Второе послание к Коринфянам, глава 7

1 Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием.

Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа. 2Кор 7:1

Какие обетования? то есть что мы — храмы Божий, что в нас обитает и ходит Сам Бог и Отец. Очистим себя от нечистых дел, — ибо это означает скверна плоти, — и скверных и страстных помыслов, — ибо это означает скверна духа, то есть души.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Совершая святыню в страхе Божием. 2Кор 7:1

Недостаточно, говорит, удерживаться от нечистоты, но должно делать и нечто доброе, — святыню, то есть чистоту, целомудрие. Присовокупил в страхе Божием или потому, что есть целомудрие, сохраняемое из человекоугодия, а не в страхе Божием, или для того, чтобы показать нам, как должно сохранять оное, именно в страхе Божием. Ибо, как ни велика сила плоти, но имей страх Божий, и победишь ее неистовство. Под святостью разумей не одно целомудрие, но и вообще всякую чистоту в жизни.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

2 Вместите нас. Мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти.

Вместите нас. Мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти. 2Кор 7:2

Опять говорит о любви. Прежде навел страх на них, сказав, что они отступили от него и присоединились к неверным и нечистым. Теперь смягчается к ним, говоря: вместите нас, то есть дайте нам пространное место в себе, чтобы нам не было тесно в вас. Намекая же на лжеапостолов, говорит: никого не обидели — в имуществе; никому не повредили, то есть не обольстили, повредив ум нечестивым учением; ни от кого не искали корысти, то есть не искали себе прибыли под предлогом проповеди.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

3 Не в осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить.

Не в осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить. 2Кор 7:3

Говорю это не для того, чтобы осудить вас. Откуда это видно? Из любви; ибо вы в сердцах наших. Но так как иной, может быть, и любит, однако не хочет подвергать себя опасностям, то говорит: чтобы вместе умереть. И так как много есть таких, которые не радуются благоденствию друзей по зависти, то присовокупил: и жить. Мысль в сказанном такая: и в опасностях не обегаем вас, и в благоденствии живем с вами и не завидуем вам.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

4 Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами; я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей.

Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами. 2Кор 7:4

Казалось бы, оскорбил их, говоря: в сердцах ваших тесно и: вместите нас. Поэтому теперь и себя оправдывает, и их врачует, говоря: я сказал это не для того, чтобы осудить вас, но по своей великой смелости в отношении к вам и из желания побудить вас к добродетели. Ибо что я не осуждаю вас, видно из того, что пред другими хвалюсь вами.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей. 2Кор 7:4

Исправившись, говорит, в том, за что я осуждал вас в прежнем послании, вы исполнили меня утешением, и не только утешили меня, то есть освободили от печали, но и обильно исполнили меня радостью. Обилие радости означает словом преизобилую. Радость эта, говорит, была такова, что во всякой скорби нашей, как бы она ни была велика, превозмогала и погашала скорбь. Это, казалось бы, противоречит сказанному о них немного прежде, но на самом деле не противоречит. Ибо то и другое свойственно любящему: первое — как обличающему, а последнее — как ободряющему, потому что обличения бывают не по неприязни, но от сильной любви.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

5 Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя, но мы были стеснены отовсюду: отвне — нападения, внутри — страхи.

Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя. 2Кор 7:5

Повествует о своей скорби и говорит о ней в сильных выражениях, дабы показать, как велика была радость от них, когда прогнала и такую скорбь. Хорошо сказал, что плоть не имела покоя; ибо душа Павла была непобедима.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Внутри — страхи. 2Кор 7:5

Потому что между верными есть слабые, которые могли быть увлечены лжебратиями.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

6 Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита,

Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита. 2Кор 7:6

Поскольку многое сказал в похвалу, коринфян; то приводит в свидетели Тита. Кто же утешает смиренных? Бог, говорит. Он и нас утешил, послав нам Тита; ибо прибытие его было достаточно для того, чтобы рассеять скорбь нашу. Хочет также представить им мужа сего достойным уважения, почему приписывает прибытию его большое значение.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

7 и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более обрадовался.

И не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас. 2Кор 7:7

Утешил вас, говорит, не только тем, что был при вас во время скорби, но и тем, что возвестил вам о добродетели вашей, которой и сам утешался, то есть радовался о вас, принимая вас за добродетели ваши. Снискивает мужу сему благоволение их, как хвалившему их пред ним.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Пересказывая нам о вашем усердии (έπιπόθησιν), о вашем плаче, о вашей ревности по мне. 2Кор 7:7

Вероятно, коринфяне плакали и скорбели о том, что учитель так болел духом и так долго не был у их. Поэтому не просто сказал: слезы, но плач, и не έπιθυμίαν, но έπιπόθησιν, то есть сильное желание, также не гнев, но ревность против блудника. За меня вы воспламенились и возгорелись, чтобы исполнить повеление мое; за меня ревновали вы и пред лжеапостолами. Говорит это апостол не только для уврачевания прежних укоризн, но и потому, что принимает исправившихся; ибо хотя много дурных и не достойных этих похвал, но он не отделяет их, а всех вместе хвалит и укоряет, предоставляя совести каждого избрать себе свое.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Так что я еще более обрадовался. 2Кор 7:7

Я, говорит, обрадовался и присутствию Тита, но больше тому, что он сообщил мне о вас такие вести.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

8 Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время.

