дело врача — запретить, а не пить должен сам больной. Так и закон имел в виду научением отвлечь человека от похоти, но грехолюбивая воля усилила пожелание и произвела не одно, но всякое пожелание, с напряжением делая зло. Ибо когда кому-нибудь воспрещают что-либо, тогда он более неистовствует. Итак, грех тогда обнаружится, когда закон был нарушен. Ибо без закона грех мертв, то есть не почитается существующим. Когда же есть закон, предписывающий должное, то грех живет, то есть существует и представляется грехом тем, которые преступают закон, грешат сознательно.

Когда Павел говорит: грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею, он подразумевает, что плод запретного желания более сладок. А потому грехи, совершенные втайне, слаще, хотя сладость эта смертоносна. Августин Иппонский, Некоторые темы из Послания к Римлянам . Cl.32.17.7.

Человеку надо было показать омерзительность его недуга. Против его неправедности не могла помочь даже святая и добрая заповедь, которою его порочность лишь увеличилась, а не уменьшилась. Августин Иппонский, О духе и букве. Cl. 0343, 6.9.161.15.

Здесь весьма явно заградил уста маркионитов, манихеев, симониан и всех осуждающих Ветхий Завет; ибо ясно провозглашает, что закон свят, и заповедь свята, и праведна, и добра. Различает же закон от заповеди, как общее от частного; ибо в законе одно составляет догматы, а другое заповеди. Итак, и догматы закона святы, и заповеди касательно деятельности святы и праведны и добры. Следовательно, они суть законоположения благого и праведного Бога, хотя упомянутые еретики и богохульствуют, что закон происходит от злого бога.

Заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти. Здесь Павел отчетливо показывает то, о чем говорил выше: без закона грех мертв, то есть сокрыт. Он не говорит, что закон сделал его мертвым, но что к смерти привел грех через благо закона, то есть что закон выявил грех, который прежде был сокрыт. Человек тогда понимает, что он мертв, когда он не может исполнить заповедь, которую он сам считает праведной. А в силу первого греха он грешит еще больше, чем если бы это не было запрещено. И дальше Павел говорит, что до закона грех был меньше, потому что когда нет закона, нет и его преступления. Августин Иппонский, Толкование на Послание к Римлянам. CSEL 84:17.

Какая пагуба есть грех, это открылось через заповедь; ибо грех воспользовался заповедью к смерти. Так и о болезни, когда она через врачебные пособия приходит в худшее состояние, можно сказать, что она обнаружила злокачественность свою посредством врачебного искусства, хотя не получила от него никакой пользы.

Закон, говорит, не сделался для меня смертью, но умертвил меня грех, чтобы стало ясно, какое зло есть грех, и что он, несмотря на врачевание законом, стал хуже. А под грехом, как сказали мы выше, разумей и склонную к удовольствию волю, и стремление к греху, и потому диавола, и самую деятельность, увлекаемую удовольствием. Благодарение Христу, освободившему нас от такого зла!

Когда Павел говорит: Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, он ясно показывает, что закон исполняться может только человеком духовным, каковым его делает благодать Божия. Человек, сделавшийся духовным подобно закону, легко исполнит то, что велит закон. И он не будет под законом, но будет вместе с законом. Он не будет тем, кого захватывают преходящие блага и кого пугают преходящие горести. Августин Иппонский, Некоторые темы из Послания к Римлянам . Сl. 0280, 34.18.8.

Апостол сказал, что грех открылся через заповедь. Посему, дабы ты не подумал, что виной греха закон, произносит общий приговор и говорит: ибо мы знаем, что закон духовен. Всем, говорит, известно и всеми признано, что закон отнюдь не есть причина греха, но что он духовен, то есть — наставник добродетели и враг порока. От чего же произошел грех при столь дивном наставнике? От нерадения и немощи учеников. Ибо я, говорит, плотян, что значит: все естество человеческое, как до дарования закона, так и во время закона, наполнено было множеством страстей; ибо вследствие преступления Адамова мы не только сделались смертными, но природа наша получила страсти, предалась греху и стала рабой, так что и головы не могла поднять.

Когда Павел говорит: Ибо не понимаю, что делаю, это может показаться противоречащим сказанному раньше в стихе 13, что грех оказывается грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть. Как же он оказывается, если он не понят? Не понимаю в этом месте означает «не одобряю». К примеру, мрак не может быть увиден, но он опознается в контрасте со светом, то есть: воспринимать мрак значит не видеть. Подобно и грех, поскольку он не высвечивается праведностью, воспринимается непониманием, как мрак невидением (Ср. 11 или тьма, в которой ты ничего не видишь, и множество вод покрыло тебя. Иов 22:11; 19 Путь же беззаконных — как тьма; они не знают, обо что споткнутся. Притч 4:19). Августин Иппонский, Некоторые темы из Послания к Римлянам. Cl. 0280, 36.18.21.

Видишь ли, что не вводит ни принуждения, ни необходимости? Ибо в противном случае присовокупил бы: к чему вынуждаюсь необходимостью, то делаю. Но это не сказал, а говорит: что ненавижу. Как же произошло зло? По увлечению, по немощи, которую имели от преступления Адамова. Эту-то немощь и не мог уврачевать закон, хотя и говорил, что должно делать; ее уврачевал, пришедши, Христос. Итак, здесь во всем, что сказал и что намерен сказать, цель у апостола та, чтобы доказать, что естество человеческое пришло в неисцелимое состояние и что его никто не исцелит, кроме Христа.