Отцы читают по-разному: блаженный Феофилакт Болгарский, святитель Иоанн Златоуст

Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было. 2Кор 7:8

Хотя я, говорит, написал к вам так, что превзошел меру укоризны и должен бы раскаяться о том, что порицал вас сверх меры, но великая польза, происходящая от того, не дозволяет мне теперь раскаиваться. Сказал это не потому, чтобы в самом деле порицал их сверх меры, но для того, чтобы увеличить похвалу их.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем, на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога. 2Кор 7:8–9

Скорбь была временна — к часу, а польза — всегдашняя. Я радуюсь, говорит, не потому, что вы опечалились (ибо какая мне польза от вашей скорби?), но что вы опечалились к покаянию. Заметь, как скорбь приписывает посланию, и не говорит, что принес вам пользу, — что было справедливо, — но относит это дело к их добродетели. Вы, говорит, опечалились, но опечалились ради Бога.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

2Кор 7:8

БЕСЕДА 15 Если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было (2Кор 7:8). Печаль о грехах полезна. — Начальнику необходима любовь к подчиненным. — Амаксовии, номады и гимнософисты. — Свойства начальства церковного, его превосходство пред гражданским. 1. Так как (коринфяне) загладили свой грех, и потому без опасения можно было говорить с ними ласковее, то (апостол) извиняется пред ними за прежнее свое послание и показывает его пользу. То же делал он и выше, говоря: «От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам» (2Кор 2:4). То же делает и здесь, но только выражает это пространнее. И не сказал: «Прежде я раскаивался, но теперь не раскаиваюсь»; но как? «не жалею теперь, хотя и пожалел было» (Не раскаюся, аще и раскаялбыхся). «Хотя бы, — говорит, — написанное мною было и таково, что превышало меру (должного) обличения, и побуждало меня раскаяться, но великая польза, происшедшая от того, не дозволяет мне раскаиваться. Сказал же это не потому, что в самом деле сверх меры обличал их, но чтобы увеличить похвалу их. Вы, — говорит он, — показали такое исправление, что если бы мне случилось и слишком строго наказать вас, так что я был бы должен обвинять себя в том, однако ж, взирая на последствия, я стал бы теперь хвалить себя». Подобно тому, как мы безбоязненно ласкаем детей после того, как к ним применен уже какой-нибудь трудный способ лечения, как, например разрез или прижигание, или горькое питье, так точно поступает и Павел. «Вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию» (Вижду бо, яко послание оно, аще и к часу, оскорби вас. Ныне радуюся, не яко скорбни бысте, но яко оскорбистеся в покаяние) (ст. 8, 9). Сказавши — «не раскаиваюсь», представляет и причину на то, показывая пользу от послания, благоразумно оправдываясь и говоря: «впрочем, на время» (аще и к часу), потому что печаль была краткая, а польза вышла продолжительная. Следовало бы сказать: «Если я и оскорбил вас на время, но чрез то доставил вам радость и пользу навсегда». Однако он не говорит этого; но прежде, чем сказать о пользе, начинает опять хвалить их и показывать свое попечение о них, говоря: «Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились (ныне радуюся, не яко скорбни бысте), — да и какая мне польза от вашей печали? — но что вы опечалились к покаянию (но яко оскорбистеся в покаяние), т. е., что ваша печаль принесла плод». Подобно, как и отец, когда видит, что сыну делают разрез, радуется не тому, что сын терпит боль, но тому, что исцеляется, так точно радуется и он. И заметь, как он весь успех дела относит к ним: печаль приписывает посланию, когда говорит: «послание то опечалило вас, впрочем на время» (аще и к часу оскорби вас), а пользу от него ставит им в заслугу. Не сказал: «потому что послание исправило вас», хотя так и было на деле, но: «вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда» (яко оскорбистеся в покаяние. Оскорбесте бо по Бозе, да ни в чемже оттщетитеся от нас). Замечаешь ли его неизреченное благоразумие? «Если бы мы не сделали этого, — говорит он, — то нанесли бы вам вред», — исправление приписывает им, а себе вред, который бы произошел от его молчания. «Если бы мы не обличили вас, когда можно было исправить обличением, то мы нанесли бы вам вред, и ущерб был бы не для вас только, но и для нас. Подобно тому, как тот, кто не дает купцу средств к плаванию, делает вред ему, так и мы сделали бы вам вред, если бы не дали вам повода к покаянию». Видишь ли, что не обличать грешников вредно и учителю и ученику? «Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению» (Печаль бо, яже по Бозе, покаяние во спасение нераскаянно соделовает) (ст. 10). «Вот почему, — говорит, — хотя я и раскаивался, прежде нежели увидел весь плод и пользу от послания, но теперь не раскаиваюсь». Таким (плодом) была печаль по Богу. Рассуждая теперь о печали, он показывает, что она не всегда бывает горькою, а только когда делается печалью по миру. А что значит: «печаль по миру»? Когда печалишься об имуществе, о славе, об умершем, — все это печаль по миру. Потому она и причиняет смерть. Кто печалится о славе, тот завидует, и по необходимости часто доходит до гибели. Такою печалью печалились Каин и Исав. Итак, под печалью по миру он разумеет ту, которая вредит самим скорбящим. Только одна печаль о грехах полезна; и это ясно видно из следующего. Скорбящий о потере богатства не вознаграждает тем убытка; скорбящий об умершем не воскрешает его; скорбящий по причине болезни не только не избавляется от болезни, но еще усиливает ее. Только скорбящий о грехах приобретает пользу от скорби, потому что истощает и истребляет грехи. Печаль есть врачевство, приготовленное на этот один случай; поэтому здесь только имеет она силу и оказывает пользу, в других же случаях вредит. 2. «Но и Каин, — скажут, — печалился потому, что Бог не благоволил к нему». Нет, не по этой причине, а потому, что видел брата своего сияющим (добродетелями). Иначе, если бы он сетовал по той причине, ему надлежало бы соревновать и сорадоваться брату; а он, напротив, в скорби своей обнаружил печаль по миру. Не так скорбели Давид, Петр, и каждый из праведников, почему и угодили Богу, скорбя о грехах или своих, или чужих. Правда, что тяжелее печали? Но когда она бывает печалью по Боге, то является гораздо лучше мирской радости: эта последняя обращается в ничто, а та «производит неизменное покаяние ко спасению». В ней и то достойно удивления, что никто из скорбящих ею никогда не раскаивался, тогда как раскаяние наиболее свойственно мирской печали. В самом деле, что вожделеннее родного сына? И что горестнее смерти его? Однако же отцы, которые во время сильной горести не принимали никакого утешения и сами себя терзали, после раскаиваются в том, что без меры скорбели, поскольку сознают, что не только не получили оттого никакой пользы, но еще более себя расстроили. Не такова печаль по Боге! Напротив, она имеет двоякое преимущество: во-первых, то, что не заставляет сожалеть о том, о чем скорбишь, и, во-вторых, то, что самая печаль обращается во спасение. Обоих этих преимуществ лишена печаль мирская. В ней скорбят ко вреду, и после сильной скорби осуждают себя же, а это и служит сильнейшим доказательством того, что скорбящие ею только вредят себе. Совсем противоположны (следствия печали) по Боге; а потому сказал (апостол), что она «производит неизменное покаяние ко спасению». Никто не станет осуждать себя за то, что скорбел, плакал и сокрушался о грехе. Вот почему и блаженный Павел, говоря об этом, не имел нужды приводить посторонние примеры в подтверждение сказанного и из ветхозаветной истории представлять скорбевших, а указывает на самих коринфян и из того, что они делали, заимствует доказательство, чтобы вместе с похвалами дать им и наставление, а равно и более привлечь к себе. «Ибо то самое, — говорит он, — что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие?» (Се бо сие самое, еже по Бозе оскорбитися вам, колико содела в вас тщание?) (ст. 11). «Печаль ваша, — говорит он, — не только не довела вас до раскаяния, как напрасно скорбевших, а напротив, сделала еще более заботливыми о себе». Потом показывает признаки тщания: «но ответ (извинение) предо мною; но негодование на согрешившего; но страх», — такое усердие и весьма скорое исправление показывали, что они очень устрашились. И чтобы не подумали, что он хвалит самого себя, смотри, как тотчас смягчил речь, сказав: «какое желание» (но вожделение), — т. е. ко мне; — но ревность, — т. е. к Богу; — какое взыскание (но отмщение), так как вы наказали нарушивших закон Божий». «По всему вы показали себя чистыми в этом деле» (Во всем представисте себе чисты быти в вещи), то есть, не только тем, что сами не посмели (сделать такого же преступления), — в чем не было сомнения, — но и тем, что сделавшему не потворствовали. Так как в первом послании он сказал — «И вы возгордились» (1Кор 5:2), то здесь говорит: «вы очистили себя и от этого подозрения, когда не только не похвалили согрешившего, но и выразили ему ваше порицание и негодование». «Если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного» (Аще убо и писах вам, не обидевшаго ради, ниже обидимаго ради) (ст. 12). Чтобы не сказали: «зачем же ты обличаешь нас, когда мы чисты в этом деле?», — (апостол), имея в виду такое возражение и предупреждая его, и употребил приведенные слова: «не жалею, хотя и пожалел было». «Я, — говорит, — весьма далек от того, чтобы раскаиваться теперь в написанном вам тогда; напротив, я более раскаивался тогда, нежели теперь, когда вы показали себя исправными». Видишь ли опять его уменье состязаться и принуждать к согласию? Видишь ли, как речи своей он дал противный оборот? Чем думали пристыдить его, именно как бы напрасными порицаниями, в виду (оказанного ими) успеха, тем самым он доказывает, что в праве был поступить с ними так свободно. Он не отказывается уже смело говорить им и приятное, когда это стало возможно. Прежде он говорил, что «совокупляющийся с блудницею становится одно тело [с нею]» (прилепляяйся сквернодейце, едино тело есть) (1Кор 6:16); и: «предайте такового сатане во измождение плоти» (1Кор 5:5); также: «всякий грех, какой делает человек, есть вне тела» (всяк грех, егоже аще сотворит человек, кроме тела есть) (1Кор 6:18), и тому подобное. Как же здесь он говорит: «не ради оскорбителя и не ради оскорбленного» (не обидевшаго ради, ниже обидимаго ради)? И здесь он не противоречит себе, а напротив, весьма согласен сам с собою. Каким же образом согласен? Ему очень желалось показать свою любовь к ним. Он не отрицает, таким образом, что заботился о блуднике; но вместе показывает, как замечено мною, и ту любовь, какую имел