Так выражается вместо следующего: ибо тогдашние люди не то делали, что хотели. Выражаясь же так, не внушает необходимости или принуждения. Но что говорит? Вот что: чего не одобряли, чего не принимали, чего не любили, то делали. Ибо далее присовокупляет:

Здесь говорит не о совершенном неведении, ибо если бы грешили в неведении, то за что же были бы наказываемы? Что же говорит? Пребываю во тьме, увлекаюсь, не знаю, как увлекает меня грех. Посему, когда говорит: не понимаю, то указывает не на незнание того, что должно делать, но на опасности, ковы, обольщение, увлечение. Все это говорит о людях, живших до пришествия Христа во плоти, хотя представил самого себя.

Закон защищен от любого обвинения, но нам следует остерегаться того, чтобы кто-то не подумал, будто отрицается наша свободная воля. Это не так. Человек, о котором здесь идет речь, находится под законом до прихода благодати. Грех связывает его, пока он своими силами пытается жить честно, без помощи освободительной благодати Бога. По свободной воле человек способен поверить Освободителю и принять благодать, дабы уже со свободою и помощью Того, Кто их дает, не грешить и перестать быть под законом. Но с законом или в законе исполнившись этой благодати Бога, он исполнит, любя Бога, то, чего не мог исполнить в страхе (См. 7 ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия. 2Тим 1:7). Августин Иппонский, Некоторые темы из Послания к Римлянам . Cl. 0280, 37.19.13.

Что закон добр, говорит, видно из того, что я по природе знаю, что должно делать, и что разум у меня не поврежден, хотя я и предаюсь пороку.

Человек может стать добрым, когда в нем нет злых пожеланий, но добро тогда становится совершенным, когда злые пожелания уже не существуют. Источник: Августин Иппонский, О воздержании. Сl. 0298, 3.6.147.13. *** Павел говорит: Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе. Он говорит, что, хотя зло плоти не является добром, когда зло прекратится, плоть останется, но она уже не будет порочной и грешной. Августин Иппонский, О возлержании. Сl. 0298, 8.19.163.21.

Выражение неясное; в нем чего-то недостает. Надлежало бы сказать: итак, когда хочу делать доброе, нахожу себе в законе защитника, однако не делаю доброго, потому что прилежит мне зло. Смысл настоящего места такой: познание добра из начала вложено в меня; нахожу также, что и закон защищает оное, и хвалит, и я желаю делать добро, но вовлекаюсь какой-то другой силой, и мне прилежит зло, то есть действие зла не уничтожается во мне. Впрочем, святой Иоанн Златоуст, истолковав настоящее место как неполное, внушает, что его можно понимать и иначе, именно так: нахожу, что закон дан не другому кому, но мне, желающему делать доброе; ибо закон есть закон только для желающих делать доброе, как желающий того же, чего желает и он. Это уяснится из последующего.

Заметь, в чем мы свободны, в чем наше удовольствие от закона Божия. Свобода дает удовольствие. Покуда в страхе делаешь то, что праведно, удовольствие твое не от Бога. Покуда делаешь как раб, удовольствие твое не от Бога. Пусть станет оно от Бога, тогда и ты станешь свободен. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна. Cl. 0278, 41.10.28 [PL 35:1698]

Привычка плоти связывает каждого человека с законом греха, который, по словам Павла, живет в его членах, противоборствует уму и держит человека в своей власти. Отсюда можно сделать вывод, что человек, здесь описанный, еще не находится под действием благодати. Ибо если грех только восстает в теле, но не побеждает, в этом нет осуждения, которое мы навлекаем на себя, когда подчиняемся и предаемся нечистым желаниям плоти (См. 7 ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия. 2Тим 1:7). Августин Иппонский, Некоторые темы из Послания к Римлянам. Cl. 0280, 38.19.23. Иное толкование Ни с кем в этой жизни не может случиться так, чтобы в членах его вообще не было борьбы закона [греховного] против закона разума, потому что, если даже дух человека станет так сопротивляться, чтобы никогда не поддаться этому, закон все равно будет противоборствовать. Августин Иппонский, Переосмысления. Cl. 0250, 1.19.9 [CCSL 57:55−56]. Павел находит удовольствие в законе Божием по внутреннему человеку, но видит иной закон в членах своих, противоборствующий закону ума. Он видит его теперь, не говорит, что он был; он тяготится настоящим, а не вспоминает прошедшее. Он видит закон не только противоборствующий, но и делающий его пленником закона греховного, который есть в членах его, но не был в них. Августин Иппонский, О природе и благодати . Cl. 0344, 55.65.282.15. Иное толкование Павел допускает плен там, где не исполнилась праведность. Ибо там, где он находит удовольствие в законе Божием, он не пленник, а друг закона и потому — свободен. Августин Иппонский, Трактат на Евангелие от Иоанна. Cl.0278, 41.11.7 [PL 35:1698].

Закон естественный стал недостаточен, закон писанный оказался бессильным, тот и другой победило мучительство греха. Откуда же будем надеяться спасения? Кто избавит меня от сего тела смерти?, то есть повинного смерти. Ибо тело, сделавшись подверженным страданию вследствие преступления, стало от этого и сподручным греху. Скажет кто-нибудь: если тело было сподручно греху, то за что были наказываемы грешники до пришествия Христова? За то, что им даны такие заповеди, которые они могли исполнить и находясь во власти греха.

Поставленный в безвыходное положение и не нашедший другого спасителя, по необходимости нашел Спасителем Христа. Поэтому и благодарит Бога Отца Иисусом Христом, Господом нашим, то есть причиной благодарения, Христом. Он, говорит, исполнил то, чего не мог сделать закон: Он избавил меня от немощи плоти, укрепив ее, так что она не состоит уже под мучительством греха, но как через преступление Адама сделавшись смертной, стала удобопреодолимой для греха, так, через послушание Распятого и Воскресшего, получив залог нетления, мужественно противится греху.