к ним, равно как и то, что он еще больше страшился за всю церковь, так как боялся, чтобы зло не распространилось и, идя далее, не обняло всей Церкви. Потому и говорил: «что малая закваска квасит все тесто» (1Кор 5:6). Но это (сказал) тогда; теперь же, когда они исправились, то же самое выражает не так, но иначе; и хотя ту же выражает мысль, но с большею приятностью, говоря: «чтобы вам открылось попечение наше о вас» (за еже явитися тщанию нашему, еже о вас), «к вам, — то есть, — чтобы видели вы, как люблю вас». Это одно и то же с прежним, но, будучи иначе выражено, по-видимому, имеет другое значение. А чтобы видеть, что это одно и то же, разбери мысль его, и не найдешь никакого различия. «Так как я вас очень люблю, — говорит он, — то и опасался, чтобы вы от этого (соблазнительного примера) не потерпели неприятности, и сами за себя не были принуждены скорбеть». Подобным образом, когда сказал: «О волах ли печется Бог?» (еда о волех радит Бог?) (1Кор 9:9), не разумел, что Бог не промышляет о волах, потому что ни одна вещь не может существовать без промысла Божия; а то, что Он дал заповедь преимущественно не ради волов. Так и здесь: «Я писал, во-первых, для вас, а потом и для него. Я любил вас внутренне еще и прежде моего послания; но чрез это послание хотел показать любовь мою и вам, и всем вообще». «Посему мы утешились» (Сего ради утешихомся) (ст. 13), — т. е. потому, что «мы и попечение свое о вас показали, и все исполнилось по нашему желанию». Подобно этому и в другом месте говорит: «ибо теперь мы живы, когда вы стоите в Господе» (ныне живи есмы, аще вы стоите о Господе) (1 Сол. 3:8); и еще: «Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли?» (кто бо нам упование, или радость, или венец похваления? Не и вы ли?) (1 Сол. 2:19). Преуспеяние учеников для благоразумного учителя есть жизнь, и утешение, и отрада. 3. Действительно, ничто столько не выказывает с хорошей стороны начальника, как любовь к подчиненным. Так и для того, чтоб быть отцом, не довольно только родить, но, родив, надобно любить. А если любовь требуется там, где (действует) природа, то тем более она нужна там, где (действует) благодать. Так просияли все древние, так достигли славы все прославляемые у евреев. Так показал себя великим Самуил, когда говорил: «и я также не допущу себе греха пред Господом, чтобы перестать молиться за вас» (мне же да не будет согрешити Богу, еже оставити молитися о вас) (1Цар 12:23). Так Давид, Авраам, Илия, так и каждый из праведников как в ветхом, так и в новом завете. Так Моисей из любви к подчиненным оставил великие богатства и неисчислимые сокровища, предпочтя страдать вместе с народом Божиим, и еще до избрания своего показал себя в делах правителем народа. Потому-то и крайне безрассудно сказал ему тот евреянин: «кто поставил тебя начальником и судьею над нами?» (кто тя постави князя и судию над нами?) (Исх 2:14). Что говоришь? Видишь дела, а в наименовании сомневаешься? Это похоже на то, как если бы кто, увидев искусного врача, делающего надрез и помогающего больному члену тела, сказал: «Кто тебя поставил врачом и приказал резать?» — «Искусство, любезнейший, и болезнь твоя». Так и Моисея сделало таковым его знание. Ведь и начальствование есть искусство, а не достоинство только, и притом искусство высшее всех искусств. Но если внешнее (гражданское) начальствование есть искусство и знание лучшее всех (искусств и знаний), то тем более это (духовное). Это начальствование настолько превосходнее внешнего, насколько это последнее превосходит другие искусства или даже и гораздо более. Если угодно, исследуем это подробнее. Есть искусство земледельческое, ткацкое, строительное; и все они весьма необходимы и более всего поддерживают нашу жизнь. Прочие (искусства): кузнечное, плотничное, скотоводственное только служат им на помощь. Но и из этих искусств необходимее всех искусство земледелия, которое поэтому Бог и ввел первым по сотворении человека. В самом деле, без обуви и без одежды можно жить, но без земледелия немыслимо. Таковы, сказывают, амаксовии (живущие в кибитках), номады у скифов, гимнософисты у индийцев. Они оставили искусства строить, ткать, шить обувь, и занимаются только земледелием. Постыдитесь же вы, пользующиеся для своей жизни излишними мастерами — поварами, хлебниками, златошвеями и тысячами других. Постыдитесь, введшие в жизнь человеческую суетные художества. Постыдитесь, верные, этих варваров, не нуждающихся в искусствах. Бог устроил так, что природа наша вполне может быть довольна и малым. Впрочем, я не принуждаю и не узакониваю так жить, но (по крайней мере так живите) как просил Иаков. Чего же он просил? «если Бог … даст мне хлеб есть и одежду одеться» (Аще даст ми Господь хлеб ясти и ризу облещися) (Быт 28:20). Так и Павел заповедал: «Имея пропитание и одежду, будем довольны тем» (имеюще же пищу и одеяние, сими доволни будем) (1Тим 6:8). Итак, земледелие есть первое искусство, ткачество — второе, строение домов — третье, а делание обуви — последнее из всех; и у нас есть много слуг и земледельцев, которые живут без обуви. Итак, вот искусства полезные и нужные! Теперь сравним их с искусством начальствования. Для того ведь я и привел важнейшие из всех искусств, чтобы, когда искусство начальствования окажется лучшим из них, за ним и осталось бесспорная победа над прочими. Но чем же мы докажем, что оно (искусство начальствования) нужнее всех искусств? Тем, что без него и от прочих нет никакой пользы. Если угодно, то, оставив прочие, возьмем в пример одно земледелие, которое выше и необходимее всех. Итак, какая будет польза от множества земледельческих рук, когда люди станут воевать между собою и грабить друг друга? Теперь удерживает их страх пред начальником, и охраняет добываемое ими. А если отнимешь начальство — напрасен будет труд. Но кто вникнет глубже, тот найдет и другое начальство, которое есть матерь и союз начальства внешнего. Какое же это начальство? То, по которому каждый должен сам собою владеть и сам над собою начальствовать, укрощая в себе низкие страсти, а питая и возращая в себе со всевозможным тщанием все отрасли добродетели. Начальство бывает различных родов: одно то, которым люди начальствуют над народами и городами, устраивая гражданскую жизнь; на него указывал Павел, говоря: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога» (всяка душа властем предержащим да повинуется, несть бо власть, аще не от Бога) (Рим 13:1), причем, показывая пользу этого начальства, присовокупил, что «начальник Божий слуга есть во благое», и далее: «Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Божий слуга есть отмститель в гнев злое творящему) (Рим 13:4). Другое же начальство — то, которым каждый разумный (человек) начальствует над самим собою; и на это последнее указал (Павел) словами: «Хочешь ли не бояться власти? Делай добро» (Если же хощеши не боятися власти, благое твори) (Рим 13:3), — говоря о человеке, начальствующем над самим собою. 4. Но у нас есть еще и иное начальство, гораздо высшее начальства гражданского. Какое же? Начальство в церкви, о котором также упомянул Павел, сказав: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет» (повинуйтеся наставникам вашим и покаряйтеся; тии бо бдят о душах ваших, яко слово воздати хотяще) (Евр 13:17). Это начальство настолько превосходнее гражданского, насколько небо выше земли, и даже гораздо более. И, во-первых, оно преимущественно имеет в виду не то, как наказать за соделанные грехи, но как не допускать до грехов. Затем, если они совершены уже, то старается не страждущего отлучить, но (грехи) уничтожить. Житейским занимается оно совсем немного, напротив, вся забота его о небесном. «Наше же жительство — на небесах» (Флп 3:20), и жизнь наша там, «потому что, — говорит, — сокрыта со Христом в Боге» (Кол 3:3). И награды наши там, и подвиги наши из-за тамошних венцов, потому что эта жизнь наша не прекращается со смертью, но тогда (по смерти) еще более просиявает. Вот почему имеющие это начальство облечены большею честью не только в сравнении с высшими начальниками, но и с самими одетыми в диадемы, так как образуют людей в высшем и для высшего. Но ни стремящийся к начальству гражданскому, ни ищущий духовного начальства не смогут хорошо править, если не научатся прежде начальствовать над самими собою, как должно, и не будут во всей точности исполнять законы гражданские и духовные. Как начальство над многими бывает двоякое, так и начальство каждого над самим собою тоже двояко. Опять же, как выше показано, и здесь духовное начальство выше гражданского. Но можно видеть, что и некоторые искусства имеют вид начальства, особенно же земледельческое. Земледелец есть как бы начальник над растениями: одни обрезывает и препятствует (им расти), за другими ухаживает и помогает (их росту), подобно как и искусные начальники наказывают и отсекают людей злых и наносящих вред другим, а добрых и кротких возвышают. Потому и Писание уподобляет начальников виноградарям. Что, в самом деле, в том, если растения не издают звука, подобно тому, как и обижаемые в городах? Они самым видом своим свидетельствуют об обиде, когда увядают, будучи стеснены вредными травами. И как у людей порок наказывается законами, так и здесь с помощью земледельческого искусства исправляется и дурное качество земли, и грубость и дикость растения. И все, что есть в нравах человеческих, ты найдешь и здесь — грубость, нежность, робость, наглость, непостоянство; одни из растений пышно разрастаются прежде времени и ко вреду соседних, другие терпят недостаток и обиды, когда напр. или ограда разрастается во вред ближайшим к ней растениям, или когда другие бесплодные и дикие дерева, вытягиваясь в высоту, препятствуют росту находящихся под ними. И как начальники и цари имеют противников своей власти и врагов, так и земледелец терпит от набега зверей, от неблагоприятных перемен воздуха, от града, росы, ливней, засухи и тому подобного. Все же это бывает для того, чтобы ты всегда возлагал надежду свою на Бога. Другие искусства своим успехом обязаны бывают и старательности людей; но земледелие бόльшую часть (успеха) имеет от воли Божией, и зависит от нее почти всецело. Для него нужны и дожди свыше, и надлежащая соразмерность времен года, и, прежде всего, нужен промысл (Божий), потому что «и насаждающий, и поливающий есть ничто, а [все] Бог возращающий» (1Кор 3:7). Как и у людей, бывают здесь и смерть, и жизнь, и болезни при родах, и рождения. Растения посекаются, приносят плод, умирают, и умершие опять начинают жить, чем земля многообразно и ясно напоминает нам о воскресении. В самом деле, когда корень износит плод или семя дает росток, не воскресение ли это? И если кто все это рассмотрит подробно, то увидит великий промысл и премудрость Божию, бодрствующие над этим начальством. Но я хотел вам сказать, что это начальство простирается на землю и растения, а наше имеет в виду врачевание душ. И насколько велика разность между душою и растением, настолько и начальство над душою превосходнее начальства над растениями. Начальники, опять, над земною жизнью настолько ниже начальников над жизнью духовною, насколько лучше властвовать над вольными, нежели над невольными. Такое начальство сообразнее и с природою (человеческою). В самом деле, там все делается по страху и по необходимости; а здесь по свободному произволению и по рассуждению. И не этим только духовное начальство выше гражданского, но и тем, что оно не просто есть начальство, но и отеческая, можно так сказать, власть, потому что имеет и кротость отеческую, и действует больше убеждениями. Гражданский начальник говорит: «Если впадешь в прелюбодеяние, то наказан будешь смертью»; а духовный угрожает величайшими наказаниями и за то, если посмотришь бесстыдными глазами. Потому и достойно всякого уважения это судилище; оно исправляет не только тело, но и душу. 5. Итак, насколько отличается душа от тела, настолько и духовное начальство отстоит от гражданского. Это последнее судит только явные преступления, вернее же и те не все, но только уличенные, а часто прикрывает и эти последние; напротив, духовное судилище научает входящих в него, что Судящий нас все обнажит, объявит пред лицом целой вселенной, и от Него невозможно укрыться. Таким образом, христианство гораздо лучше внешних законов держит в порядке нашу жизнь. В самом деле, если и страх за скрытные грехи делает человека более осторожным, нежели опасение только за явные, и требование отчета даже в малых проступках более возбуждает к добродетели, нежели наказание за важные вины, то очевидно, что и начальство такого рода более всякого другого утверждает нашу жизнь. Но если хочешь, рассмотрим и то, как поставляются те и другие начальники. И здесь увидишь великое различие. В самом деле, получить духовное начальство может не тот, кто дал деньги, но тот, кто показал примерный образ жизни. Поставленный вводится в это начальство не для славы человеческой, не для собственного своего спокойствия, но для трудов и пота, и для пользы многих. Потому-то он получает и великую помощь свыше от Духа. Там начальство ограничивается только тем, чтобы приказывать, что надобно делать; а здесь оно само содействует молитвами и благодатью. Сверх того, там нет и слова о любомудрии; нет никого, кто бы учил, что такое душа, что такое мир, что будет с нами после настоящей жизни, куда мы переселимся отсюда, и как достигать добродетели; там только и говорят о договорах, о союзах, о деньгах, а об этих предметах вовсе нет никакой заботы; между тем в церкви о них только всегда и говорят. Вот почему весьма справедливо будет назвать церковь и судилищем, и врачебницею, и училищем любомудрия, и воспиталищем души, и школою, где она опытно учится востекать к небесам. А что духовное начальство есть вместе и самое кроткое, несмотря на бόльшую его взыскательность, это видно из следующего. Гражданский начальник, если поймает прелюбодея, тотчас же наказывает его. Между тем, какая от того польза? Это значит не порок истреблять, но отринуть уязвленную душу. Духовный же начальник, найдя виновного, спешит не наказывать его, но изгнать из него страсть. Ты делаешь то же, как если бы при случившейся в голове боли не болезнь стал унимать, а отсек бы голову. Я же не так действую, а отсекаю самую болезнь. Я удаляю такового от Таин и священной ограды, а когда он восстанет, очистится от греха и исправится чрез покаяние, принимаю опять. «Но как можно, — скажешь, — изгнать грех прелюбодеяния?» Можно, и очень можно, если кто подчинит себя (церковным) законам. Церковь, подлинно, есть духовная баня, многоразличными способами покаяния омывающая не нечистоту тела, но скверну души. Ты, если отпускаешь (грешника) ненаказанным, делаешь его еще худшим, и если наказываешь, оставляешь неизлеченным, а я и не оставляю без наказания, и не наказываю, как ты, но вместе и налагаю наказание, какое мне прилично, и исправляю то, что им сделано. Хочешь ли еще более узнать, как ты, и, обнажая меч над преступниками, и, указывая им на пламень, невеликое производишь в них уврачевание, тогда как я и без этого привожу к совершенному здравию? Мне не нужны здесь рассуждения и слова; я представляю в свидетельство море и землю, и самую природу человеческую. Исследуй, каковы были человеческие дела, пока еще не было этого судилища; тогда не знали даже и по имени тех добродетелей, какие совершаются ныне. Кто отваживался на смерть? Кто пренебрегал богатством? Кто презирал славу? Кто, убежавши от мирских треволнений, возлюблял горы и пустыню — матерь любомудрия? Где тогда (известно) было имя девства? Все это и многое другое еще важнейшее было следствием этого судилища, делом этого начальства. Итак, видя все это и зная, что отсюда — все полезное для жизни и исправления всей вселенной, приходите чаще в здешние собрания для слушания слова Божия и для молитвы. И если так себя устроите, то, явив жизнь достойную неба, сможете получить обетованные блага благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава со Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).святитель Иоанн Златоуст · источник

9 Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда.

Отцы читают по-разному: блаженный Августин, блаженный Феофилакт Болгарский

2Кор 7:9

Сама печаль, в замену которой в душе мудрого стоики ничего не могли придумать, употребляется в добрую сторону, особенно у наших писателей. Апостол, например, хвалит коринфян за то, что они опечалились ради Бога.Но может некто сказать, что апостол доволен ими за то, что печалью они выражали свое раскаяние, а такого рода печалью может быть только печаль согрешивших. О граде Божием 14.8, CCSL 48:425.блаженный Августин · источник

Так что нисколько не понесли от нас вреда. 2Кор 7:9

Быв обличены, говорит, нами, вы опечалились по Боге, и впредь ни в чем не потерпите от нас вреда. Ибо все вы, не исключая и дошедшего до крайнего греха и блудодеяния, улучшились. Учитель тогда причиняет вред ученику, когда не обличает согрешающего. Ибо, если бы его обличили, он получил бы пользу.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

10 Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть.

Отцы читают по-разному: блаженный Августин, блаженный Феофилакт Болгарский

2Кор 7:10

Тот, кто печалится ради Бога, печалится от раскаяния в своих грехах. Печаль о собственной несправедливости производит справедливость. Во-первых, пусть не нравится тебе то, что ты из себя представляешь, чтобы стать тебе таким, каким ты не являешься. Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению. Покаяние ко спасению, говорит он. Но какому спасению? Тому, в котором не раскаиваются. А что это означает? То, что ты не будешь уже раскаиваться. Ибо мы вели жизнь, в которой нам нужно было раскаиваться: мы вели жизнь, заставлявшую нас раскаиваться. И мы не способны перейти в ту жизнь, в которой нет раскаяния, иначе, как через раскаяние за неправедную жизнь. Неужели, братья, вы найдете навоз в просеянной пшенице? Между тем такого блеска, такого вида, такого великолепия пшеница достигает с помощью навоза — такая мерзость стала путем к великолепию... Итак, братья мои, как я сказал, подходящее место для навоза приносит плод, неподходящее ведет к нечистоте... Навоз в нужном месте, он здесь не напрасно, он несет плоды. Это действительно время плодотворной печали: мы можем оплакивать нашу смертность, обилие искушений, зломышления грешников, коварство страстей, борьбу вожделений с добрыми помыслами. Давайте печалиться, давайте об этом грустить! Проповеди 254.2−4, RB 79:64−65.блаженный Августин · источник

Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. 2Кор 7:10

Рассуждает о печали и показывает, что печаль не всегда , есть зло, но только тогда, когда бывает по миру, то есть об имуществе, славе, об умерших. Ибо такая печаль производит смерть, непременно уже душевную, а часто и телесную, ибо через это многие погибли. Если же кто добровольно скорбит о грехах, то скорбит ради Бога; ибо врачевство это приготовлено на случай сей одной болезни, для произведения неизменного покаяния (ибо никто из скорбящих ею никогда не раскаивался в том) и для избавления человека от душевной смерти.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

11 Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование [на виновного,] какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле.

Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие. 2Кор 7:11

Не из примера других, говорит, доказываю пользу печали по Боге, но из вашего опыта. Ибо вы не только не раскаялись в том, что опечалились, но сделались более заботливыми о себе.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Какие извинения. 2Кор 7:11

Извинения предо мной; ибо я извинил вас, потому что вы раскаялись.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Какой страх. 2Кор 7:11

Предо мной; ибо вы так и так скоро исправились потому, что устрашились.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Какое желание. 2Кор 7:11

Ко мне. Когда сказал о страхе, дабы не подумали, что представляет себя каким-то властителем, тотчас поправился, употребив слово желание, которое есть признак любви, а не власти.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Какое взыскание. 2Кор 7:11

За законы Божии; ибо вы наказали нарушивших оные.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

По всему вы показали себя чистыми в этом деле. 2Кор 7:11

Вы, говорит, не только не сделали ничего такого, что сделал блудник, но и не потворствовали ему. В прежнем послании сказал: и вы возгордились (1Кор 5:2), что делало их общниками преступления; поэтому здесь говорит: теперь вы очистили себя и от этого подозрения, и показали себя чистыми от порицания.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

12 Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом.

Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ряди оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом. 2Кор 7:12

Дабы не сказали ему: зачем же ты обличал нас, если мы чисты были от преступления? говорит: я до того уважаю прежде писанное мной и не раскаиваюсь в обличении вас, что говорю: для того я написал то, чтобы любовь моя к вам и попечение мое о вас открылись пред Богом, то есть пред Богом, видящим, что это справедливо. Я опасался, чтобы и на вас не перешла зараза. Кого же разумеет под оскорбившим и оскорбленным? Блудодействовавших; потому что и тот, и другая оскорбили друг друга. Как же говорит, что писал не ради их? То есть, хотя я писал и ради их, но не исключительно ради их, а и ради вас, заботясь, чтобы не испортилось все общество. Так и когда говорит: разве о волах заботится Бог? (1Кор 9:9), не то говорит, что Бог не заботится о них; иначе зачем они созданы? но то, что Бог дал закон преимущественно не ради волов.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

13 Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его.

Отцы читают по-разному: блаженный Феофилакт Болгарский, святитель Иоанн Златоуст

Посему мы утешились. 2Кор 7:13

Я показал попечение свое о вас, и надежды мои не обманули меня; поэтому, говорит, весьма утешился.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита. 2Кор 7:13

Теперь к утешению, которым вы утешили меня, как я сказал, присовокупилась большая радость, — радость Тита. Радость же эта и утешение — за вас и для вас. Поэтому и говорит далее.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

Что вы все успокоили дух его. Итак я не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним. 2Кор 7:13–14

Я, говорит, тому обрадовался, что Тит нашел вас такими, какими я изображал ему вас на словах. И сам он успокоился, когда нашел вас такими и не встретил от вас ничего грубого и неприятного. А то, что Павел хвалится учениками, показывает, что они были добродетельны, а он — чадолюбив. Такими и теперь должны быть ученики и учители.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

2Кор 7:13

БЕСЕДА 16 Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его (2Кор 7:13). Похвала за Тита. — Увещание к милосердию. — Подаяние милостыни важнее, чем воскрешение мертвых. 1. Смотри, как (апостол) опять восхваляет (коринфян), и выражает свою любовь к ним. Сказав выше о своей радости, что (первое) его послание имело такой успех и принесло такую пользу, — «я радуюсь, — говорит, — не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию», — и, выразив свою к ним любовь: «если я писал к вам, — говорит, — то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас», теперь представляет другую черту из благорасположения, которая приносит также им великую похвалу и показывает искренность их любви. «Мы утешились, — говорит, — утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита». По-видимому, это не показывает сильной любви его (к коринфянам), потому что он радуется больше о Тите, нежели о них. «Нет, — говорит, — я радовался не столько за Тита, сколько за вас». Потому-то указывает далее и причину, говоря: «что вы все успокоили дух его» (яко покоися утроба его от всех вас). Не сказал — «успокоили его», но — «дух его», т. е. «любовь его к вам». Как же «успокоили»? «От всех», потому что и это величайшая похвала. «Если чем-либо о вас похвалился перед ним» (Яко аще что ему похвалитися о вас) (ст. 14). Велика похвала, когда учитель хвалится: «я не остался в стыде (не посрамихся), — говорит. — Потому я возрадовался, что вы показали себя лучшими, и на самом деле оправдали мои слова. Таким образом, мне выходит двойное украшение: и вы показали себя более совершенными, и я не явился лжецом против истины». «Но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною» (Но яко вся воистинну глаголах вам, тако и похваление наше, еже к Титу, истинно бысть). Здесь подразумевает он и нечто другое, именно: «Как у вас говорил я одну истину, — а вероятно он много хвалил им и Тита, — так равно и сказанное мною о вас Титу оказалось истинным». «И сердце его весьма расположено к вам» (И утроба его излиха к вам есть) (ст. 15). Это относится уже к похвале (Тита), что он к ним сильно расположен и привязан. И не сказал: «любовь его», но: «сердце его». Потом приводит, как и везде делает, причину такого расположения, чтобы не показаться льстецом и чтобы с одной стороны, как сказал я, избегнуть подозрения в лести, а с другой и их самих больше возбудить к добродетели, относя всю похвалу к ним самим и, показывая, что они сами подали (Титу) повод и причину к такой любви. Сказав именно: «сердце его весьма расположено к вам», присоединяет: «при воспоминании о послушании всех вас» (воспоминающаго всех вас послушание) (ст. 15). Этим (апостол) выражает и признательность к благотворителям Тита, который разлучился с ними, напечатлевши всех в душе своей, и всегда вспоминает о них, непрестанно имеет на устах и в сердце, а вместе с тем еще более хвалит и коринфян, что отпустили (Тита), оказав ему такой усердный прием. Далее упоминает и об их послушании, возбуждая тем их ревность, — почему и присовокупляет: «как вы приняли его со страхом и трепетом» (яко со страхом и трепетом приясте его), то есть, не только с любовью, но и с великой честью. Видишь ли, как он свидетельствует о двойной их добродетели, — то есть, что они и возлюбили (Тита) как отца, и убоялись как начальника, — что в них ни страх не помрачил любви, ни любовь не ослабила страха? То же и выше выражал он: «то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какой страх, какое желание!» (еже по Бозе оскорбитися вам, колико содела в вас тщание, но страх, но вожделение) (ст. 11). «Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас» (Радуюся убо, яко во всем дерзаю в вас) (ст. 16). Видишь ли, что апостол радуется более о них? Он говорит: «Вы ни в чем не посрамили своего учителя, и не оказались недостойными моего свидетельства». Следовательно, он радовался не столько за Тита, что он получил такую честь, сколько за них, что они показали такое благородство духа. Но, чтобы не почли его радующимся более за Тита, смотри, как и здесь представляет причину радости; как выше сказал: «не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним», так и здесь говорит: «радуюсь, что во всем могу положиться на вас». «Нужно ли вас укорить, не страшусь, чтобы вы за то отложились, нужно ли похвалиться вами, не опасаюсь быть обличенным в напрасной похвале: могу положиться на вас, буду ли хвалить вас как покорных, или как любвеобильных, или как ревностных. Я сказал: «отсеките», — и вы отсекли; сказал: «примите», — и вы приняли; сказал Титу, что вы велики, достойны удивления и умеете почитать учителей, — и вы доказали это на самом деле; и не столько от меня он узнал это, сколько от вас самих. Поэтому-то и возвратился ко мне, исполнившись к вам сильной любви, так как вы показали на деле больше, чем я говорил ему».святитель Иоанн Златоуст · источник

14 Итак я не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним, но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною;

Но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною. 2Кор 7:14

Как проповеданное мной вам все было истинно (или, быть может, говорит о похвалах, высказанных им о Тите), так и все, чем я хвалился о вас, оказалось истинным.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

15 и сердце его весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом.

И сердце его весьма расположено к вам. 2Кор 7:15

Сими словами хвалит Тита, чтобы и они полюбили его, как связанного с ним и пламенно любящего их. Поэтому и сказал: сердце его, дабы показать силу и горячность расположения и искренней любви его.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

При воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом. 2Кор 7:15

Выставляет причины такой любви к ним Тита, показывая, что они сами подали повод к такой любви, и вместе с сим побуждая и их к большей любви. Ибо вы не просто показали любовь к нему или попечение о нем, но и послушание, приняв его, как дети отца и в то же время как начальника — со страхом и даже трепетом. Сим самым свидетельствует о сугубой добродетели их: о любви, как к отцу, и о страхе, как к начальнику, так что в них ни любовь не ослабила страха, ни страх не отравил любви.блаженный Феофилакт Болгарский · источник

16 Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас.

Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас. 2Кор 7:16

Не о Тите только радуюсь, что вы почтили его, но и о том, что нахожу вас такими, — не посрамляющими меня, по дающими мне смелость говорить о вас откровенно во всяком деле и во всякое время. И иначе, могу положиться на вас, потому что буду ли делать что для вас или говорить вам, вы охотно примете то, понадобится ли, для исправления вашего, обличать или хвалить вас, или предписывать вам что-нибудь тяжкое.блаженный Феофилакт Болгарский · источник